Частное право & процесс | Заметки

"С большой силой приходит большая ответственность..." Коллеги активно обсуждали постановление, в котором суд в мотивировочной части упомянул фразу "первое слово дороже второго". Стало интересно как к использованию крылатых выражений относятся за рубежом, в поисках ответа наткнулся на несколько сюжетов из США. Источники: раз, два, три. В 2015 году Верховный Суд США, объясняя свое отступление от ранее сложившегося прецедента, сослался на цитату...из человека-паука: "Мы [Верховный Суд] имеем право передумать и принцип "stare decisis" учит нас относиться к этому праву ответственно...ведь с большой силой приходит большая ответственность". Оригинал: "What we can decide, we can undecide. But stare decisis teaches that we should exercise that authority sparingly. “[I]n this world, with great power there must also come—great responsibility”". Пишут, что судья, отписавший решение, фанат человека-паука...ещё и спор касался компании Marvel. Кроме этого, суды США несколько раз при объяснении своих решений использовали фразы из песен Боба Дилана, ставшие крылатыми (я не фанат, но все же интересно...): 1) Суд был настолько разочарован непредоставлением стороной спора доказательств, что решил высмеять это, используя цитату из песни: "вместо того чтобы предоставить какие-либо документы, подтверждающие его утверждение, истец решил исполнить песню Боба Дилана “Это не я, детка" (It Ain’t Me, Babe)". Видимо вся позиция стороны спора сводилась к фразе "я не виноват", и суд решил это "обыграть". 2) Как объяснить стороне спора, что в данном деле нет необходимости для проведения экспертизы? Достаточно процитировать фрагмент песни: "вам не нужен синоптик, чтобы знать, в какую сторону дует ветер" ("You don’t need a weatherman to know which way the wind blows"). Подобная мотивировка была сразу в нескольких судебных решениях; этой фразой суды пытались донести до сторон спора, что их вопрос предельно понятен и не требует проведения какой-либо экспертизы. 3) Наконец, на фразу из песни сослался судья, который рассматривал схожие дела, но сделал по ним разные выводы. Занимая во втором деле противоположную позицию, он объяснил это так: "...мне неприятно быть на этой стороне в споре..., и все же, как заметил Боб Дилан, “Времена меняются" ("The Times They are A-Changin")". Вот так одной фразой суд оправдал пересмотр своей собственной позиции. Я раньше не встречал использование крылатых выражений в решениях российских судов, но сама идея мне нравится. В таком подходе есть как минимум один плюс - это определенная забота об участниках дела (судья доносит мысль используя предельно ясные для сторон выражения). Это справедливо и для обсуждаемого постановления АСМО, ведь словосочетание "первое слово дороже второго" несет для усредненного российского участника процесса больше смысла чем слово "эстоппель".

"У вас есть право подписывать отзыв?" На неделе произошел такой казус: представитель ответчика в ходе заседания подал отзыв, но суд решил спросить, есть ли у этого представителя право на подписание отзыва. Представитель ответил: "конечно", добавив, что доверенность готовилась нотариусом, поэтому "там точно есть всё необходимое для защиты в суде". Судья решил перепроверить слова представителя - и выяснилось, что права на подписание отзыва у представителя нет. Судья отзыв не принял. После этого судья устроил опрос участников процесса о том, какие полномочия должны быть оговорены в доверенности специально (я не сдал🤓). Эта история заставила почитать про полномочия, которые должны оговариваться в доверенности специально, т.е. не могут быть охвачены абстрактной фразой: "представлять интересы доверителя в суде и совершать все необходимые для этого действия". Выяснилось несколько интересных деталей. Во-первых, АПК и ГПК содержат разные списки таких полномочий. Например, ГПК, в отличие от АПК, требует специально оговаривать право на предъявление иска (наравне с правом на подписание иска), право на подачу встречного иска, право на уменьшение размера исковых требований. При этом по ГПК не нужно специально оговаривать право на подписание отзыва, право на подачу заявления о принятии обеспечительных мер (в отличие от АПК). Подробнее см. в ст. 62 АПК, 54 ГПК. Во-вторых, законодатель ещё в 2014 году намеревался унифицировать нормы о специально оговоренных полномочиях и исключить из этого списка право на подписание отзыва на иск: "5.5. Унификация норм о полномочиях представителя требует объединения положений, содержащихся в статье 54 ГПК и статье 62 АПК. Вместе с тем предлагается исключить упоминание о таких полномочиях представителя, как право на подписание искового заявления и отзыва на исковое заявление (ч. 2 ст. 62 АПК, ст. 54 ГПК), как о специально определяемых доверенностью правах. Представляется, что указанными правами представитель должен располагать ex officio, как это явствовало из статьи 46 ГПК РСФСР 1964 года" (Концепция единого Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации" от 08.12.2014 № 124). Действительно, отнесение права на подписание отзыва к числу «специально оговоренных» выглядит контринтуитивно. Интересно, сколько представителей уже "обожглось" на этой процессуальной "ловушке"?☠️

О праве быть родителем Сейчас активно обсуждают законопроект, обязывающий супругу уведомлять супруга о намерении оборвать беременность. Эта тема напомнила мне про несколько споров, которые когда-то произвели на меня большое впечатление. Обычно, когда два супруга конфликтуют в вопросе отцовства/материнства, то их спор решается с опорой на известные ценности (право женщины на собственное тело; право каждого быть родителем по собственной воле), используя которые суды во многих странах поддерживают позицию супруга, который НЕ хочет быть родителем (позволяя тем самым прерывать беременность/уничтожать эмбрионов и т.п.). Но что если в подобном споре появится специфичное обстоятельство - супруг, который против прерывания беременности, больше никогда не сможет завести детей, поэтому прерывание беременности навсегда лишит его возможности стать биологическим родителем? В этих спорах суды имеют дело с крайне эмоциональным доводом - "человек больше никогда не сможет стать отцом/матерью", и этот очевидно весомый довод нужно противопоставить указанным выше ценностям. 1) В 2006 году подобный спор попал в ЕСПЧ. Заявительницей была женщина, для которой использование биологического материала её бывшего супруга было единственной возможностью стать биологической матерью. Коллегия из 7 судей большинством голосов (5 против 2) отказалась поддержать требования супруги, указав: "Суд, как и национальные суды, с большим сочувствием отнесся к бедственному положению заявительницы, которая, если имплантация не состоится, будет лишена возможности родить собственного ребенка", однако, констатировал суд, даже в таких исключительных обстоятельствах право на семейную жизнь, право на уважение частной жизни должны иметь приоритет (Дело "Эванс против Великобритании"). 2) В 1998 году в США супруги Морин и Стивен Касс, долго и безуспешно лечившиеся от бесплодия, решили заморозить свои эмбрионы (результат слияния биологического материала каждого супруга) для будущих попыток. После расторжения брака Морин, желая использовать последний шанс стать матерью, обратилась в суд с требованием разрешить имплантацию этих эмбрионов. Супруг возражал. Суд первой инстанции встал на сторону супруги. В решении было указано, что право окончательного решения об имплантации эмбриона принадлежит женщине, даже если для оплодотворения используется генетический материал бывшего мужа. Однако апелляционный суд отменил данное решение, поддержав позицию супруга (Дело "Морин и Стивен Касс"). Вероятно, для апелляционного суда решающее значение имело соглашение между супругами о том, что в случае развода эмбрион может быть использован только для научных целей. Может быть право супруга не быть родителем всё же должно проигрывать праву иного супруга, если на кону его единственная возможность стать отцом/матерью? В любом случае это довольно интересная этическая и правовая проблема. Об этих и других делах см. подробнее в статье Е.В. Косенко, Е.А. Демкина "Права на репродуктивный материал: зарубежный опыт". Наверное самым ярким случаем победы "права быть родителем" можно назвать дело 1995 года в Израиле. Супруги не могли завести детей из-за физиологических отклонений, поэтому они использовали процедуру ЭКО (создали эмбриона из биологического материала супруги и супруга) и планировали поместить эмбриона в суррогатную мать. Эмбрион был создан, но после этого супруги развелись. Супруга хотела использовать эмбриона и договориться с суррогатной матерью. Но супруг был против. Дело попало в суд. Первая инстанция вынесла решение в пользу матери. Коллегия Верховного суда поддержала данное решение, указав, что "еврейское наследие является краеугольным камнем израильской правовой системы, которая ставит во главу угла продолжение рода", при этом некоторые судьи указали, что "...право быть родителем важнее права не быть родителем" (Дело "Нахмани против Нахмани"). Интересно, что в данном деле у супруги, вероятно, была возможность создать ещё одного эмбриона уже с другим партнером, но несмотря на это суды поддержали супругу.

Иски прокуратуры (часть 2) На днях с коллегами опубликовали новый обзор исков прокуратуры (за 2025 год). Рассматриваем в нем новые споры/судебные акты, связанные с обращением имущества в доход государства. С 2020 года прокуратура подала более 100 таких исков, в том числе, о «деприватизации», «антикоррупционные» иски и иски об изъятии активов за нарушение контрсанкционного регулирования. Общая сумма взысканий превышает 800 млрд рублей. В прошлом году появился новый вид таких исков - о взыскании в доход государства платежей по фиктивным сделкам, направленным на незаконную налоговую оптимизацию. В этих делах прокуратура координирует свою работу с ФНС, в итоге получается такая картина: 1. Обнаружение. ФНС находит признаки фиктивной сделки (например, поддельный договор для НДС-вычета). 2. Доначисление. Налоговая взыскивает неуплаченный налог и штраф. 3. Передача дела. ФНС направляет материалы в прокуратуру. 4. Иск о взыскании. Прокуратура требует обратить в доход государства всю сумму, прошедшую по мнимой сделке. Пример: в деле № А72-13241/2024 ответчик перевел 22,8 миллионов рублей за поставку строительных материалов (материалы в действительности не закупались и не поставлялись), а «схема» была выстроена ответчиком в целях уменьшения налогооблагаемой базы и получения налогового вычеты. ФНС это обнаружила и доначислила НДС. Но после этого прокуратура обратилась с иском об обращении в доход государства 22,8 миллионов рублей, переданных по той самой фиктивной сделке. Как результат, ответчик "получил по голове" и от ФНС, и от прокуратуры. Подобных споров было не много, но у бизнеса появился дополнительный повод внимательнее относиться к налогам. Также рекомендую ознакомиться с обзором, постарались объяснить сложное просто 🙂

Является ли заинтересованность предпосылкой права на обращение в суд? 🤪 "Заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за защитой своих...прав..." (ч. 1 ст. 4 АПК). Данная статья ставит вопросы о значении "заинтересованности" истца при подаче иска - должна ли она быть у истца? Но прежде чем его рассмотреть, надо сказать пару слов про категории "заинтересованность" и "право обратиться в суд". Заинтересованность. Советские и дореволюционные процессуалисты исходили из того, что заинтересованность в иске означает наличие фактов, которые приведут к эффективности решения в том смысле, что оно защитит право, а не будет иметь бесцельный характер (Гордон, Васьковский, Гурвич). С этой позиции заинтересованности нет всегда, когда решение не приведет к использованию суда для целей правосудия. Следовательно, за отсутствием "заинтересованности" могут скрываться самые разные сюжеты: (1) отсутствие материального права, (2) отсутствие нарушения или угрозы нарушения права, (3) истечение срока исковой давности по требованию истца, (4) злоупотребление правом (т.н. "сутяжничество" - завал суда по сути бесперспективными исками), (5) подача иска из исследовательского интереса, а не с целью защиты права. "Право обратиться в суд" сосуществует со схожими словосочетаниями: "право на иск", "право на предъявление иска", "право на судебную защиту". Как отмечает Гурвич в работе "Право на иск": "Смысл всех этих выражений далек от ясности, что создает благодарную почву для различного истолкования указаний закона и суда, а тем самым и для различных недоразумений и затруднений в практической правовой работе". Особенно понравился его комментарий к категории "право на иск": "необходимо прямо признать, что право на иск, как юридико-технический термин, не принадлежит к числу счастливых созданий юриспруденции. Им обозначается ряд понятий, существенно различающихся по своему содержанию и значению,— понятий, сменявших друг друга и сосуществовавших друг с другом на протяжении длительного развития права — от времен древнего Рима до наших дней". Эта неопределенность актуальна и сегодня, поэтому здесь и далее я исхожу из того, что праву на обращение в суд корреспондируют обязанности суда принять иск к производству и возбудить производство по делу. Итак, может ли суд не принять иск к производству при указанных выше примерах отсутствия заинтересованности? Неожиданно...начну с цитаты Маркса: "Я узнал, к своему ужасу, что, согласно прусскому судоустройству, всякий истец, прежде чем судья установит порядок рассмотрения иска, т. е. даст ему ход, должен так изложить свое дело судье, чтобы последний убедился, что вообще имеется право иска... Если судье угодно будет признать наличие права иска, то он дает ход иску, начинается состязательный процесс, и дело решается вынесением приговора. Если же судья отрицает право иска, то он отказывает истцу просто рег decretum, в порядке распорядительного постановления..."; "Надо признать, — продолжает Маркс,— что законодательство, не признающее права жалобы частного лица в его собственных частных делах, нарушает элементарнейшие основные законы гражданского общества. Право жалобы превращается из само собою разумеющегося права самостоятельного частного лица в привилегию, раздаваемую государством через своих чиновников-судей" (К. Маркс, "Господин Фогт"). А продолжение читайте по ссылке : )

Иностранцы, оставшиеся в России 🥰 Учитывая обычное поведение компаний из "недружественных" стран после 2022 года (уход из России), показалась интересной заметка Александра Косова про спор с финской компанией, которая и после 2022 года продолжала выступать активным заказчиком российских услуг жд-перевозок. Мало того, что она продолжала работать в России, она ещё и, видимо, не хитрила в ходе процесса (признала долг, не спорила с юрисдикцией российского суда). В общем, необычная на сегодняшний день ситуация. Отсылаю к заметке, там же несколько примеров практики про признание в России решений финских судов.

Исключаем иностранцев из российских компаний С 2022 года в российских судах появились иски об исключении из участников российской компании иностранных лиц из "недружественных" государств. Тут есть свои интересные детали. С одной стороны, суды признают, что самой по себе связи с "недружественным" государством мало для исключения иностранца из общества: "Сами по себе доводы истца о том, что ответчик является гражданином недружественного по отношению к Российской Федерации государства...не могут явиться основанием для удовлетворения требований..." (№ А66-16412/2022; № А40-196826/2022). С другой стороны, такая связь определенно влияет на ход процесса, это видно по аргументам, которые используют суды, исключая "недружественных" ответчиков, например: 1) Тут суд удовлетворил иск, основываясь на пересказе истцом его телефонного разговора с ответчиком: "как пояснил представитель истца в судебном заседании, после негативной реакции со стороны Великобритании на проведение специальной военной операции, Мосес Лонс в телефонном разговоре пояснил, что не хочет быть участником общества, принимать в нем какое-либо участие, а также взаимодействовать с другими участниками Общества до тех пор, пока Великобритания не снимет санкции с компании, деятельность которых связана с судоходством. Таким образом, приведенные истцом в исковом заявлении основания заявленных требований могут рассматриваться как грубое нарушение ответчиком своих обязанностей, влекущее существенное затруднение деятельности общества» (№ А40-178916/2023). 2) Тут суду хватило демонстрации электронного письма ответчика, направленного третьему лицу: "как следует из материалов дела, ответчики длительное время проживают на территории государства Украины в г. Киев и не возражают против исключения их из состава участников Общества, о чем направили на адрес электронной почты третьего лица соответствующие заявления о признании исковых требований» (№ А87-24/2024). 3) А тут ответчика исключили потому что он не представил отзыв: "Ответчиком в нарушение названных норм процессуального права в арбитражный суд не были представлены отзыв, возражения относительно заявленных исковых требований с приложением соответствующих доказательств, а также не обеспечена явка представителя для участия в судебном заседании. Участвующее в деле лицо, не совершившее процессуальное действие, несет риск наступления последствий такого своего поведения. Указанное обстоятельство расценивается судом, исходя из основного принципа судопроизводства - состязательности сторон (ст.9 АПК РФ), как отсутствие у ответчика возражений по иску» (№ А40-34631/2024). Данная практика определенно отличается от практики по искам об исключении российского лица из российского общества (в таких спорах суды требуют от истца, как правило, представить более убедительные доказательства).

Никто не может быть судьей в собственном деле? Идея "никто не может быть судьей в собственном деле" - это "осколок" принципа беспристрастности судей (ст. 120 Конституции). Сама идея имеет глубокие исторические корни и воспринимается сегодня как что-то естественное. Но есть ли исключения? Да. Они не радикальны, но показались интересными: 1) рассмотрение заявления об отводе судьи: вопрос об отводе судьи, рассматривающего дело единолично, разрешается тем же судьей (ст. 25 АПК, ст. 20 ГПК). В данном сюжете судья самостоятельно оценивает обвинение стороны спора в собственной заинтересованности в исходе дела. 2) п. 18 ПП ВС от 30.06.2020 № 12: судья, удовлетворяя ходатайство о восстановление пропущенного срока на апелляционное обжалование, выносит определение об этом, однако, если в ходе рассмотрения апелляционной жалобы он обнаружит отсутствие оснований для восстановления пропущенного срока, то он прекращает производство по апелляционной жалобе. Как видно, тот же судья, который вынес определение о восстановлении срока на обжалование, наделяется правом решить, является ли вынесенное им определение законным. 3) отмена обеспечительных мер: суд, рассматривающий дело, рассматривает (1) как заявление о принятии обеспечительных мер, (2) так и заявление об отмене принятых мер (ст. 93, 97 АПК). В абсолютном большинстве случаев речь будет идти об одном и том же суде (и судье). Иными словами, судья, вынесший определение о принятии мер, наделяется правом пересматривать собственный судебный акт. 4) прошлая редакция ст. 323 ГПК (до 01.04.2025): раннее проверку на соответствие апелляционной жалобы требованиям закона осуществлял суд первой инстанции и в случае такого несоответствия он (1) выносил определение об оставлении апелляционной жалобы без движения, (2) проверял восполняют ли дополнительные документы, направленные заявителем, недостатки апелляционной жалобы. Иными словами, суд, вынесший решение, наделялся возможностью "отсрочить" или вовсе заблокировать оспаривание вынесенного им решения. В новой редакции ст. 323 ГПК уже суд апелляционной инстанции проверяет соответствует ли апелляционная жалобы требованиям закона, тем не менее, на протяжении многих лет судьба апелляционной жалобы была в руках суда первой инстанции. 5) пример из практики КС РФ. В 2014 году в рамках дела "ОАО ЮКОС против России" ЕСПЧ обязал Россию выплатить компенсацию в возмещение материального ущерба в 1,8 млрд евро акционерам компании-заявителя. Минюст РФ обратилось в КС РФ о признании решения ЕСПЧ неконституционным. КС РФ согласился и вынес постановление о невозможности исполнить решение ЕСПЧ. Судья Ярославцев В.Г. опубликовал особое мнение: "такое обращение [в КС РФ] не может быть допустимым и в силу действия принципа nemo judex in propria causa (никто не может быть судьей в собственном деле)". В самом деле, получилась интересная ситуация: гос. орган государства-участника спора признает решение против этого государства незаконным, становясь, по сути, судьей в собственно деле. Все примеры, не считая пятого, видимо, могут быть обоснованы процессуальной экономией, ради которой в данных сюжетах отступили от идеи "никто не может быть судьей в собственном деле". По крайней мере первый из указанных выше примеров связывают именно с процессуальной экономией (Бардин Л.Н. "О значении процессуальной экономии как принципа" / Арбитражный и гражданский процесс, 2024, № 1).

Приветствую новых читателей ❤️ и благодарю за внимание к каналу 🙏. На данный момент тут можно почитать про: - хороших судей и плохие законы; - выбор третейским судом применимого права; - новые правила расчета компенсации за нарушение исключительного права; - (не)штрафной характер такой компенсации; - споры о солидарной ответственности за вхождение в одну группу с иностранцем; - обращение взыскания на встречное обеспечение; - пределы модификации требований истца; - преюдицию между "теми же лицами"; - необычные позиции из решений по искам прокуратуры. Надеюсь каждый найдёт что-то интересное 🙏 Новые заметки обычно публикуются 1-2 раза в неделю. Но пока что автор взял перерыв на кандидатскую диссертацию🤓 Скоро контент вернется🙂

Компенсация за нарушение исключительного права (не)носит штрафной характер? В статьях и судебных актах нередко поднимается вопрос о "природе" этого способа защиты - является ли она штрафной или компенсаторной. Этот вопрос был поднят и в пояснительной записке к законопроекту об изменениях в нормы о компенсации: "Компенсация, применяемая как альтернатива взыскания убытков, носит прежде всего восстановительный (компенсаторный) характер". Ответ исследователей, судов и, собственно, авторов законопроекта, чаще всего определяется их представлениями о должном. Но позволяет ли текущее регулирование ответить на данный вопрос? Формально у суда нет обязанности "наказать" нарушителя или ограничиться компенсацией потерь правообладателя. Ориентир для суда звучит так: компенсация "определяется судом в зависимости от обстоятельств дела соразмерно объему и характеру нарушения, а также с учетом требований разумности и справедливости" (п. 2 ст. 1252.1 ГК). Видна дискреция, которая позволяет суду как наказать нарушителя, так и взыскать с него только убытки. Соответственно, закон не позволяет сформулировать ответ на поставленный вопрос абстрактно (вне обстоятельств дела и мотивов суда). Однако даже анализируя конкретное дело в большинстве случаев мы будем лишены возможности определить характер присужденной компенсации. Это связано с двумя причинами: - во-первых, нарушение исключительного права может вести к широкому спектру убытков (упущенные роялти; потерянные потребители; снижение рыночные цены актива, права на который были нарушены; испорченная репутация бренда, если нарушитель продавал товар более низкого качества, чем оригинальный производитель; и т.д.). Кроме того, одновременно с убытками, нарушение может вести и к обогащению нарушителя, например, извлечению неправомерных доходов / получению конкурентного преимущества по отношению к третьим лицам. Как следствие, результатом нарушения может быть объем убытков и обогащения, который не будет уступать размеру компенсации, полученному с опорой на доступные способы расчёта; либо, напротив, будет его превышать. - во-вторых, правообладатель не должен доказывать размер убытков (п. 1 ст. 1252.1 ГК) и в большинстве случаев он их и не доказывает, следовательно, в материалах дела не будет сведений о всех убытках правообладателя; там также не будет сведений об обогащениях нарушителя. Соответственно, у суда и сторон будут отсутствовать сведения, необходимые для определения характера размера компенсации - суд не узнает, превышает ли она все потери правообладателя / обогащения нарушителя или же нет. Получилась интересная ситуация: с одной стороны, суд в некоторой степени свободен в определении характера компенсации (он может, при желании, и наказать нарушителя, диапазоны размера ответственности позволяют ему это сделать), с другой стороны, в большинстве случае он не узнает, наказал ли он нарушителя или нет (без активного участия сторон в доказывании убытков / обогащения).

Новые правила расчета размера компенсации за нарушение исключительного права С 04.01.2026 вступают в силу изменения правил расчета размера компенсации. Новое регулирование получилось более разветвлённым, чем предыдущее, - нужно приложить определенные усилия для его "расшифровки". Чтобы сделать задачу легче, я систематизировал новые правила. Делюсь с вами файлом. Надеюсь, он будет полезен.

Как третейский суд определяет применимое к спору право? Формулируя третейскую оговорку, обычно стороны сразу обозначают и применимое к их спору право. Но возможны исключения: (1) стороны могли забыть выбрать применимое право, (2) императивная норма закона может блокировать применение нормы выбранного сторонами правопорядка. Как в таком случае арбитры определяют применимое право? Этот вопрос возник на занятии по юр английскому у Никиты Ивкина (рад, когда изучение иностранного языка позволяет лучше узнать российское право). Государственный суд в таком сюжете опирается на конкретные коллизионные нормы, а в их отсутствии (например, их нет при определении применимого права к спору из договора мены) - на принцип наиболее тесной связи (ст. 1186 ГК, п. 5 - 6, 41 ПП ВС от 09.07.2019 № 24). Но третейские суды действуют иначе - они не связаны конкретными коллизионными нормами и могут выбирать их исходя из собственного усмотрения. Эта логика отражена в ст. 28 Закона о международном коммерческом арбитраже: "При отсутствии какого-либо указания сторон третейский суд применяет право, определенное в соответствии с коллизионными нормами, которые он считает применимыми", и в некоторых регламентах, например, в ст. 32 правил индивидуальных трудовых споров спортсменов (НЦСА). Несмотря на данное им усмотрение, арбитры ограничены разумным ожиданием сторон и должны "осуществлять обоснованный и предвидимый выбор применимого права", кроме того, в некоторых правопорядках их усмотрение всё же ограничено (например, в Германии и Швейцарии они должны руководствоваться принципом наиболее тесной связи). Но на практике арбитры обычно отдают предпочтение праву места арбитражного разбирательства как наиболее знакомому, это видно, в частности, по практике МКАС (см. подробнее Международное частное право: учебник: в 2 т. / А.И. Абдуллин, Н.М. Артемьева, Д.В. Афанасьев и др. Статут, 2011. Т. 1: Общая часть).

Кто я и что тут? ✌️Привет, надеюсь скоро вас станет больше, поэтому оставлю тут небольшой приветственный пост. Меня зовут Одилхон. В 2021 году закончил РГУП. В 2023 году - НИУ ВШЭ. Сейчас учусь в аспирантуре СПбГУ по направлению "частно-правовые (цивилистические) науки". Почти 2 года я занимался правом интеллектуальной собственности, а сейчас работаю в практике разрешения споров одной из ведущих юридических фирм (Birch legal). За время учебы и работы я успел: - опубликовать несколько статей в ведущих журналах, самые свежие: "защита добросовестного приобретателя исключительного права (ВЭП)", "компенсация за нарушение исключительного права: постановка проблемы (Цивилистика)". - поработать в самых разных проектах: подготовка заключений для международного арбитража, участие в крупных коммерческих спорах, сопровождение IT компаний. - также мы с коллегами регулярно публикуем обзоры по теме судебных споров: тут мы описали иски прокуратуры, а тут - солидарную ответственность за вхождение в группу с иностранцем. 🦄 Материал на канале 1-2 раза в неделю тут публикуются небольшие заметки по самым разным вопросам частного права и процесса. Их цель - просто рассказать о чем-то интересном и полезном для широкой аудитории юристов, можно почитать, в частности, про: - обращение взыскания на встречное обеспечение; - пределы модификации требований истца; - преюдицию между "теми же лицами". Благодарю вас за внимание и надеюсь, что материал покажется вам интересным и полезным🌅

Хорошие судьи и плохие законы 1. Говорят "лучше иметь хороших судей при плохих законах, чем хорошие законы при плохих судьях". 1.1. Встретил несколько других интересных цитат о значимости судей и их компетенции (из книги - Васьковский Е. В. "Курс гражданского процесса. Субъекты и объекты процесса, процессуальные отношения и действия"): 1) "Без преувеличения можно поэтому сказать, что хороший суд – основа государственного строя (justitia fundamentum regnorum). Ясное осознание этой истины побудило Юма отметить относительно своего отечества, что "вся политическая система и каждый из ее органов – армия, флот, обе палаты – все это только средства к достижению одной-единственной цели – охранению свободы двенадцати верховных судей Англии"". 2) "хороший судья...может, при известной свободе действий, сделать много добра, несмотря на плохие законы, тогда как плохой судья будет злоупотреблять и хорошими законами"; 3) "…удовлетворительное отправление правосудия зависит более от достоинства судей, чем от совершенства законов".

Преюдиция только между "теми же лицами"? 1. Интересный пример толкования процессуального закона contra legem. 1.1. Обстоятельство не нужно доказывать повторно, если оно уже было установлено судом в ином споре между теми же лицами (ст. 69 АПК РФ). Один из вопросов на практике: обязательно ли спор должен быть между теми же лицами? 1.2. В целом, обычно суды применяют норму буквально и, если состав лиц в процессе изменился, ст. 69 АПК РФ не применяется. На практике это используется для "обхода" неугодных судебных актов - "затащил" в новый процесс нового ответчика или третье лицо и избежал ссылок суда на судебный акт, который вынесли против тебя. 1.3. Оказывается есть исключения и они, судя по К+, свойственны в большей степени московскому округу. В нескольких актах суды отказываются применять ст. 69 АПК РФ буквально, отмечая, что идентичность состава участников спора - это не условие, необходимое для применения ст. 69 АПК РФ: 1) «Обстоятельства, установленные в деле N А41-48865/23, имеют преюдициальное значение для настоящего дела. Условием преюдициальности выступает наличие в решении суда по ранее рассмотренному делу фактов, имеющих то или иное отношение к лицам, участвующим в деле, а идентичность состава участвующих в деле лиц не является обязательным условием преюдиции» (№ А40-222308/2024). 2) «Довод заявителя кассационной жалобы о том, что решение Заволжского районного суда города Ярославля от 07.07.2023 по делу N 12-72/2023 не имеет преюдициального значения, поскольку Министерство не участвовало в его рассмотрении, отклоняется судом округа, как основанный на ошибочном толковании норм процессуального права. Условием преюдициальности выступает наличие в решении суда общей юрисдикции по ранее рассмотренному делу фактов, имеющих то или иное отношение к лицам, участвующим в деле, а идентичность состава участвующих в деле лиц не является обязательным условием преюдиции» (№ А82-8790/2024). 2. Зачем вообще в ст. 69 АПК РФ добавлен хвост "между теми же лицами"? 2.1. Видимо, он диктуется принципом состязательности - лицо, не участвовавшее в первом деле, не могло доказать или опровергнуть соответствующие обстоятельства, поэтому считать их доказанными в новом деле (где данное лицо уже участвует) кажется нарушением принципа состязательности. 2.2. С другой стороны, отступления судов от этой логики и буквального текста ст. 69 АПК РФ мне кажутся допустимыми как минимум в тех случаях, когда негативные последствия от преюдиции бьют только по тому лицу, которое участвовало в первом процессе, и не касаются тех лиц, которые в нем не участвовали.

Исполнимость решений по ст. 248.1 АПК РФ через ст. 1080 ГК РФ 1. Интересно как ст. 1080 ГК РФ стала продолжением ст. 248.1 АПК РФ. 1.1. Ст. 248.1 АПК РФ позволяет "перенести" спор против иностранца в российский суд и выиграть его. Но есть проблемы: (1) у такого иностранца чаще всего нет имущества в России, (2) такое решение российского суда не будет исполнено за рубежом - в стране, где у иностранного ответчика есть имущество. Как получить исполнение по такому решению российского суда? 1.2. Российским истцам пришла идея - взыскать долг иностранца с российской компании, которая входит с иностранцем в одну группу компаний. Идея сработала и в нескольких делах российская компания была привлечена к солидарной ответственности на сумму долга иностранца, по сути, за сам по себе факт вхождения с ним в одну группу. 1.3. Вот так институт солидарной ответственности стал способом добиться исполнения решения в спорах по ст. 248.1 АПК РФ. Правда ВС РФ уже несколько раз отверг такой подход судов и призвал внимательнее изучать обстоятельства дела (например, № А40-167352/2023). 2. Убирая в сторону все спорные вопросы вокруг солидарной ответственности за вхождение в одну группу, не перестаю удивляться находчивости первых истцов по этим спорам, кажется мало кто смог бы придумать такую схему и "продавить" её в суде. Последний год с коллегами много исследовали эти споры, набралось приличное количество материала: почитать можно тут, тут и тут.

Пределы модификации требований истца 1. От момента подачи иска до момента объявления решения могут пройти годы. За это время изменятся размеры неустойки и/или убытков истца, как и его планы. 1.1. Возникает вопрос: связан ли истец требованиями, которые заявил в самом начале процесса? Насколько сильно он может их модифицировать? 1.2. Цена вопроса: если суд запретит истцу менять свои требования, то ему придётся подавать новый иск, а это новая пошлина, новые сроки, новые гонорары юристам. 2. По инерции считал, что пределы модификации звучат так: менять можно, но пока одновременно не изменяются предмет (актив, на который претендует истец) и основание (юридические факты, на которые опирается истец) иска; в ином случае истцу нужно подавать новый иск (и нести связанные с этим издержки). 2.1. Но тут наткнулся на статью по теме модификации иска. Зафиксирую несколько интересных поинтов: 1) дискуссия об элементах иска началась относительно недавно; есть позиции, что помимо двух элементов (предмет, основание) есть ещё и третий, его определяют по-разному: содержание/способ защиты/состав сторон. Также есть позиция о том, что категория "элементы иска" в принципе не нужна. 2) исследователи предлагали альтернативный подход к пределам модификации: если при изменении элементов иска не изменяется изначальный интерес истца, то изменение допустимо (Гурвич, Боннер). 3. Альтернативный подход кажется целесообразным, так как он описывает те модификации, которые суды сегодня признают допустимыми (но единообразия нет): 3.1. заявление (1) неустойки в дополнение к требованию о взыскании основного долга; (2) задолженности за новые периоды просрочки (по договору аренды, лицензионному договору); (3) реституции к требованию о признании сделки недействительной (п. 28 ПП ВС РФ от 23.12.2021 № 46). В каждом из описанных изменений затрагиваются как предмет, так и основание иска, но такие изменения формально допустимы. 3.2. заявление требования о расторжении договора в дополнение к требованию о выплате задолженности. Например, в случае с договором аренды, требование о расторжении договора может опираться на иные обстоятельства, чем требование о взыскании задолженности. Значит заявление такого требования затронет как предмет, так и основание иска. Но причин ограничивать истца в такой модификации требований, кажется, нет. 4. При этом, даже если суд примет изменение иска, затрагивающее как предмет, так и основание, то это не обязательно станет основанием для отмены решения, если действия суда соответствуют принципу эффективности судебной защиты: "Равным образом не является достаточным основанием для отмены судебного акта вышестоящей инстанцией принятие судом уточненных требований, если того требует принцип эффективности судебной защиты» (постановление Президиума ВАС РФ от 11 мая 2010 г. № 161/10; подобную позицию можно встретить и в актуальной практике судов). Подробнее в статье М.Л. Скуратовского "Пределы модификации иска: простота в сложности" / Вестник гражданского процесса № 5, 2025.

Обращение взыскания на встречное обеспечение 1. Есть несколько сюжетов, когда сторона спора вносит деньги на депозитный счет суда. Нас интересуют два из них: (1) ст. 94 АПК РФ (встречное обеспечение за принятие/замену обеспечительных мер), (2) п. 2 ст. 283 АПК РФ (встречное обеспечение за приостановление исполнения судебного акта). 1.1. Возникает вопрос: может ли истец и/или пристав после вступления решения в силу и/или после окончания срока приостановления исполнения обратить взыскание на денежные средства, внесенные ответчиком на депозит суда? Интерес истца - гарантированно получить исполнение, ещё и "в обход" других кредиторов. Но едва ли ответчик рассчитывал на такой исход, когда вносил деньги на депозит суда; он преследовал иную цель - избавиться от обеспечительных мер и/или добиться приостановления судебного акта. 1.2. Вопрос несколько раз рассматривался в судах, но единообразия нет. Например, суды поддержали пристава, обратившего взыскание на эти деньги, в деле № А13-21471/2017, но в нескольких делах суды заняли иную позицию: 1) "Поскольку обращение судом округа взыскания на указанные денежные средства и перечисление их стороне, выигравшей спор, в порядке исполнения вступивших в законную силу судебных актов арбитражным процессуальным законодательством не предусмотрено, возражения Предпринимателя (истца) против удовлетворения заявления ответчика (о возврате денежных средств с депозита суда) следует признать несостоятельными" (№ А66-5986/2019). 2) В одном деле истец в ходе процесса попросил суд указать в резолютивной части его право обратить взыскание на деньги на депозите суда: "Заявление истца об указании в резолютивной части решения взыскание суммы задолженности производить с депозитного счета Арбитражного суда Сахалинской области, суд оставляет без рассмотрения, поскольку в силу ст. ст. 16 и 170 АПК РФ Арбитражный суд Сахалинской области не является исполнителем судебных актов" (№ А59-5186/2016). 1.3. Вопрос о судьбе этих денег может решаться и с точки зрения каузы (цели) их предоставления (во встречном обеспечении можно увидеть каузу, идентичную каузе платежа по обязательству, а можно утверждать о специальной процессуальной каузе). От выбранного подхода может зависеть ответ на вопрос о допустимости / не допустимости обращения взыскания на эти деньги. Подробнее в статье Шевченко И.М. "О каузе встречного обеспечения в арбитражном процессе".

Иски прокуратуры 1. В решениях по искам прокуратуры (об изъятии активов в доход государства) иногда можно найти интересные позиции. 1.1. Тут вам и "платеж - это сделка", и "ничтожная сделка не задавнивается": 1) «Суд считает необходимым отметить, что оформление и предъявление для оплаты расчетных документов и их исполнение банком обладает признаками односторонней сделки в смысле ст. 153 ГК РФ, как действия, направленного на установление или изменение гражданских прав и обязанностей С учетом п. 4 ст. 5 Федерального закона от 02.12.1990№395-1 “О банках и банковской деятельности” (далее - Закон № 395-1) осуществление расчетов по платежным поручениям является банковской операцией. В то же время из названия ст. 5 Закона № 395-1 “Банковские операции и другие сделки кредитной организации» следует очевидный вывод, что понятие “сделка” является общим по отношению к понятию “банковская операция”, выступающим частным случаем сделки» (№ А72-13241/2024). 2) «Как было указано, ответчиком заявлено о пропуске истцом срока исковой давности. Ничтожность сделки имеет, по общему правилу, необратимый характер: сделка, недействительна независимо от чьей-либо воли, автоматически (ipso iure), не может быть “исцелена” ни давностью, ни последующим устранением пороков или восполнением недостающих элементов состава, в частности подтверждением» (№ А07-1729/2025). 1.2. Конечно, в обоих случаях суд использовал данные позиции, чтобы применить нормы о национализации (в т.ч. ст. 169 ГК РФ).

Channel created