Телесная терапия и расстановки🎄Елена Рыжкова

Сегодня утром обсуждали тему зависимостей. О том что Спасатель может протягивать шоколад, или бокал, или что то ещё чтобы спасти от боли. Мы написали сказку про Конфету, Боль и как жить эту жизнь. Интересно, а я начну меньше есть после этой сказки?

К предыдущему посту. Уокер добавляет в наш рабочий список ещё один инстинкт. Подсказка тем кто давно с нами и использует мою систему работы с инстинктами. Тем кто не с нами, приходите, проход через инстинкты самый крутой

Иногда человек говорит: «Я всё понимаю. Я давно взрослый. Почему же я до сих пор так реагирую?» Пит Уокер предлагает очень понятную модель того, что происходит с человеком после длительного небезопасного детства. Для ребёнка травматичным может быть не только насилие, потеря или очевидно страшное событие. Травмой может становиться и то, чего хронически не было: защиты, принятия, эмоционального отклика, права злиться и плакать, возможности обратиться к взрослому и получить помощь. Если ребёнок долго живёт там, где ему небезопасно, его психика учится выживать. Уокер описывает четыре основные защитные стратегии: Борьба (Fight). «Я должен быть сильнее. Я буду контролировать ситуацию, чтобы больше никто не смог причинить мне боль». Бегство (Flight). «Я должен всё время что-то делать, становиться лучше, быстрее, успешнее. Если остановлюсь — столкнусь с собой и своими чувствами». Замирание (Freeze). «Лучше ничего не чувствовать, ничего не хотеть и никуда не двигаться». Человек словно исчезает из контакта с миром. Угождение (Fawn). «Чтобы меня любили и не бросили, я должен быть удобным. Мне нужно понимать желания других раньше, чем собственные». Когда-то эти стратегии действительно помогали ребёнку приспособиться. Проблема возникает тогда, когда детство заканчивается, а стратегия продолжает управлять взрослой жизнью. Эмоциональные флэшбэки Это одна из центральных идей Уокера. Флэшбэк не обязательно выглядит как воспоминание: человек может не видеть никаких картинок из прошлого. Вместо этого возвращается состояние. Начальник недовольно посмотрел — и внутри внезапно возникает ужас. Близкий человек не ответил — и появляется ощущение: «Меня бросили». Кто-то раскритиковал — и вместо обычного огорчения приходит огромный стыд: «Я ничтожество». Произошло маленькое событие настоящего, но нервная система отреагировала на него силой прошлого опыта. В этот момент взрослый человек эмоционально словно становится тем ребёнком, которому когда-то было страшно, одиноко или стыдно. Внутренний критик Если ребёнка часто критиковали, стыдили, отвергали или требовали невозможного, со временем внешний голос взрослого становится внутренним. И уже никто не должен говорить: «Ты недостаточно хорош». Человек прекрасно умеет говорить это себе сам. «Опять не получилось». «Надо было лучше». «Со мной что-то не так». «Другие справляются, а я нет». Поэтому часть восстановления заключается не только в изменении поведения, но и в формировании совершенно другого внутреннего отношения к себе. Токсический стыд Обычный стыд говорит: «Я сделал что-то не так». Токсический стыд говорит: «Я сам какой-то не такой». Для ребёнка это особенно разрушительно, потому что он ещё не способен посмотреть на родителей и подумать: «Эти взрослые не умеют со мной обращаться». Гораздо естественнее решить: «Наверное, проблема во мне». И человек может пронести это убеждение через десятилетия. Поэтому восстановление — это не просто «понять своё детство» Можно прекрасно понимать, почему мама была такой, почему отец так себя вёл и откуда появились собственные реакции. Но интеллектуальное понимание и изменение глубинного эмоционального опыта — не одно и то же. Нужен новый опыт: меня видят; мои чувства имеют право существовать; я могу защищать себя; я могу говорить «нет»; рядом со мной может находиться безопасный взрослый; я имею право нуждаться; я могу ошибаться и оставаться хорошим; со мной можно обращаться бережно. Постепенно вместо внутреннего критика появляется внутренний защитник и заботливый взрослый. Вместо беспомощного ребёнка — взрослый, который способен прийти к нему на помощь. Вместо автоматического выживания появляется возможность выбирать, как я хочу жить сейчас. В мягком трансовом, медитативном состоянии мы возвращаемся к тем детским переживаниям, которые продолжают жить внутри, и создавать для них новый опыт — защиты, близости, принятия и заботы. Мы не можем переписать факты прошлого, но можем менять то, как этот опыт хранится, переживается и влияет на нашу сегодняшнюю жизнь.

Я по прежнему считаю что всем нужно на эту программу Вот три отклика 😺Лена, спасибо тебе за твои сказки❤ Я сегодня почувствовала, что они работают. Все лето находилась в состоянии страха, тревоги, беспокойства, крепко запала в своего травмированного ребёнка. И вот уже второй день нет этого тяжёлого состояния. Чувство как будто к жизни возвращаюсь🙏 🐻В первых медитациях я увидела как могу давать любовь. Она есть внутри меня. И этого достаточно. Мой дракон сильный, большой и мощный. Хочу еще вернуться туда. Еще я вижу в медитациях разные трешовые ситуации из детства. Измены папы в соседней комнате. Я, которая заедаю конфетами свой ужас и блюю, потому что мне невыносимо. Я уже работала с этими ситуациями. И сейчас я попадаю в них не в виде ребенка. Я могу отделить взрослого от ребенка. Не везде меня хватает на хороший контакт, но он есть. Я теперь могу быть рядом со своей девочкой в самые непростые времена ее и моей жизни. Я теперь везде в роли взрослого. Днём я объясняю этой девочке что происходило на самом деле в ее детстве. Я гуглю, ищу информацию и говорю вот, смотри. Это было вот так, а это называется так. Я в ресурсе делать все это, смотреть и разбирать. И конечно это облегчает. В реальности сил и энергии больше. Ребенок внутри меня все меньше времени находится в истерике. Все чаще заглядывая внутрь, я вижу ее радостной. Всем надо, однозначно. Очень продвигает. Очень. 💓Лена, благодарю тебя за вечерние медитации 💚 Сейчас, когда появились Сказки на ночь и для моего внутреннего ребёнка есть отдельное время, замечаю важность нашего контакта. Оказывается иногда ребенок сидит на троне и управляет жизнью из боли и страхов, а взрослая я уже умею по другому! И ощущение, что именно детской части важно создавать кокон, наращивать кожу для защиты от внешних угроз и непереносимо. И именно длительный процесс на протяжении 40 дней поможет большему исцелению. Хоть есть и сопротивление. Зато формат позволяет соприкоснуться и выйти в ресурсе.

Иногда кокон становился тоньше. Иногда девочка снова пугалась и начинала чесаться. Тогда Женщина не сердилась на неё. Она приходила и говорила: — Я вижу. Ты опять почувствовала слишком много. Садилась рядом. Клала одну руку себе на сердце, другую — девочке на спину. И снова выращивала вокруг неё свет. Слой за слоем. Пока девочка не начинала дышать спокойно. Однажды она спросила: — А когда я совсем выздоровею, кокон можно будет убрать? Женщина задумалась. — Зачем? И девочка вдруг рассмеялась. Действительно. Ведь кокон не был клеткой. Он был границей между внутренним и внешним. Внутри него можно было расти. Можно было играть. Можно было любить. Можно было быть нежной. И самое главное — девочке больше не требовалось становиться жёсткой, чтобы выжить в жёстком мире. Она могла сохранить свою тонкую кожу. Потому что теперь её нежность охраняла взрослая сила. И когда где-то далеко снова происходило что-то страшное, девочка иногда подбегала к прозрачной стенке кокона и смотрела наружу. А Женщина вставала рядом. — Ты здесь? — спрашивала девочка. — Здесь. — Ты не позволишь этому войти в меня? — Не позволю. Тогда девочка брала её за руку и возвращалась играть. А взрослая оставалась на границе. Спокойная. Сильная. Живая. Потому что детская часть не должна защищать себя от ужасов мира сама. Для этого у неё наконец появилась взрослая.

Я продолжаю Сказки на ночь. Сегодня запишу сказку с таким сюжетом. Можете совершенно бесплатно сами записать ее для себя. Мои записи стоят 5000. 🎈🎈🎈 Жила-была девочка с очень тонкой кожей. Не просто нежной — слишком проницаемой. Другие дети могли увидеть что-то страшное, заплакать, испугаться, а потом убежать к маме, спрятаться под одеяло и постепенно забыть. А у этой девочки всё было иначе. Стоило ей услышать, что где-то кому-то больно, — боль проникала под кожу. Стоило увидеть злого человека — его злость оставалась на ней красными пятнами. Стоило кому-нибудь рассказать про войну, смерть, предательство или жестокость — и тело девочки начинало чесаться и гореть. Будто кожа говорила: — Я больше не могу это впитывать. Врачи называли это диатезом. А девочка думала, что с ней что-то не так. Она старалась быть сильнее. Говорила себе: — Это же не со мной случилось. — Другие как-то выдерживают. — Нельзя быть такой чувствительной. Но от этих слов кожа не становилась толще. Потому что девочке нужна была не толстая кожа. Ей нужна была защита. И однажды к ней пришла Женщина. Она была удивительно похожа на девочку. Те же глаза. Те же руки. Даже маленькая складочка между бровями появлялась у неё точно так же, когда она волновалась. Только Женщина была взрослая. — Кто ты? — спросила девочка. — Я — это ты, которая выросла. Девочка посмотрела на неё с недоверием. — И ты знаешь, какой ужасный мир? — Знаю. — Ты знаешь, что люди могут причинять друг другу боль? — Знаю. — Что бывают болезни, войны, смерть, предательство? — Да. — Тогда почему у тебя не болит кожа? Женщина присела рядом. — Потому что теперь между мной и миром есть я. Девочка не поняла. И тогда Женщина сказала: — Раньше ты встречалась с миром одна. Всё, что происходило вокруг, сразу попадало к тебе. Между тобой и чужой болью никого не было. Между тобой и чужой яростью никого не было. Между тобой и ужасом никого не было. Она положила ладони вокруг девочки, не касаясь её тела. — Теперь буду я. И из её ладоней начал появляться свет. Сначала совсем немного — тонкая золотистая дымка. Потом она стала плотнее. Свет поднимался от земли, проходил вокруг девочки и смыкался над её головой. Получился кокон. Но это была не стена. Через него было видно солнце. Можно было слышать птиц. Чувствовать запах дождя. Видеть людей. Любить их. Смеяться. Обнимать тех, кого хочется обнять. Кокон пропускал всё живое и хорошее. Но когда к нему приближался ужас, он останавливался снаружи. Девочка могла его увидеть. Но ей больше не нужно было впускать его в тело. — А если там действительно происходит что-то страшное? — спросила она. — Тогда смотреть буду я. — А если кому-то нужна помощь? — Решать, можем ли мы помочь, буду я. — А если кто-нибудь злится на нас? — Разговаривать с ним буду я. — А если на нас нападут? Женщина улыбнулась: — Защищать нас тоже буду я. Девочка долго молчала. А потом спросила самое важное: — Значит, мне больше не надо следить за всем миром? — Нет. — Мне не нужно знать обо всех ужасах? — Нет. — Мне не нужно чувствовать боль каждого человека? — Нет. — Но разве тогда я не стану бессердечной? Женщина обняла её. — Нет, маленькая. Чтобы сохранить сострадание, необязательно страдать вместе со всеми. И девочка впервые поняла разницу. Можно видеть чужую боль — и не становиться этой болью. Можно знать, что в мире существует зло, — и не поселять его внутри себя. Можно сострадать — и оставаться в безопасности. Можно закрыть дверь. Можно сказать: «Мне достаточно». Можно отвернуться от страшных новостей. Можно не слушать историю, которую сейчас невозможно выдержать. Можно выбирать, что входит в твой внутренний мир. С тех пор Женщина каждый день укрепляла кокон. Она строила его из простых вещей. Из слова «нет». Из права уйти. Из закрытой вовремя двери. Из выключенного экрана. Из выбора людей, рядом с которыми спокойно. Из тёплого дома. Из сна. Из еды. Из объятий. Из деревьев и воды. Из тишины. Из знания: «Теперь я взрослая. Я могу защитить нас». Иногда кокон становился тоньше.

В пост не вошли фотки, брошу нас с лялей отдельно

Я надеюсь, это не выглядит как агрессивная продажа. Я искренне пытаюсь разобраться что Я делаю неправильно. Я спросила, почему вы не идёте в «Сказки на ночь». Спасибо всем, кто ответил. Потому что после ваших ответов я сама гораздо лучше поняла, что именно я предлагаю и чего в этом предложении не хватало. Первое, что стало совершенно очевидно: люди ужасно устали. Не «немножко устали и надо восстановить ресурс». А так, что вечером хочется не исцелять внутреннего ребёнка, не заниматься духовными практиками и не исследовать глубины психики. 🌃 «Силы обычно вечером на исходе, и о духовных упражнениях не думается. Хочется материально пожрать и лечь спать». И я это очень понимаю. С утра читала пост о том что выживут только те у кого хорошо подобраны антидепрессанты. Когда всё это началось, Я месяц держалась за голову "Господи, что будет с людьми". Мне тоже трудно жить. Я ищу способы выжить. Ресурсные медитации и постоянное сканирование внутренних фигур это способ. Когда умирали родители, Я медитировала по три раза в день. Чтоб быть на ногах. И вот так ещё написали: «Пост всколыхнул бурю чувств, и темнота захлестнула. Хочется убежать оттуда и всё забыть и не прикасаться к этому. Ну его нафиг. Лучше лето, солнце, пляж и вкусно покушать». И вот здесь я увидела свою ошибку. Я рассказывала про исцеление ран внутреннего ребёнка так, будто нам предстоит 40 дней ходить туда, где страшно и больно. Господи, я бы сама туда не пошла. Если человек и так еле вывозит свою жизнь, последнее, что ему нужно, — ещё один проект под названием «А теперь давайте каждый вечер встречаться со своим ужасом». Нет. Я хочу сделать совершенно другое. Эти 40 дней — не путешествие в травму. Это строительство Хорошей Мамы внутри себя. Мы не будем каждый день искать, где вас недолюбили, недокормили, бросили, испугали и травмировали. Мы будем создавать новый опыт. Опыт присутствия рядом с собой такого взрослого, который умеет быть тёплым, устойчивым, принимающим и поддерживающим. Уже записаны три первые медитации. В первой я смотрю на себя — ещё совсем крошечную, внутри маминого живота. И создаю для неё тепло, мягкий взгляд и присутствие: «Я тебя вижу. Я здесь. Ты не одна». Во второй я держу ребёнка у груди. Кормлю. Поддерживаю его рост. Благословляю идти в жизнь и становиться собой. В третьей встречаюсь со злостью ребёнка — и не подавляю её. Не говорю: «перестань», «не злись», «будь хорошим». Я вижу в ней жизненную силу. Ты хочешь. Ты можешь хотеть. Ты хочешь по-своему. Ты можешь двигаться к своему. Твоя сила мне не мешает. Вот из таких маленьких опытов постепенно и складывается внутренняя Хорошая Мама. Генночка написал, что его внутренний ребёнок уже сам поддерживает взрослого: 😺«Давай, папа, ты справишься, ты сможешь, ты большой и сильный. Я пока подожду, потому что знаю, что будет громадная конфета, которой ты со мной поделишься!» И это прекрасно. Но вообще-то в нормальной внутренней иерархии не ребёнок должен поддерживать взрослого. Ребёнок имеет право сказать: «Папа, я устал. Возьми меня на ручки». А взрослый ответит: «Иди сюда. Я справлюсь. Тебе не нужно меня спасать». И вот к этому мы идём. Второе, что многих пугает, — сами слова «40 дней». «Я буду пропускать». «Я не успею». «Потом буду себя гнобить, что опять ничего не прошла до конца». И если сорокадневка создаст вам ещё одного внутреннего критика, значит, мы сделали всё ровно наоборот. Поэтому я хочу изменить саму идею прохождения. 40 дней — это не обязательство. Это 40 возможностей встретиться с собой по-доброму. Пропустили день — ничего не произошло. Пропустили пять — ничего не произошло. Заснули во время сказки — прекрасно, значит, организму был нужен сон. Все записи остаются. Я знаю людей, которые смотрят мои видео через год, два, три, пять лет. Можно пройти вместе со мной. Можно растянуть на три месяца. Можно вернуться через год. Потому что Хорошая Мама не стоит над ребёнком с журналом посещаемости: «Так. Вторник пропустила. Медитацию не сделала. Исцеление внутреннего ребёнка провалено!» Она говорит: «Устала? Иди сюда. Отдыхай. Продолжим, когда будут силы». И ещё вопрос: «Развилось немного скептицизма ко многим штукам. Вроде заинтересовалась темой, но торможу. Потому что не поняла, как это исцеляет и какой будет результат». Вот это, пожалуй, главный вопрос. Что должно измениться в результате? Моя ошибка в том что я имею ввиду всех "своих", с кем неоднократно обсуждали подобные практики. В нашем мозгу зоны "страдающий ребенок" и "добрый родитель" плохо соединены, и мы можем быть поддерживающими для других, а для себя эта дорожка не проложена. Я имею ввиду в первую очередь нейронную дорожку. Чтобы любой сигнал "Я страдаю" активировал ответ "давай я помогу, утешу, поддержу", а не "сама дура" как часто у нас связано. Я хочу, чтобы постепенно менялся тот голос, которым человек разговаривает с собой. Чтобы вместо: «Соберись». «Опять не справилась». «Что с тобой не так?» «Другие могут, а ты нет». «Давай быстрее». внутри всё чаще появлялось: «Я вижу, как тебе трудно». «Иди ко мне». «Я рядом». «Ты имеешь право хотеть». «Ты имеешь право злиться». «Отдыхай». «Я помогу». «Мы справимся». Не стереть своё детство. Не убедить себя, что ничего страшного не происходило. А перестать оставаться с последствиями этого детства в одиночестве. Вот теперь я гораздо яснее понимаю, что такое мои «Сказки на ночь». Это не 40 дней в темноте. Это 40 маленьких встреч с тем, кто приходит в эту темноту за тобой. И, возможно, однажды этот голос станет вашим собственным.

40 родительских функций, которые нам нужны даже тогда, когда мы давно выросли Есть прекрасная книга Джеофа Грэхэма «Как стать родителем самому себе, или Счастливый невротик». Одна из главных идей, которую я из неё беру: если в детстве нам чего-то важного не дали, это не значит, что теперь уже поздно. Мы можем постепенно стать хорошим родителем самому себе. Потому что родитель — это не только тот, кто кормит ребёнка и покупает ему ботинки. У родителя огромное количество психологических функций. Вот хотя бы сорок. Радоваться тому, что ты есть. Смотреть на тебя с любовью. Замечать хорошее в тебе. Хвалить тебя. Утешать, когда тебе больно. Успокаивать, когда тебе страшно. Обнимать. Давать телесное тепло. Создавать ощущение: «Ты не один». Защищать тебя, когда тебе угрожают. Верить тебе, когда ты рассказываешь о том, что с тобой произошло. Принимать твои чувства. Разрешать тебе плакать. Разрешать злиться. Разрешать бояться. Разрешать радоваться и быть громким от радости. Помогать понимать, что с тобой происходит. Называть чувства словами. Помогать понимать свои желания. Разрешать хотеть. Уважать твоё «нет». Учить защищать свои границы. Не стыдить за ошибки. Помогать исправлять ошибки, не уничтожая самооценку. Говорить: «Ты учишься. Не всё должно получаться сразу». Поддерживать любопытство. Разрешать пробовать новое. Разрешать быть не таким, как другие. Видеть способности и помогать им развиваться. Радоваться твоим успехам, а не конкурировать с тобой. Помогать переживать поражения. Учить заботиться о теле: кормить, согревать, укладывать спать, давать отдых. Останавливать тебя, когда ты разрушаешь себя. Устанавливать разумные границы: «Так с тобой нельзя. И так тебе с другими нельзя». Давать право выбирать. Постепенно передавать тебе ответственность за собственную жизнь. Поддерживать, когда ты отделяешься. Не удерживать рядом чувством вины. Благословлять тебя идти в свою жизнь. И наконец — оставаться внутри тем голосом, который говорит: «Что бы ни произошло, я на твоей стороне. Будем разбираться». И вот тут начинается самое интересное. Нам 30, 40, 50, 60 лет — а многие из этих функций всё ещё выполняет внутри нас не добрый родитель, а тот родитель, которого мы когда-то усвоили. Ошибся? «Ну конечно. Как всегда». Устал? «Соберись, тряпка». Страшно? «Что ты выдумываешь?» Хочется чего-то большого? «Куда ты лезешь?» Не получилось? «Я так и знала». И человек продолжает воспитывать себя тем же способом, которым когда-то воспитывали его. Вот почему работа с внутренним ребёнком для меня — это не игра в «представьте маленькую девочку и обнимите её». Это гораздо серьёзнее. Это постепенная смена внутреннего родителя. Я учусь замечать себя. Слышать. Защищать. Кормить. Укладывать спать. Утешать. Хвалить. Останавливать. Разрешать. Поддерживать. И однажды — отпускать себя в собственную жизнь. Можно сделать маленькую диагностику прямо сейчас. Пройдитесь по этим сорока пунктам и спросите себя: Что из этого я уже умею давать себе? А чего я до сих пор жду от мамы, папы, партнёра, начальника, друзей, мира? И выберите одну родительскую функцию, которой вам сейчас особенно не хватает. Не сорок. Одну. И попробуйте сегодня дать её себе. Именно этим мы занимаемся в наших «Сказках на ночь»: не пытаемся изменить прошлое. Мы выращиваем внутри того взрослого, рядом с которым нашему внутреннему ребёнку наконец становится хорошо жить.

Вообще мне не очень понятно, что происходит. Вы так часто говорите мне: «Боже мой, Лена, когда я смотрю в своё детство, я вижу там только ужас и боль. И я вообще не знаю, что с этим делать». И я на это отвечаю: Окей. А я знаю, что с этим делать. Приходите на сорокадневку по исцелению внутреннего ребёнка. 40 дней мы будем заниматься именно этим — находить раны внутреннего ребёнка и постепенно их исцелять. Давать ему то, чего когда-то не хватило. Безопасность. Тепло. Защиту. Право чувствовать. Право хотеть. Право быть маленьким. Право наконец перестать справляться со всем в одиночку. Будем намазывать его раны волшебным бальзамом. Будем петь ему колыбельные. Будем брать за руку и выводить из тех тёмных комнат, в которых он когда-то остался один. И через 40 дней вы выйдете оттуда другими. Я не буду обещать, что вы станете стопроцентно счастливыми и навсегда решите все свои проблемы. Но я совершенно серьёзно рассчитываю, что вы станете на порядок спокойнее. Устойчивее. Здоровее. Живее. Счастливее. И вот что мне непонятно. В группе очень мало людей. Люди, вам правда не нужна эта тема? Серьёзно? Почему вас до сих пор нет в чате? Почему вы не говорите: «Да, Лена. Я иду. Я хочу эти 40 дней провести рядом со своим внутренним ребёнком. Я хочу перестать бросать его там, где когда-то бросили другие. Я хочу лечить его раны, защищать его, укладывать спать, петь ему колыбельные. Я хочу наконец стать для него тем взрослым, которого ему так не хватало». Почему вы ничего такого не говорите? Алло, люди. Расскажите мне, пожалуйста. Что вас останавливает? Не верите, что это может что-то изменить? Страшно туда смотреть? Жалко денег? Нет сил на 40 дней? Кажется, что «моё детство уже прошло, чего там ковыряться»? Или вообще не понимаете, зачем вам внутренний ребёнок и что изменится, если заняться его исцелением? Мне правда интересно. Напишите мне. Даже если ваш ответ будет: «Лена, мне это вообще не надо». Я хочу понять: что происходит между вашим “мне больно из-за моего детства” и моим “давайте я помогу вам с этим работать”?

Есть тьма, из которой ребёнку самому не выбраться. Девочке девять лет. Её несколько раз насилуют брат и двое его друзей. Она вспоминает об этом только на третьем году терапии — и проваливается в темноту. Другая девочка всё детство видит голого отца, демонстрирующего себя окружающим. Соседи приходят и говорят взрослым: «Сделайте с этим что-нибудь». Но никто ничего не делает. Никто не защищает ребёнка. Никто не останавливает происходящее. Никто не создаёт для него безопасного места. Мальчика бьёт отец. За проступки. За мелочи. А иногда просто потому, что отцу нужно на ком-то выместить свою злость. Проходят десятилетия. И ко мне приходят взрослые-превзрослые люди. Они работают, любят, растят детей, принимают решения, строят свою жизнь. А внутри каждого из них всё ещё есть маленький ребёнок, оставшийся там. В той комнате. В том доме. В той темноте. Он всё ещё ждёт, что кто-нибудь войдёт и скажет: «Всё. Больше тебя никто не тронет. Я пришёл за тобой». Именно для таких людей в первую очередь я начинаю программу «Сказки на ночь». Первая сказка — «Спасти ребёнка». Она о встрече взрослого себя с собой маленьким. О том, как войти в то страшное место уже не беспомощным ребёнком, а взрослым человеком. Увидеть себя. Встать рядом. Защитить. Взять за руку. И вывести оттуда. Прошлое изменить невозможно. Но если ребёнок физически выжил и вырос, мы можем работать с тем, что продолжает жить внутри его психики: с ужасом, беспомощностью, одиночеством, ожиданием опасности. И однажды внутренний ребёнок может обнаружить: я больше не там. Я вырос. Теперь рядом со мной есть взрослый. И этот взрослый — я. Сегодня в 22:00 — первая «Сказка на ночь». «Спасти ребёнка».

Я примерно раз в год делаю этот курс. Все время кому то нужно из моих клиентов. Ну и вы можете тоже присоединиться 5000 на сбер по тел 89043898297 Сказка на ночь, 22.00 каждый вечер Исцеление внутреннего ребенка 40 медитаций. 40 шагов к себе. Каждый ребенок приходит в этот мир открытым. Он умеет радоваться, доверять, любить, злиться, плакать, просить о помощи, исследовать мир. Он живой. Но если рядом слишком много боли, страха, критики, одиночества, отвержения или непредсказуемости, детская психика делает удивительную вещь. Она создает способы выживания. Когда-то они спасли нас. Ребенок учится замереть, чтобы не получить наказание. Учится быть удобным, чтобы его не отвергли. Учится спасать других, чтобы сохранить любовь. Учится быть идеальным, чтобы заслужить право на существование. Учится исчезать, не чувствовать, не хотеть, не просить. Иногда — нападать первым. Иногда — убегать в фантазии. Иногда — терпеть то, что невозможно терпеть. Иногда — брать на себя ответственность за чувства взрослых. Эти защиты были мудрыми. Они помогли маленькому человеку пережить то, что иначе пережить было невозможно. Но проходят годы. Мы становимся взрослыми. А внутри продолжают жить те самые детские способы выживания. И тогда взрослый человек вдруг снова чувствует себя маленьким. Не может сказать «нет». Боится проявляться. Спасает всех вокруг. Замолкает. Терпит. Или исчезает из отношений именно тогда, когда больше всего хочется близости. Не потому, что он слабый. А потому, что в этот момент жизнью управляет не взрослый человек, а когда-то созданная детская защита. Исцеление начинается не тогда, когда мы начинаем бороться с собой. Оно начинается тогда, когда мы с любовью встречаем того маленького ребенка, который когда-то сделал все возможное, чтобы выжить. Я приглашаю вас в глубокое путешествие. «Исцеление внутреннего ребенка». 40 медитаций. 40 встреч с собой. Мы будем возвращаться в самые ранние слои психики, чтобы не переписывать прошлое, а вернуть из него то, что принадлежит вам по праву. Свою живость. Свою спонтанность. Свою силу. Способность доверять. Любить. Чувствовать. Проявляться. Жить не из старых защит, а из себя настоящего. Потому что внутри каждого взрослого человека по-прежнему живет ребенок. И очень часто ему нужен всего один человек, который наконец придет за ним. Вы сами. Если вы чувствуете, что пришло время перестать только выживать и начать жить — присоединяйтесь. Возможно, это путешествие станет одним из самых важных в вашей жизни. 40 дней, которые могут изменить отношения с самым главным человеком в вашей жизни — с собой.

Сегодня начинается модуль «Периферия». Модуль про руки и ноги. С утра перечитываю методичку про руки и снова думаю о том, что именно руки делают терапевта терапевтом. Да, человек работает не руками. Он работает всем своим присутствием, своим состоянием, своим полем. Но именно руки становятся тем местом, где невидимое становится ощутимым. Руки — это проводник. Можно носить в сердце огромную любовь, но если руки напряжены, испуганы, холодны, отстранены, клиент почувствует именно это напряжение. Можно быть наполненным светом, но если руки пропускают лишь маленькую часть этого потока, то именно столько и дойдет до другого человека. Качество прикосновения — это не техника. Это состояние. Руки могут передавать покой. Могут возвращать чувство безопасности. Могут согревать. Могут поддерживать там, где человек давно перестал чувствовать опору. Могут успокаивать нервную систему. Могут помогать телу отпускать многолетнее напряжение. Могут возвращать чувствительность тем участкам тела, которые словно перестали жить. Могут приглашать человека снова войти в контакт с собой. Могут передавать уважение. Могут говорить: «Я рядом», не произнося ни одного слова. Но могут делать и обратное. Передавать тревогу. Спешку. Страх ошибиться. Желание спасти. Собственное напряжение терапевта. Поэтому для меня одна из важнейших задач телесного терапевта — сделать свои руки чистыми. Не в бытовом смысле. Чистые руки — это руки, через которые свободно проходит поток жизни. Руки, не перегруженные собственными страхами, внутренними конфликтами, желанием доказать, исправить или заслужить. Руки, которые ничего не навязывают клиенту, а создают пространство, в котором тело само начинает вспоминать путь к здоровью. Именно с этим мы сегодня будем работать. Не только с мышцами, фасциями и суставами рук. Не только с техникой прикосновения. Мы будем исследовать, каким полем наполнены наши руки. Что они передают человеку. Насколько свободно через них течет тепло, любовь, спокойствие и жизнь. Потому что иногда самое глубокое исцеление начинается с одного-единственного прикосновения.Этот модуль уже стартовал, поэтому присоединиться сегодня не получится. Но если вам откликается тема живого, глубокого контакта через тело, вы можете прийти ко мне в личную терапию. Иногда именно индивидуальная работа становится тем местом, где руки снова начинают проводить жизнь.

Приглашаю замов и хорошо посмотреть на расстановку. "Я хочу снизить напряжение на работе, снизить уровень стресса, я себя ковыряю бесконечно, у меня уже коросты на теле, выщипываю волосы, и понимаю что и управляю большим количеством людей и не могу со своими справится. Хочу легче, хочу понять свое место и отношение к себе, хочу перестать себя изводить." Пятница 21:00

Иногда боль в коленях — это не только про колени. Сегодня я посмотрела на свою боль как на симптом. И встретилась с субличностью, которая тихо повторяла: «Я не справилась. У меня не получилось. Я упала. Я не смогла». Ноги — это наша опора. Возможность стоять. Идти. Выдерживать. Оставаться на своём месте. Иногда переживания о поражении, крахе, несбывшихся надеждах настолько болезненны, что психика не готова встретиться с ними напрямую. Тогда тело начинает держать то, что невозможно выдержать чувствами. Напрягаются мышцы. Теряется свобода движения. Возникает ощущение, будто ноги постоянно пытаются удержать человека от падения. И словно появляется внутренняя фигура, которая говорит: — Стой. Держись. Не падай. Всё ещё получится. Она хочет помочь. Она спасает от встречи с отчаянием. Но иногда эта надежда становится ловушкой. Потому что часть жизни уже не получилась. Какие-то мечты умерли. Какие-то отношения закончились. Какие-то возможности уже никогда не вернутся. И пока мы не позволим себе оплакать эти потери, тело продолжает стоять вместо нас. По моему опыту, именно встреча с горем часто становится началом возвращения силы. Когда человек разрешает себе сказать: «Да. Это действительно не получилось.» Когда можно заплакать. Когда можно упасть. Когда можно перестать держаться из последних сил. Парадоксально, но именно после этого появляется возможность снова встать. Уже не потому, что нельзя падать, а потому, что появляется новая опора. На модуле «Центр и периферия» 1–2 августа мы будем работать с эмоциональными блоками в руках и ногах. Одна из самых сильных практик — проживание опыта падения. Человек, находясь в безопасной поддержке двух участников, мягко опускается на колени, позволяя телу прожить то самое внутреннее «я не справился». Очень часто вместе с этим приходят слёзы, печаль и огромное облегчение. Не потому, что мы учимся падать. А потому, что перестаём бояться собственной боли. И именно тогда появляется возможность по-настоящему снова встать.

Вся правда о наших ретритах: для чего мы их делаем? Что на них получают участники? Чего уж там, и ведущие тоже. Вера, спасибо огромное за то, что говоришь об этом и отпускаешь свои слова лететь дальше. Пусть твои слова услышат. Если наши не всегда слышны. Есть ещё 10 мест на ретрит в сентябре «Маг. Ведьма.Сила» 18-20 сентября.

Жила-была девочка. Она родилась в семье, где мама была очень красивой, очень доброй... и очень хрупкой. Маме всё время было трудно. То ей было страшно. То одиноко. То казалось, что мир слишком жесток. То она плакала так, словно сердце её вот-вот рассыплется на тысячи осколков. И маленькая девочка очень рано поняла одну важную вещь. Если мама упадёт — она останется одна. Поэтому каждое утро девочка надевала невидимый плащ спасателя. Она приносила маме улыбки. Становилась удобной. Не злилась. Не просила лишнего. Училась угадывать настроение по дыханию, по шагам, по тому, как закрылась дверь. Она ещё не знала, что родилась ведьмой. Она думала, что родилась спасательницей. Годы шли. Девочка выросла. Она научилась чувствовать людей за много шагов до встречи. Видела их боль раньше, чем они сами успевали её осознать. Замечала самые маленькие трещинки в душе. Её сердце само тянулось туда, где кто-то тонул. И мир с радостью отвечал ей. Мужчины, которых она встречала, удивительным образом всегда нуждались в спасении. Один никак не мог пережить своё прошлое. Другой искал себя. Третий не умел любить. Четвёртый был сильным только снаружи. Она снова и снова становилась рядом. Поддерживала. Согревала. Верила. Лечила. И каждый раз незаметно для себя отдавала им по кусочку своей силы. Ведь настоящая ведьма обладает огромной рекой энергии. А если не знать, что эта река принадлежит тебе, её очень легко направить в чужие русла. Так проходили годы. И однажды она встретила очень старую ведьму. Та долго молчала, а потом спросила: — Почему ты всё время смотришь не на человека, а на его рану? Женщина удивилась. — Разве это не любовь? Старая ведьма покачала головой. — Нет. Это привычка. Любовь видит человека целиком. Спасательство видит только то, что сломано. Любовь спрашивает: «Кто ты?» Спасательство спрашивает: «Что в тебе нужно починить?» Любовь идёт рядом. Спасательство несёт другого на своих плечах. И тогда женщина впервые посмотрела на своих мужчин. Не на их боль. Не на их страх. Не на их пустоту. А на них самих. И вдруг увидела, что многие из них вовсе не просили, чтобы их спасали. Некоторые хотели просто быть рядом. Некоторые сами могли идти. А некоторые давно привыкли жить за счёт чужой силы и даже не замечали этого. И тогда она поняла ещё одну важную вещь. Спасательство — прекрасный дар. Но его место — там, где человек действительно просит помощи. В кабинете терапевта. В больничной палате. Возле того, кто действительно не может справиться сам. И этот труд имеет свою цену, как любой настоящий труд. Но любовь не требует спасать. Любовь позволяет двум сильным людям идти рядом. В тот вечер ведьма вышла к реке. Подняла руки к небу и тихо сказала: — Я возвращаю себе всю силу, которую когда-либо отдала, пытаясь спасти мужчин. Наступила тишина. А потом случилось чудо. Откуда-то издалека появились тонкие золотые ручейки. От бывшего мужа. От мужчины, которого она когда-то вытаскивала из бесконечной печали. От случайных людей, которых она несла на себе больше, чем они сами были готовы идти. От всех тех, кому она годами отдавала своё тепло, не замечая, что остаётся пустой. Ручейки становились потоками. Потоки превращались в реку. Река входила в её сердце. В живот. В позвоночник. В руки. В ноги. Её тело начинало светиться. Она чувствовала, как каждая возвращённая капля силы вспоминает дорогу домой. И тогда старая ведьма улыбнулась. — Теперь ты не спасательница. Теперь ты — ведьма. Та, которая умеет распоряжаться собственной силой. Та, которая помогает тогда, когда это действительно нужно. И никогда больше не платит своей жизнью за чужие уроки. Говорят, именно в этот день она впервые почувствовала, насколько огромное количество энергии принадлежит ей самой. И с тех пор рядом с ней стали появляться не те, кого нужно спасать. А те, кто умел идти рядом. Два сильных человека. Две полноводные реки. Без спасения. Без жертвенности. Только из любви. 18–20 сентября. Ретрит «Ведьма. Маг. Сила». Иногда настоящая магия начинается не тогда, когда ты научилась помогать другим. А тогда, когда вся твоя сила наконец возвращается домой.