𝖫𝖠𝖢Ú𝖭𝖠.𝗐𝗐𝗐

Давайте вп? В био все есть

• После всех событий, магия Сары была лишённой всякой эмоциональной окраски из-за чего она просто физически больше не могла вызвать патронус. Её мозг будто специально блокирует любые воспоминания, способные причинить чистую радость, потому что за ними приходит боль. • Подсознание Сары цепляется за неодушевленные детали. В клинике она знает, что этот человек старше неё на два года, что у него шрам на левой руке в виде полумесяца. Она помнит, что у одного улыбка кривая, зубы неровные, или волосы яркого цвета. Она помнила детали, о которых иногда не помнили сами пациенты, но она никак не могла заставить себя вспомнить имя…его. • Сара старается избежать зеркал. В её комнате зеркал. Нет чего-либо, что может отражать её лицо. Когда она смотрит в зеркало, она искреннее не узнаёт девушку напротив. Не потому что она кажется себе некрасивой, нет. Ей кажется, что собственное лицо принадлежит вовсе не ей. Это лицо кого-то другого, кого-то, кто остался в там, в прошлом. • Фоссет твердит себе, что не боится темноты. Но ночью мозг лишается всяких звуков, умения нормально видеть и мозг начинает сам дорисовывать фрагменты памяти, делая их настолько ужасными, что становится невозможно дышать и вообще спать. После этого она спит только при тусклом свете свечи. • После смерти отца, когда они с мамой вернулись в Англию, та потеряла всякое тепло к Саре, которое она проявила ей той ночью впервые. Там она и научила её одному правилу: «оставаться незамеченной. Всегда и везде». Оттуда и выработалась у неё способность ходить абсолютно бесшумно, минимизировать свое присутствие в комнате так, что люди часто вздрагивали из-за неожиданности, когда замечал её где-то рядом. • У неё жесткий и непонятный внутренний конфликт. Она и в особенности её тело страдает от недостатка тепла другого тела, но неожиданный физический контакт вызывает у неё отвращение. Если Сару гладят по плечу так без проса, то спине идут мурашки, дыхание сбивается. А обнять или что-нибудь похуже этого сделать вновь без предупреждения — значит гарантированно спровоцировать паническую атаку. • Сара практически всегда носит свитера или мантии на размер больше, чтобы те прикрывали всю руку. Там не ничего, чего она бы стеснялась или боялась, просто такая неосознанная привычка, которая заставляет её чувствовать себя безопаснее. • У Сары необъяснимо хорошая память на маршруте других людей. Она знала, где обычно проходили профессора, как ходят доктора, какие коридоры обычно пустуют и какие лестницы скрипят. Она может по шагам распознать человека, который собирается зайти к ней в комнате или подходи к ней сзади.

𝄞 — @F0WC3TT ( Сáра Фóсетт ) Унесена я злым течением вдаль, И прочь закрыт мой путь невозвратимо... ` Моя душа — как сироты печаль, В темноте и мгле оставлена незримо. . . ➖➖➖ #𝗋𝗈𝗅𝖾𝗉𝗈𝗌𝗍 & #𝗁𝖼𝖺𝗇𝗈𝗇𝗌

Но бесполезно, все труды, нервы и слёзы были бесполезны, ведь она каждый раз лбом ударялась об ледяную стену и падала обратно. Разум натыкался на глухую стену. Она сама запрещала себе вспоминать о нём. Но почему, если всё было так хорошо? Возможно потому что его больше нет и лучше постепенно о нём забывать, а не переживать этот день много раз, мучая себя до нервных срывов. «Он умер, Сара, перестань. Его убили» — привычная мысль пронеслась в голове. Похожий сценарий. Каждый день одно и тоже. Вечером, сдавшись, она думает, что утром больше не пойдёт к океану и не будет вновь пытать себя, но как только солнце встаёт, Сара вместе с ним появляется на берегу. Вместо долгожданного лица, она видела зелёную вспышку, чужую поднятую палочку, ощущение тревоги, выжегшей всё внутри и слышала свой собственный крик. Мозг снова сунул ей фальшивую картинку смерти того, чьё имя сам же заставил забыть и стереть из памяти, кажется уже…навсегда. Воздух из лёгких как после сильного удара выбило, опять в горле ком, всё изнутри сжалось, а на глазах навернулись обжигающие кожу солёные слёзы. Она открыла глаза, вылезая из своих мыслей. Слёзы без остановки лились, как ливень с утра. Она смотрела на бесконечный океан с такой сильной надеждой в глазах, как будто тот был в силах помочь, угомонить или спасти. Сара судорожно вздохнула, применив давно выработанный механизм. Она просто выключила. Выключила всё. Намертво заперла чувства в далёком и забытом подвале, погружая себя уже в привычную пустоту. Сара рукавом вытерла уже застывшие на щеках слёзы, поднялась на ноги, поворачиваясь спиной к безупречному океану. Она пошла обратно по каменной тропинке к корпусу, которую всё ещё упорно называла своим домом, не обращая внимания на то что живёт она в своём «доме» далеко не одна. До других ей не было дело. С отключенными эмоциями и чувствами она спокойно жила там, и с помощью докторов или без привыкала к своей новой «жизни».

«Тихие шаги доносятся из коридора. Они медленно, но настойчиво подходят к кабинету. Человек, стоявший за дверью, на секунду замирает, думая стоит ли заходить? Но в следующую секунду быстро качает головой, он уже здесь. Назад пути нет. Он стучится в дверь и дожидаясь положительного ответа с той стороны, тихо заходить, закрывая их там. Ничего необычного в тесном кабинете не было, но всё равно что-то заставляет его оглянуться, а потом уже сесть на кресло перед собеседником. Мужчина напротив, прижав кулак ко рту, прочищает горло, сочувственно сжимает губы в линию и наклоняется ниже к ящику, чтобы достать оттуда нужные для встречи бумаги. В это время, сидящий напротив молодой человек, в отличии от мужчины, напряжённо оглядывается, будто ища в каждом углу, движении и выдохе какой-то подвох. В конце-концов, когда мужчина достаёт папку, молодой человек выдыхает, немного успокаиваясь. Он кивает, сообщая, что готов слушать. — Тяжёлый диссоциативный психоз на фоне посттравматического расстройства, — сухой, усталый голос мужчины ломает напряжённую тишину. Вначале молодой человек ещё не совсем понимал смысл слов, которые произносил врач. Когда те начали доходить, голос его начал звучать где-то на краю сознании, — её мозг сгенерировал самый ужасный сценарий, чтобы защититься. Она заперла себя и свои чувства далеко внутри, чтобы больше не вспоминать день, который изменил всю её жизнь, — уже продолжил врач, кладя бумаги перед молодым человеком, — она думает так, но реальность совсем другая. К сожалению, пока она сама не захочет это услышать, понять и принять, пока сама не захочет выйти из этих четырёх стен, где она сама себя заперла…мы бессильны. Нам нужен человек, который ей поможет. Человек, который много для неё значил и значит до сих пор. Человек, которому она поверит. Поэтому вы здесь. Если вы согласитесь..шанс появиться.» Погода была отличной. Волны были мягкие, не огромные, как в сильный ветер или дождь. Мелкие, частые, такие нежные. Запах океана и звук бьющихся об друг друга камней успокаивал. В такое раннее время, Сара была единственной на так называемом «пляже». Она укуталась в своё любимое одеяло, закрыла глаза, и сидела на песке, прижав колени к груди, спасаясь от утреннего холода. На губах была лёгкая, спокойная и довольно счастливая для Сары, улыбка. Будто она наконец спустя столько лет позволила себе выдохнуть и принять всё, что было, как должное и продолжить жизнь без тёмных, навязчивых и абсолютно бессмысленных мыслей. Но, конечно, не тут то было. Потому что каждый раз, когда Сара осмеливалась спокойно закрыть глаза и выдохнуть перед глазами снова мелькала эта картина. Картина, воспоминание сломавшее ей всю жизнь. Сначала она замирала и рылась в своей головы, в своих воспоминаниях. Внутри сразу становилось тепло. Ощущение полной свободы и покоя окружали её с головой. Чьё-то присутствие рядом. Шёпот, который смущал её и от которого бежали мурашки по всему телу и такое нежное прикосновение к её пальцам. Она была так счастлива в эти секунды и точно была уверена в том, что этот человек любил её больше жизни. И она тоже его любила. Кто-то, кто делал её счастливой. Кто-то, кто готов был осуществлять все её мечты. Кто-то, кто был готов на всё ради неё. Кто-то, кого она теперь не сможет вспомнить, найти…или вновь полюбить. И эта искренняя улыбка, которая была на лице от этих воспоминаний, исчезала каждый раз сталкиваясь с концовкой. Исчезала, превращаясь в плохую, неприятную и наболевшую кучу. Превращалась в слёзы, иногда в истерики, в паники, в частые головные боли. Эта теплота в груди разлеталась во все четыре стороны. Так случалось каждый раз, когда она пыталась порыться поглубже в голове и узнать побольше о человеке, который дарил ей такую бурю всяких эмоций. Сара каждый день пыталась разглядеть его. Пыталась рассмотреть черты лица, увидеть цвет глаз, быть причиной его улыбки. Фоссет пыталась и пытала себя, чтобы узнать звучание его имени, и, как бы смешно это не звучало, узнать хотя бы первую букву его имени и попытаться вспомнить остальные.

𝄞 — @F0WC3TT ( Сáра Фóсетт ) Унесена я злым течением вдаль, И прочь закрыт мой путь невозвратимо... ` Моя душа — как сироты печаль, В темноте и мгле оставлена незримо. . . ➖➖➖ #𝗋𝗈𝗅𝖾𝗉𝗈𝗌𝗍

Из темноты коридора, прямо из-за спины парализованной страхом Элеоноры, появился силуэт. Высокий, плотный мужчина в чёрной мантии. Лица было не разглядеть — Сара видела лишь контур маски и холодные, абсолютно пустые глаза сквозь прорези. Он двигался бесшумно, как сама смерть. Его палочка уже была направлена в спину Алистера. Сара замерла, её пальцы онемели на деревянной створке шкафа. Время замедлилось. Она хотела закричать, предупредить, вытолкнуть из себя хоть какой-то звук, но... Но. — Авада Кедавра, — хлёстко, как удар, прозвучал незнакомый мужской голос. Коридор и спальню затопил ядовито-зелёный, ослепительный свет. Этот свет был настолько ярким, что он буквально выжег зрение Сары на долю секунды. Вспышка погасла. И Сара увидела. Алистер не закричал. Он просто обмяк, как тряпичная кукла. Его глаза, всегда полные безграничного тепла, смеха и нежности, мгновенно стали стеклянными и пустыми. Он упал на ковёр, прямо в паре шагов от её шкафа. Рука, которая секунду назад тянулась к ней, теперь безжизненно замерла на полу. Мужчина в чёрном медленно опустил палочку. Он даже не взглянул на тело. Его холодный взгляд скользнул по комнате, задержался на приоткрытой дверце шкафа, но Сара в этот момент отпрянула назад, вжавшись в мантии. Незнакомец брезгливо взглянул на бездыханное тело, повернулся и... растворился в воздухе с негромким хлопком аппарации прямо перед тем, как мама успела сделать шаг в комнату. Элеонора ворвалась в спальню. Сара никогда, ни разу в жизни не видела её такой. От привычной, ледяной, высокомерной чистокровной леди не осталось ничего. Элеонора рухнула на колени перед телом мужа. Её лицо исказилось от нечеловеческой судороги. Из её груди вырвался страшный, дикий, животный вой. Она хватала Алистера за окровавленную рубашку, трясла его, прижимала его холодную голову к своей груди и ревела так, словно из неё заживо вырывали внутренности. Она целовала его стеклянные глаза, пачкая лицо его кровью, и кричала его имя, срывая голос до хрипа. Это была не та мама, которую Сара знала. Это была женщина, чей мир только что уничтожили. Сара осторожно, медленно толкнула дверцу шкафа и вышла оттуда. Её ноги были ватными, они едва держали её. Слезы текли по её щекам. Она смотрела на отца, не веря, что этот неподвижный человек больше никогда не назовёт её принцессой. Услышав шорох, Элеонора резко обернулась. Её глаза были красными от слёз. Но когда она увидела Сару — живую, невредимую, стоящую посреди этого кошмара, — в её лице что-то переменилось. Мать издала глухой, задушенный звук и в одно мгновение преодолела расстояние между ними. Она бросилась к Саре, упала перед ней на колени и с такой силой прижала девочку к себе, что у Сары перехватило дыхание. Элеонора укрыла её своими дрожащими руками, пряча лицо в её выгоревших волосах. Её слезы капали Саре на шею. — Девочка моя... Господи, девочка моя, ты жива, — судорожно шептала Элеонора, сжимая её в объятиях до боли. — Я с тобой. Слышишь? Я с тобой, я здесь, всё хорошо... Моя маленькая Сара... Мать целовала её лицо, её лоб, её дрожащие пальцы. От неё больше не веяло холодом. В этот момент Элеонора отдавала ей всю ту любовь, которую скрывала годами, всю свою боль и весь свой ужас. Сара уткнулась носом в её мокрое плечо и заплакала сильнее, чувствуя, как мамины руки крепко держат её, защищая от всех. Тогда, в разрушенной спальне в Греции, десятилетняя Сара Фосетт ещё не могла знать одной простой, чудовищной вещи. Она не могла знать, что этот момент — первый и самый последний раз, когда мать обнимает её с такой теплотой. Что как только они покинут этот дом и переедут в серый, удушливый Лондон, Элеонора снова закроется в своём ледяном панцире, навсегда спрятав свою любовь под слоем глухого, безжизненного равнодушия. И эта внезапная вспышка материнской нежности останется в памяти Сары лишь призраком, заставляя её всю оставшуюся жизнь задаваться вопросом: почему её так легко разлюбить?