Смерть провинциала

мы?

Тут мои друзья здесь, здесь и здесь, завели разговор о исторической методологии. Штош, я хочу вставить пару слов, но немного про свое и по-своему. Прежде чем определять инструмент и методологию, хорошо бы было обозначить: а что же история изучает? Банальщина, но все же. Проблема некоторых больших методологий в том, что они не предлагают решения исследовательских задач в уже определенном поле, а, по сути, заменяют само поле собой - так в случае марксизма или цивилизационки. Без контекста авторства эти модели заменяют исторический предмет в одном случае исследованием борьбы классов на экономическом ринге, а в другом - изучением расцвета и заката некоторых "цивилизаций", что бы это ни было. Очки, которые должны помогать в изучении действительности, заменяют ее. История - "наука о людях во времени", как сформулировал Марк Блок. Я бы сказал сейчас по-другому, более широко - о социальном пространстве в прошлом. Но, так или иначе, оба определения роднят историю с социологией в изучении людей, но разлучают во времени. Собственно, сам Блок это понимал, поэтому не гнушался использовать того же Дюркгейма. Все политические, экономические и прочие проблемы должны разрешаться в социальные: можно сказать, что король-чудотворец, который лечит золотушных прикосновением, делает это из-за политических целей, чтобы укрепить собственную власть. Весьма логично, но это дает объяснение явления, а не его понимание. Почему вообще кто-то поверил, что королевское прикосновение лечит? Почему ритуал оказался социально воспроизводимым? Почему люди приходили к королю? Почему именно эта форма сакральности власти оказалась убедительной? Здесь уже нужно смотреть на социальное. И такая рамка позволяет все - и королевское чудо, и аграриев, и горожан, и технику, и власть, и простого человека, и коллективные представления - поместить под один зонтик. Любые "внешние" для социального факторы стоит рассматривать через их взаимодействие с людьми. Здесь мне нравится пример, который все тот же Блок приводит: упадок Брюгге был связан в том числе с обмелением залива - город постепенно терял возможность быть торговым портом. Причем здесь люди вообще? Дело в геологии, климате, в общем, природе. Но на самом деле самому заносу залива способствовали и действия людей: строительство дамб, каналов, переносы фарватеров. Акцент нужно смещать именно на это. Когда же мы надеваем очки цивилизационного подхода, марксизма или любой другой метатеории всего, то это "социальное" теряется за "вымышленной действительностью", выдуманной для людей прошлого нами. Мы лишь представляем себе "класс" в Средневековье, но люди организовывались и описывали себя через множество других сообществ и связей: гильдии, корпорации, братства, семьи, рода. Взаимодействовать с большими объяснительными моделями, конечно, можно, но я бы делал это в формате такого "националиста" - отрезал бы все лишнее и брал нужное в исследование. Нет ничего плохого в том, чтобы использовать слова типа "феодализм", "класс", "капитализм", тем более если они помогают понять человеков прошлого. Но если уж берете их как рабочие термины, то стоит не забывать, что это инструменты для анализа, который не является самой реальностью: они находятся в голове исследователя, но не людей прошлого. Они обходились своими конструкциями для описания социальной действительности. В Baldur's Gate 3 есть спелл "разговор с мертвыми", его можно использовать на трупах в мире, но с одним нюансом - количество вопросов ограничено. Я это вспоминаю потому, что, как по мне, главный метод, который есть у историка, - его способность к некромантии: "Кто из историков не мечтал о возможности подобно Улиссу, накормить тени кровью, чтобы они заговорили?" Обычный человек, взяв в руки источник, не знаю, "Историю моих бедствий" Абеляра, ничего, кроме истории тайного романа учителя с ученицей, закончившегося для него оскоплением, не узнает. Историку этого мало. Его задача - заставить мертвого говорить о том, о чем тот вообще не собирался нам рассказывать. И здесь следует задавать правильные вопросы. Каков был образ интеллектуала в XII в.? Каковы были представления об учености, монашестве, грехе, позоре, любви? Как устроены отношения между учителем и учениками? Что мы можем узнать о тогдашних школах и монастырях? Ища ответы на эти вопросы, мы получаем уже источник по социальной истории интеллектуалов, культуре того времени, устройству образования, истории эмоций, гендерным представлениям. Уже отсюда - после того как сформулировали свой запрос - можно выбирать инструмент для оперирования трупа. И никак не наоборот: странно будет, если врач придет делать операцию на сердце с молотком. И раз уж я здесь пересказываю Блока, то надо бы и про его методы рассказать, хотя бы парочку (те, что помню), - кроме заимствования моделей социологии. Из всех инструментов Блок выделял компаративистику (умное слово для сравнения). Сравнивать социальные пространства, близкие и современные друг другу, - полный кайф: похожие институты работают по-разному, а схожие социальные практики складываются из разных предпосылок и дают разные результаты. Собственно, история только через компаративистику и работает: даже если у нас нет задачи сравнивать два сообщества в прошлом, то наше настоящее все равно вторгается в исследование, чтобы мы неосознанно призадумались: "а вот сейчас...". Причем в этом на самом деле плохого ничего нет: прошлое помогает понимать настоящее, а настоящее - прошлое. У него был и еще один интересный метод - ретроспективный, "чтение истории вспять". Очень часто поздний период просто лучше документирован, и логично сначала исследовать более "светлые пятна", а потом медленно спускаться в "темноту". Глядя на французский сельский пейзаж Нового и Новейшего времени, мы с первого взгляда ничего не поймем в местной системе полей: какие-то длинные, узкие, неудобные полосы. Можно объяснить очень просто: так наследовали землю, а соответственно, все будет упираться в законы - в Гражданский кодекс Франции. Но можно предположить, что эта структура полей гораздо древнее. Тогда бросаемся сразу к самым ранним документам и ищем "исток". Только там все станет еще непонятнее: источников меньше, привычные нам формы не сложились, отличий слишком много. Скудные древние документы невозможно нормально интерпретировать, если историк не понимает более позднего и современного состояния того же предмета. Современный сельский ландшафт позволяет хотя бы увидеть систему целиком в некотором "последнем доступном кадре", и только после этого можно спрашивать: как она стала такой. К чему я веду-то? Наверное, мой вывод не очень отличается от остальных постов, но я бы иначе расставил акценты: инструментарий важен, неплохо было бы и владеть разными инструментами под разные исследовательские ситуации, но первичнее понять, что ты исследуешь, и научиться правильно задавать вопросы - оживлять мертвых. Можно пользоваться Марксом, Дюркгеймом, антропологией, социологией, компаративистикой, ретроспективой, археологией знания, да чем угодно - не очень важно. Единственная проблема возникает тогда, когда инструмент перестает помогать смотреть на прошлое и начинает объяснять нам, что мы обязаны там увидеть.

А вы знали, что в латыни слово malum (яблоко) отличается от malum (зло) всего лишь долгой a?

Серьезная книжка по социальной эпистемологии такая типа:

HUMANICA — это платформа, созданная командой увлечённых людей, где каждый материал представляет собой тщательно проработанный текст. Мы исследуем важнейшие события, культурные явления и их влияние на современность, позволяя вам взглянуть на мир под совершенно новым углом. 💡 Присоединяйтесь к нашему сообществу, чтобы обмениваться идеями и находить новые грани исторической науки. 📋 В нашей ленте вы найдете актуальные новости, увлекательные статьи и оригинальные исследования по широкому спектру тем — от этнографии до политической истории и искусства. Мы ценим ваше время, поэтому делаем информацию доступной и интересной для самой широкой аудитории, от специалистов до энтузиастов. ✅ Подписывайтесь на HUMANICA и оставайтесь в курсе самых интересных фактов и исследований! 📝 Бонус: В ЭТОЙ ПАПКЕ собраны каналы — активные участники сообщества.

Несколько слов о добровольной смерти в Индии. Точнее, несколько цитат - все-таки я не очень хорошо разбираюсь в регионе, поэтому просто покажу то, что, как мне кажется, отражает их отношение к жизни и смерти. Начнем с Вед. Древнейшие тексты индуизма - поздняя бронза / раннее железо; написаны на более старой версии санскрита. Есть четыре Веды: «Ригведа», «Яджурведа», «Самаведа» и «Атхарваведа». Меня интересует первая: РИГВЕДА X.18.7–8 Пусть эти женщины, чьи мужья достойны и живы, войдут в дом, нанеся на глаза гхи (топленое масло) как коллирий (глазную мазь). Пусть эти жены первыми ступят на погребальный костёр без слёз, без страданий, хорошо украшенные. Восстань, женщина, в мир живых. Приди сюда; ты лежишь рядом с человеком, чья жизнь подошла к концу. Ты была женой этого человека, который взял тебя за руку и желал быть с тобой. Может показаться, что фрагмент говорит о самом раннем упоминании сати - практики сожжения вдовы на специальном костре - по факту "добровольного самоубийство". И хотя я взял это с английского перевода, здесь нет ничего про то, что она должна остаться в огне. Видимо, это должно иметь символическое значение, типа завершения брака. Но раз у нас есть такой ритуал, то его можно докрутить - оставить женщину там, что уже будет сделано в Пуранах - текстах, писанных уже после Вед, на вики пишут, что они носят "энциклопедический характер", ну, пусть будет так. Так вот, женщины: БРАХМА-ПУРАНА 80.75 Высший долг женщины - совершить самосожжение после смерти мужа. Вот здесь уже ритуал докручен до обязанности женщины уходить вместе с мужем. А еще такое есть: ПАДМА ПУРАНА, V. 60.55 Человек, который, сознательно или бессознательно, умышленно или непреднамеренно умирает в Ганге, обретает после смерти рай и мокшу [освобождение от цикла перерождений]. СКАНДА-ПУРАНА VI.22.76 Тот, кто умирает в Каши [Варанаси], не совершает греха самоубийства, но обретает желаемое. По вайбу очень напоминает бросания под колесницу, которые я упомянул в ролике. У Вед есть своеобразное dlc в виде Упанишад - позже написаны и уже немного про другое. Там есть Упанишада про отшельничество вот с такой интересностью: Атри спросил Яджнавалкью. На вопрос о том, как тот, кто не носит священную нить, может считаться брахманом, Яджнавалкья ответил: «Только священная нить очищает того, кто совершает подношения и пьет воду. Таков порядок отшельника. (Для того, кто устал от мира, но еще не пригоден к отшельничеству, предписано следующее): он может выбрать смерть героя (следуя пути воина на поле боя), он может поститься до смерти, броситься в воду или войти в огонь (сжечь себя заживо) или совершить последнее путешествие (пройти до смерти). Тогда странствующий аскет, который носит оранжевые одежды, бреется, обладает нестяжательством, чистотой, не враждой, живет на милостыне, достигает состояния Брахмана. Если он болен, он может отречься умом и словами. Этого не должен делать здоровый человек». «Такой отшельник становится познавшим Брахмана», - говорил достопочтенный Яджнавалкья. Здесь уже напрямую допускается добровольный уход из жизни, при определенных обстоятельствах. Уставший от мирской жизни, но не желающий становится отшельником, т.е. полностью отрекаться от социального, следуя Упанишаде, мог избрать достойный для себя конец: смерть в бою, смертельный пост, смерть водой/огнем или путешествие до смерти. У меня нет понимания, почему у них было такое отношение к смерти - предполагаю, что надо искать где-то в устройстве варн и представлениях о сансаре. Достижение мокши (освобождения из цикла перерождения) должно быть весьма желанным для индуиста, но кажется слишком простым достигнуть ее просто умерев в священном месте, как это предполагается в Пуранах, например. Не слишком ли просто? В общем, четкого ответа нет, мейби потом найду. Всю инфу брал вот отсюда.

Смерть провинциала pinned «Вся литература из ролика про самоубийство вот здесь находится. Кому нужно, конечно.»

Хорошее добавление от хорошего друга.

На самом деле, применимость понятия "самоубийца" ко Христу очень спорно, по крайней мере, на мой взгляд. Начать хотя бы с того, что Христос в Гефсиманском саду обращается к Богу Отцу: "Отче Мой! Да минует Меня чаша сия" (Мф. 26: 36-46). Этот отрывок за собой влечёт большую экзегетическую традицию и спор о двух природах Христа, потому что в этом моменте, очевидно, Спаситель проявляет свою "человечность" в смысле человеческую природу (природа именно как античное понятие, отнесение чего либо к категории). "Диалогичность" Христа в этом эпизоде поднимает вопрос о добровольности крестной смерти. Как Бог Иисус един с Отцом, о чем сам Христос и говорит: Я и Отец — одно. Тем не менее, тут Христос говорит о желании избегнуть предстоящей мучительной смерти. Поэтому, выражаясь крайне небрежно, в этом эпизоде Христос говорит по своему человечеству, ибо как Бог Христос умереть не может, но он богочеловек, и тут он испытывает именно человеческое чувство. Добровольность крестной смерти Христа, таким образом, может быть поставлена под сомнение, если попытаться залезть в проблемы христологии. Но в рамках Древней Церкви, которая не представляла собой единую институцию, не имела разработанный терминологический аппарат и т.д., такой проблемы не стояло. Не было учебников по догматическому богословию, где были приведены оросы вселенских соборов и зафиксирован исповедуемый всей Церковью вариант христологии. На мой взгляд, описанная тобою проблема в ролике, несовпадение в отношении к самоубийству в Древней Церкви и после — объяснима именно христологическими спорами, синтезом библейского откровения и античной философии, по результатам которых и было сформулировано, что во Христе две воли (воля, опять таки, в античном значении, близкое скорее к нашему слову "потребность"), и что Христос в эпизоде с молением о чаше поступает как человек, т.к. у него человеческая природа. Следовательно, разговор о том, насколько самоубийство может быть определено как imitatio Christi — становится сложнее, тут уже исчезает та однозначность, инспирированная убеждением в скором конце света, с которой апостолы и мученики шли на смерть. Ну и, разумеется, в институциональном отношении тут проявляется конфликт между разными типами власти, лидерства, организации. Переход к моноепископату в противовес харизматическому лидерству Древней Церкви, изменение статуса Церкви в Империи уже не требовал от каждого христианина, в частности епископа, подобной модели поведения. В общем, думаю этот богословский контекст важно подчеркнуть в теме изменения отношения Церкви к самоубийству. Вот такие мысли, надеюсь, не передушнил, а ролик супер вышел! :)

так себя чувствую.

У меня в сценарии был фрагмент, касающийся жертвы Христа. В ряде рассуждений о мучениках он более чем органично вписывается. Знал ли он о своей смерти? Да, поэтому он и пошел на нее, поэтому и добровольно принял ее, чтобы спасти всех, - т.е. буквально ради всего человечества позволил себя распять. Самый альтруистичный альтруист из всех известных альтруистов. Объяснять, что это маргинальный для христианства взгляд, думаю не стоит. Но он был. Есть такое греческое слово βιοθανής - человек, умерший насильственной смертью (как преступник)/самоубийца. На православной Азбуке я нашел текст, посвященный мученичеству пресвитера Пиония Смирнского (умер при Траяне, отказавшись приносить жертву императору). Там есть такой пассаж: Но что я вам так много говорю? Вспомните, что вы слышали, так как знаете слова иудеев: «Христос был человеком и умер как преступник (βιοθανής)». Это говорят иудеи. Каких-то других текстов того периода, где это слово используется я не нашел. Сори, не знаю греческий. Но был английский поэт Джон Донн (ум. 1631), который написал, Biathanatos (Биатанатос) - название происходит от тех же корней, что и βιοθανής (Виотанис). Там есть такое: And therefore, as Himself said, “No man can take away my soul,” and “I have power to lay it down.” So without doubt, no man did take it away, nor was there any other than His own will the cause of His dying at that time. И поэтому, как Он [Христос] Сам сказал: "Никто не может отнять Мою душу", и "Я имею власть отдать ее". Так что, несомненно, никто ее не отнял, и не было никакой иной причины Его смерти в то время, кроме Его собственной воли. У Всемогущего Бога нельзя отобрать душу, а раз так, то он это разрешил/сделал сам. И еще: So that, if the act of our blessed Savior, in whom there was no more required for death but that He should will that His soul should go out [...] Итак, если действие нашего благословенного Спасителя, для Которого для смерти требовалось лишь пожелать, чтобы душа вышла [...] И такого у него там достаточно. Он последовательно доказывает, что Христом совершил самоубийство. И последние, кто также мог мыслить - Просвещенцы, а именно Поль-Анри Гольбах (ум.1789) в своих разоблачениях христианства: Несомненно, на этих представлениях покоилась жертва Иисуса Христа, которая в сущности была самоубийством. Следуя примеру такого бога, христианская религия говорит своим последователям, что они должны разрушить свое тело, чтобы поскорее оставить этот превратный мир. Мученики были большей частью настоящими самоубийцами.

Вся литература из ролика про самоубийство вот здесь находится. Кому нужно, конечно.

Ютубовская нейросеть считает, что у меня думерский канал. Удаляюсь из интернетов. Довели.

Завтра (сегодня) соберу всю литру и скину в папочку. Оставлю здесь + под видео. Если у кого-то есть варианты/референсы еще для двух превью - мне было лень делать сейчас, можете накидать в комменты, а я спать.

Господи, помилуй меня. Я сделал это. Теперь фиксируем, когда Ютуб забанит.

Господи, благослови Америку.

Медиевализм стадис би лайк:

Пока я доделываю видос можете чекнуть небольшую статейку про гильдии. Накалякал ее, чтобы почекать телетайп (мне не нравится ограничение символов в одном посте ТГ).