Адвокат Альберт Халеян

Итоги голосования по опросу, и немного моих мыслей. Если такой формат видео интересен, поставьте реакций, буду делать намного чаще.

У меня на канале очень много студентов юридических ВУЗов (чему я очень и очень рад), в связи с этим, мне было бы очень интересно узнать, кем вы себя видите через несколько лет?

Дело Владимира Винничевского: 16-летний маньяк, убивший 18 детей Друзья, продолжаю рубрику о громких уголовных делах. На этот раз о самом молодом маньяке в истории СССР. Если дело Нейланда шокировало цинизмом, то этот случай поражает масштабом, 16 лет, 18 убитых детей. И полное отсутствие раскаяния. Владимир Винничевский вошел в историю как самый молодой маньяк в СССР, к 16 годам он убил 18 детей. Первое убийство совершил в 15 лет. Летом 1938 года в Свердловске он гулял во дворе и заметил трехлетнюю Герту. Подошел к малышке, предложил пойти с ним. Девочка уже видела его раньше, доверчиво взяла за руку. Он увел ее в огород, задушил, затем нанес удары ножом. После этого у него появился болезненный интерес к маленьким детям. Он играл с ними во дворе, помогал в песочнице, производил хорошее впечатление на взрослых. Со временем этого стало мало. Дети жаловались родителям, что новый знакомый пытался их душить, но взрослые не придавали значения. Беспечность только усилила его чувство безнаказанности. Винничевский ходил по чужим дворам, выдавая себя за сборщика металлолома, и искал новых жертв. Он убивал детей в возрасте от 2 до 4 лет. На допросах вел себя нагло, подробно рассказывал о нападениях, почти хвастался. Казалось, он не сомневался в своей безнаказанности, возраст должен был спасти его от расстрела. На следственных экспериментах с пугающей точностью показывал, как мучил детей и лишал их жизни. Суд увидел перед собой не запутавшегося юношу, а хладнокровного убийцу. Дело переквалифицировали на более тяжкую статью. Сначала Винничевскому грозило до десяти лет, но в итоге его осудили за бандитизм. Приговор — расстрел. До суда он говорил, что не боится смерти. Но когда судья огласил приговор, впал в истерику, писал жалобы, просил смягчить наказание. Мать просила о помиловании, отец настаивал на расстреле. В 1940 году приговор привели в исполнение. В этой истории нет сложных юридических коллизий, как в деле Нейланда. Здесь все просто и страшно, подросток, который убивал детей с наслаждением, и общество, которое не нашло ему оправдания. Но остается вопрос, может ли ребенок быть настолько чудовищем, чтобы заслужить смерть? Или любое преступление, совершенное в 15-16 лет, это прежде всего провал воспитания, за который должны отвечать взрослые? Когда заканчивается детство и начинается ответственность по всей строгости закона?

Сегодня, наверное, был один из самых эмоциональных и тяжелых дней за последнее время. Рано утром мы выехали в СИЗО в Можайске. Несмотря на то, что я приехал еще до открытия, в списке оказался лишь пятым. Проблема в том, что в этом СИЗО всего 3 следственных кабинета. Первая тройка зашла, и пока они не закончили, никого больше не пускали. По стечению обстоятельств они завершили очень поздно. У меня было ограничено время, потому что днем нужно было явиться на следственные действия. Но уйти, не поговорив с подзащитным, было нельзя, т.к.уже на следующей неделе у нас допрос подсудимого, прения и приговор. Поэтому жизненно необходимо было подготовить его к допросу. К этой части я всегда подхожу ответственно, стараясь заранее продумать возможные вопросы судьи и гособвинителя, чтобы для доверителя они не стали сюрпризом. После этого поехал на следственные действия уже в Москву. Буквально вчера я писал пост о людях, которые при получении власти начинают вести себя хамовато, и мне попался именно такой следователь. Диалог не задался с ней еще по телефону, когда я сказал, что задержусь по независящим от меня обстоятельствам. В ответ посыпался поток угроз, изменят меру пресечения моему подзащитному, и что я трачу ее драгоценное время. Хочу подчеркнуть,практически всегда у меня складываются уважительные, рабочие отношения со следователями, потому что я знаю, насколько тяжел их труд и как вечно горят сроки. Поэтому когда вечером мне позвонили и сказали, что нужно явиться, я честно предупредил, что день полностью расписан, и предложил перенести. Меня попросили приехать, я согласился с оговоркой, что могу задержаться. Звонил мне, как потом оказалось, заместитель начальника, а утром перезванивал уже совсем другой человек. В итоге мы с доверителем приехали на следственные действия. Выяснилось, что они совсем не те, о которых мне говорили вчера по телефону. Я, конечно, возмутился. В ответ услышал: «Вы что, первый день работаете? Разве не знаете, что это нормальная практика, когда следователь говорит одно, а происходит другое?» Я снова возразил, что у меня такого ни с кем не бывает, и что подобными словами она порочит других сотрудников. До начала допроса следователь разными манипуляциями и психологическими приемами пыталась давить на моего подзащитного, чтобы он дал признательные показания, пугая изменением меры пресечения на содержание под стражей. Утверждала, что будет так, как она скажет, и что она знает практику. На каждое такое заявление я говорил, что это неприемлемо и так делать не следует. После окончания допроса, когда мы дали показания,не те, что хотело видеть следствие, я попросил протокол для ознакомления. И снова услышал, что у них «так не принято» и знакомить не будут. После моих возмущений она ушла советоваться с руководством, вышел сам руководитель и дал мне протокол для ознакомления. Осадок остался тяжелый. Давно я такого не встречал. Работаю со многими структурами и с МВД, и со СК, и с ФСБ, — но нигде не видел подобного открытого давления и хамства. Мы вышли, отстояв свою позицию, но ценой сильных переживаний моего подзащитного, нервов и эмоций. А вечером у меня было судебное заседание, на которое я опоздал из-за всех этих событий. Благо, судья попался очень порядочный,мягко указал, чтобы в следующий раз такого не было. К процессу я был готов, днем ранее встречался с подзащитным в СИЗО, мы согласовали позицию. После предъявления обвинения в суде у меня уже было письменно сформулировано наше отношение к обвинению. Я приобщил документ и коротко пояснил, что для нас важно и на что, по нашему мнению, суду следует обратить особое внимание при рассмотрении дела. Подводя итог, я прекрасно понимаю, что никто не обязан ко мне хорошо относиться, особенно в рамках уголовного дела. Но соблюдать закон обязаны все. Я не прошу многого, достаточно лишь соблюдения УПК, без манипуляций, давления и запугиваний. Честно говоря, хочется верить, что такие случаи, все же исключение, а не правило.

Про маленьких людей Наверное, это одна из моих самых нелюбимых категорий людей. Те, кто занимают должности начального звена, от которых зависит принятие небольших решений, но при этом они могут напрямую влиять на судьбы людей. Например, секретари судебного заседания. Я сталкиваюсь с ними каждый день по роду работы. И в большинстве своем это очень приятные люди, особенно когда и ты проявляешь к ним понимание, уважение и сочувствие. Ведь они круглосуточно загружены огромным объемом работы, постоянно взаимодействуют с самыми разными людьми. И, поверьте, люди бывают очень разными. Почти всегда мне удается наладить с ними прекрасные отношения. Я стараюсь помочь им, чем могу, не нагружаю лишним и искренне уважаю их труд. Но иногда попадаются такие, кто перечеркивает все хорошее,стирает в порошок, в пыль своим хамством и высокомерным отношением, будто ты уже чем-то им обязан. Ладно, я бы еще понял, если бы это касалось только меня, но когда они так ведут себя с обычными людьми? И что характерно, чем ниже должность, тем больше гонора и пафоса. Понимаю, что таких меньшинство. Но они есть, и они способны создать сложности и проблемы там, где их быть не должно, без всякой причины , просто чтобы ощутить свою маленькую власть, возможность повлиять. Это тешит их самолюбие и эго. Такие встречаются везде, среди контролеров, охранников, участковых, медсестер, в управляющих компаниях, приставов, разных помощников, список бесконечен. И все же, даже сталкиваясь с ними, стараюсь не отвечать тем же. Их грубость, чаще всего не про меня, а про их собственную усталость или неуверенность. И если не придавать этому значения, их власть остается лишь иллюзией, которая рассыпается при спокойном и твердом слове. Самое обидное, что такие случаи бросают тень на всех, кто действительно добросовестно работает на этих местах. Но, наверное, главное не позволять единичным эпизодам затмить общую картину и не переносить свое раздражение на тех, кто этого не заслужил. В конце концов, каждый из нас может оказаться на их месте, и тогда особенно ценными становятся простое человеческое внимание и терпение.

Дело Нейланда Расстрел в 15 лет Друзья, у меня для вас новость. Я запускаю рубрику, которая будет выходить раз в неделю, где буду разбирать громкие уголовные дела минувших лет. Поддержите этот пост реакциями, если такое интересно. Мне важно понимать, откликается ли вам такое. Дело Аркадия Нейланда уникальный и во многом парадоксальный случай в советской судебной практике. 27 января 1964 года, в день 20-летия освобождения Ленинграда от блокады, 14-летний подросток взял дома топор и отправился на Сестрорецкую улицу. Он заранее присмотрел эту квартиру, когда под видом сборщика макулатуры обходил дворы. Поднявшись на этаж, Аркадий позвонил в дверь и представился почтальоном, якобы принесшим телеграмму. Доверчивая хозяйка, 37-летняя Лариса Купреева, открыла дверь. Подросток ворвался в квартиру. Он зарубил женщину топором, нанеся ей 17 ударов. А затем убил ее трехлетнего сына Георгия, по его собственным словам, потому что мальчик «мешал своим плачем». Чтобы заглушить крики, убийца включил радиоприемник на полную громкость. Картина на месте преступления шокировала даже видавших виды следователей. В квартире царил хаос. Создавалось впечатление, что действовала группа взрослых преступников. Но, проведя поквартирный обход, сотрудники милиции вышли на одного хорошо известного им персонажа, пухлого «губастого» парня, который с 7 лет состоял на учете за кражи и хулиганство. Через три дня Аркадия задержали на вокзале в Сухуми. Здесь начинается самое интересное для нас, юристов. Уголовный кодекс РСФСР 1960 года четко запрещал применять высшую меру к лицам, не достигшим 18 лет. Нейланд знал это. На допросах он вел себя спокойно, даже равнодушно. Был уверен, что закон на его стороне, расстрел ему не грозит. Но 17 февраля 1964 года, еще до начала суда, Президиум Верховного Совета СССР принял специальное постановление, которое разрешало применять казнь к несовершеннолетним в исключительных случаях. Постановление имело обратную силу. 23 марта 1964 года суд приговорил 15-летнего Нейланда к расстрелу. Я не берусь судить, было ли это правосудием или расправой. С одной стороны, зверское убийство женщины и ребенка. С другой, закон, принятый задним числом, чтобы наказать конкретного человека. Постановление, которое нарушало один из основных принципов права, обратная сила закона недопустима, если она ухудшает положение обвиняемого. Прошение о помиловании отклонили. 11 августа 1964 года приговор привели в исполнение в ленинградских Крестах. Говорят, до самого конца Нейланд не верил, что его расстреляют. Аркадий Нейланд стал первым и единственным несовершеннолетним, казненным в СССР после Великой Отечественной войны. Вот такая история. В ней нет правых и виноватых в привычном смысле. Есть вопрос, на который каждый из нас ответит сам, можно ли нарушить букву закона, чтобы восстановить справедливость? И кто вправе решать, что важнее закон или месть? Буду рад услышать ваше мнение и рассуждения.

Вчера днем ко мне по рекомендации обратились за помощью. Я согласился, сразу принял защиту, и уже через час был в отделе полиции, где мой подзащитный сидел с утра. Дальше весь цикл следственных действий, допрос в качестве свидетеля, предъявление обвинения, допрос уже как подозреваемого, очная ставка с потерпевшим. Все это за один день. Статья тяжкая, мошенничество. По итогу, задержание по ст. 91 УПК, и ночь парень провел в ИВС. Сегодня с утра назначили суд по избранию меры пресечения. Честно говоря, практика сейчас жесткая, что по тяжким статьям после задержания почти всегда увозят в СИЗО. Домашний арест, назначают реже, а ЗОТ (запрет определенных действий) еще реже. Суд избрал ЗОТ. Парня отпустили прямо в зале суда. Я очень сильно рад. Конечно, впереди еще много работы, но в такие моменты чувствуешь особенное тепло. Я не устану повторять, что первичные следственные действия одни из самых решающих. Часто следствие после них потом долгое время ничего не проводит. Защитнику нужно в условиях стресса и эмоций, на нервах, разобраться в ситуации, просчитать риски, решить давать показания или нет, согласовать позицию и сразу выбрать тактику, от которой будет зависеть очень многое. Сегодня она сработала. Подзащитный домой. Я еду домой с искренней улыбкой. #адвокатХалеян

Делай что должно, и будь что будет Последние несколько дней у меня ушли на учебу, но в разном смысле этого слова. В выходные мы плотно разбирали нормы права, кассационную практику, судебные акты. Классическая учеба, в прямом свисла этого слова. Вчера тоже была учеба, но уже другая. Коллега Александр Караваев провдит «Лучше спросите мэтра». Туда приглашают адвокатов, которые давно уже находятся на совсем другой высоте. Их компетентность не требует подтверждений, а статус подтвержден громкими процессами. Они давно преодолели планку, где нужно что-то доказывать. В этот раз гостем был Константин Евгеньевич Ривкин, известный российский адвокат, кандидат юридических наук, член совета Адвокатской палаты города Москвы. Он участвовал в обоих процессах по делу ЮКОСа, представлял интересы экс-министра обороны России Анатолия Сердюкова, защищал активы ряда российских и иностранных компаний. Формат этих встреч заключается в живом разговоре без заготовленного сценария. Неформальная обстановка. Никаких согласованных вопросов, никаких правил. Только зал, гость и искренность. Потому каждый раз получается честно, открыто и глубоко. Для меня это бесценно. В обычной жизни такие люди не встречаются на пути. А мне всегда было интересно не столько знать, сколько они выиграли дел, мне важно, как они мыслят, как видят профессию, как прошли свой путь. К сожалению, в современной адвокатуре институт наставничества почти умер. Адвокат часто существует сам по себе. И это, на мой взгляд, огромная потеря. Потому что изучить юридическую тему можно за неделю, выучить нормы, подтянуть практику. Но изменить мышление нельзя. Это гораздо сложнее, и это важнее. Именно такие встречи позволяют к этому прикоснуться. У Константина Евгеньевича острый, живой ум. Он много говорил о жизни, о первых делах, когда все только начиналось, о принципах, которые никогда не предавал, о критике, которая всегда присутствует, о доверителях и о том, как вести себя, когда чувствуешь давление. Он отвечал больше двух с половиной часов и, казалось, готов был продолжать еще столько же.

Дорогу осилит идущий Как провести выходной, когда их и так немного? Вариантов конечно много, но последнее, что приходит в голову, это 09 утра поехать на очное обучение. Я поехал. И это, наверное, характеризует тех, кто поступил также, сильнее любых слов. Скажу честно, что совсем не пожалел. Утро началось с выступления Нвера Гаспаряна. Он осветил две темы: новые возможности заявления ходатайства об исключении доказательств в уголовном процессе и возвращение дел прокурору. Без воды,только действующая судебная практика, примеры, живые рекомендации от адвоката, который этим живет. Год назад я уже писал о встрече с ним (кому интересно здесь). И сейчас, ничего не изменилось. Очень уважаю его за позицию, принципы, отношение к делу,за то, как он сочетает глубину знаний с простотой и открытостью. И за готовность открыто рассказывать, делиться опытом. Дальше выступала моя коллега Макка Салигова. Тема сложная и крайне актуальная, правовое регулирование цифровых активов. На конкретных делах разбирали, как грамотно работать с криптовалютой, что с ней происходит при разделе имущества, как оформлять наследование, какие риски возникают при банкротстве. Завершал день Александр Немов. Он говорил о профессиональных рисках адвокатуры, о внешнем давлении, угрозах и о том, как в этих условиях не сломаться и не потерять веру в профессию. К сожалению, мы с этим сталкиваемся регулярно, и редко кто говорит об этом говорит прямо. Теплая, домашняя и живая атмосфера. Открытые, живые люди, искреннее общение. И большой практический опыт, которым коллеги делились без остатка. Огромное спасибо Школе практической юриспруденции и лично Александру Караваеву за организацию, и за то, что собрали все это в одном месте. На фото: вице-президент ФПА Гаспарян Нвер Саркисович, пресс-секретарь ФПА РФ Стрельчук Татьяна Олеговна, адвокат и медиатор Салигова Макка Лечаевна, управляющий партнер АБ «Немовы и партнеры» Немов Александр Васильевич, член Комиссии по защите прав адвокатов АП Московской области Караваев Александр Евгеньевич.

Сегодняшний день полностью прошел в офисе, хотя начинался с выезда. С утра поехал в СИЗО-2 Бутырка, но, оценив очередь, понял, что сегодня туда не пробиться. Вернулся в офис, и с головой ушел в составление документов. Итого: Составил и направил жалобы в Можайскую городскую прокуратуру, ГУ ФСИН по Московской области и в само ФКУ СИЗО-10, все по условиям содержания моего подзащитного. Нельзя оставлять нарушения без внимания. Составил и отправил жалобу на бездействие в ГУ МВД по Московской области. Редкий для меня случай, когда выступаю на стороне потерпевшего, и здесь важно постоянно показывать свое внимание. Составил и направил жалобу председателю СК РФ. Дело эмоциональное и тяжелое. У моего доверителя после лечения в больнице умерла супруга, и, на наш взгляд, медицинская помощь была оказана с критическими ошибками. Мы уже прошли несколько кругов отписок. Добиться правды в таких историях всегда трудно, но обязательно нужно. Остаток дня ушел на подготовку к завтрашнему процессу. Будет предъявление обвинения по ч. 2 ст. 162 УК РФ, а далее начало судебного следствия. Еще раз просмотрел материалы уголовного дела, изучил внимательно обвинительное заключение, перечитал показания свидетелей и потерпевших, и письменно составил отношение защиты к обвинению.

Мой день сегодня начался в 4:30 утра. Проснулся в это время, хотя уснул только в час ночи, потому что смотрел финал чемпионата мира по футболу, искренне болел за Аргентину. Но Испанцы объективно были сильнее, показали очень красивую и качественную игру. Аргентина проиграла по делу. Но я все равно расстроился. Очень люблю эту игру за эмоции, за страсть, за характер. Зачем так рано вставать? Мое лучшее время для работы, это промежуток с 5:30 до 8:30 утра. Тогда никто мне не пишет и не звонит. Полная тишина. Могу целиком погрузиться в дело, в детали и за эти несколько часов сделать огромный объем. Перед важными судебными заседаниями я поступаю именно так. Этого времени хватает, чтобы еще раз пересмотреть нюансы, продумать детали, подготовить документы. Но есть и обратная сторона, для полноценного отдыха нужно минимум 6–8 часов сна. Для меня это стало невозможным. Зачастую, я очень поздно заканчиваю, добираюсь домой только к 9–10 вечера. По идее, нужно сразу ложиться, но тогда времени для себя не остается совсем. Правильного ответа, как распределять время, я пока не нашел. Вы скажете, есть же выходные и будете правы. Но здесь возникает другая проблема. Когда на неделе меня ждут важные заседания, я не могу спокойно выключиться в выходные. Я постоянно думаю о деле. Обдумываю нюансы, прокручиваю обстоятельства, что еще можно сделать, что может предпринять обвинение, что покажут свидетели. Получается, что я вроде отдыхаю, но голова работает на полную. Это, конечно, проблема. А еще мне могут написать или позвонить с каким-то срочным вопросом. И кроме тех мыслей, ты еще начинаешь постоянно смотреть в телефон, что только добавляет тревожности. Я уже не раз говорил, когда делюсь с вами тем, что в голове, мне становится легче. И это лишь малая часть того, что я ношу в себе. Люди все разные, я всегда отношусь к этому с пониманием. Кто-то тревожен, кто-то очень любознателен, кто-то хочет знать каждую деталь, кто-то чувствует одиночество, кто-то очень боится, а кто-то вовсе не доверяет. Я адвокат. Воспринимаю это как свой долг. Но я такой же человек, со своими желаниями, особенностями и недостатками. Не говоря уже о том, сколько всего за день я вижу, замечаю и держу внутри. Сегодня, например, на судебное заседание приехали родственники моего подзащитного, мама, сестра, жена, дети. На стадии предварительного расследования мы занимали позицию непризнания вины. И следствие, как форму давления, не давало родственникам разрешения на свидания. Подзащитный под стражей уже больше полугода. Когда его вели в зал, дочь не выдержала и заплакала, потянулась к нему. Конвой, конечно, пресек это. А я остался лишь наблюдателем, бессильным что-либо изменить. Это оседает внутри, накапливается, влияет. Коллеги советуют быть менее рефлексивным, не обращать внимания. Но для меня это невозможно. И таких случаев много. И все это остается в голове. Знаю, у многих коллег есть свои способы убежать от этого. Кто-то рисует, кто-то уходит в спорт, кто-то гуляет, кто-то лепит, а кто-то просто пьет. И это нормально. Наверное, мне тоже нужно найти свое. Пока что я нашел себя в том, что пишу вам. И, наверное, это и есть мой способ не прятаться, а проговаривать. Несмотря на то, что ответа нет. Но это честно. По крайней мере, перед самим собой.