аляска🫀

…чужая безысходность — это просто удобный холст, на котором сытый турист с пленкой в руках и с кепкой билли айлиш на голове может наконец-то почувствовать себя тонко чувствующим, сложным героем великой драмы. я остро ощутила, насколько эгоистично превращать чужую ежедневную борьбу за выживание в свой личный эстетический опыт. этому человеку под палящим солнцем глубоко безразлично, как поэтично падает свет на его пыльные плечи в объективе туриста. для него эта пыль — то, чем он дышит каждый день, а его платок — просто шанс купить сегодня хлеб. по сути, весь этот туризм в страны третьего мира — это легальный способ купить себе облегчение. мы приехали в египет, посмотрели на разруху, ужаснулись, впитали «эстетику пиздеца» и «колорит» чужого тяжёлого бытия, а потом сыто выдохнули от мысли, что мы-то сами так не живём. мы остро осознали свои европейские привилегии, получили свой экзистенциальный опыт, зафиксировали инсайты, упаковали чужую жизнь в пост для соцсетей, убедились, что в нашей-то жизни всё на самом деле круто, и уехали домой. а они остались. они продолжили стоять под этим невыносимым солнцем, в этой же пыли, антисанитарии и разрухе, караулить следующий автобус с такими же чуткими, рефлексирующими туристами… ——— что со всем этим делать — мы, конечно же, понятия не имеем. мир устроен так, как устроен, лотерея рождения безжалостна, а вся эта внезапная дорожная рефлексия оставляет после себя лишь глухое, липкое чувство абсолютного бессилия. да и вообще, имею ли я право писать обо всём этом с умным видом? рассуждать о глобальном неравенстве и чужой нищете, будучи «белой цисгендерной женщиной» и, прямо скажем, избалованной москвичкой, которая через пару дней вернется в свою зону комфорта и будет лениво скроллить ленту, потягивая айс-матчу на кокосовом. ответа нет. автобус едет дальше. древний египет с его гробницами и вечностью так и остался где-то на заднем плане, а в сухом остатке — только пыльное стекло, платок за доллар, вечный, нерешаемый сюр этой жизни и едкое чувство вины. вины абсолютно иррациональной, ведь ты ни в чём не виноват, но при этом виноват во всём сразу.

…но самым сильным впечатлением от Луксора для меня неожиданно оказались даже не гробницы и не древние храмы. по дороге автобус проезжал через обычные жилые районы. полуразрушенные дома без отделки и без крыш, пыльные улицы, мусор, антисанитария, птицы в чанах с едой, бедность, которая не выглядит экзотичной или «колоритной», а выглядит просто тяжёлой человеческой реальностью. женщины в традиционной одежде, перемазанные в грязи дети у дорог, торговцы, которые уже чуть ли не на коленях пытаются продать туристам платок, магнит или сувенир буквально за доллар. в какой-то момент я поймала себя на том, что сижу в автобусе и плачу (о да, белая цисгендерная женщина в отпуске сломалась от столкновения с реальностью — 10 из 10, передайте мне салфетки из переработанной бумаги) не из-за жалости сверху вниз, а скорее от внезапного осознания того, насколько по-разному устроена жизнь у людей, которым случайно достались разные стартовые условия. меня не отпускала мысль о мужчине, который настойчиво предлагал туристам платки за доллар. и я всё думала: насколько сильно тебе должен быть нужен этот доллар, чтобы продолжать стоять под палящим солнцем в надежде на ещё одну продажу. мы очень любим рассуждать о больших политических процессах, экономике, государствах и исторических эпохах, но вся мировая несправедливость вдруг помещается в один платок за доллар. я поймала себя на мысли, что никогда не понимала романтизацию стран третьего мира. вот эту западную моду находить «глубинную поэзию» в трущобах, или нашу родную, чисто русскую тоску по эстетичным панелькам, трещинам в штукатурке и хтонической разрухе. инстаграм завален кадрами, где бедность кадрируют так, чтобы она выглядела стильно. но в реальности за этим «колоритом» всегда стоит банальное отсутствие базовой гигиены, горячей воды и перспектив. превращать чужую тяжелую жизнь в обои для рабочего стола — это, как минимум, сытое лицемерие. но с другой стороны… может, в этой романтизации есть какой-то скрытый защитный механизм нашего вида? если полностью очистить эту картинку от налёта эстетики, останется только голая, невыносимая несправедливость, с которой ты ничего не можешь сделать. принятие этой эстетики — возможно, единственная попытка человеческого сознания не отвернуться с отвращением, а найти хоть какую-то красоту там, где всё остальное сломано. оправдать существование этого ада тем, что в нём есть свет. почему нас вообще так штормит между этими крайностями? ведь европейский стиль — это тоже грандиозная красота. но вылизанная архитектура вены, копенгагена или парижа отдаёт совершенно иным регистром. она транслирует монументальный триумф человеческой воли, манифест абсолютного порядка, благородства и великой мысли. европа — это парадный фасад цивилизации, где неидеальность наконец-то побеждена и упакована в безопасный вид. на её фоне мы ищем вдохновение, потому что она показывает нам идеал: как всё должно быть. но в этом безупречном порядке есть один изъян — он слишком самодостаточен. идеальный фасад холоден, он нас слегка подавляет своим совершенством. и тогда наше эго, истосковавшееся по ощущению собственной значимости, сбегает к противоположному полюсу — к серым русским панелькам или египетским трущобам. разруха притягивает нас иллюзией обнажённой подлинности, где якобы нет места глянцевой лжи. романтизация этой жестокости и несправедливости мира — это наша извращённая попытка примириться с реальностью, принять её в первозданном, неотвратимом виде. нам кажется, что в этой хтонической тоске обнажается какая-то фундаментальная, неподдельная правда бытия. на самом деле за этой тягой к «глубине» скрывается самый холодный и потребительский эгоизм наблюдателя. на фоне монументальной, осязаемой нищеты наши собственные мелкие экзистенциальные кризисы, депрессии и духовные искания внезапно начинают выглядеть невероятно глубокими, значительными и кинематографичными. мы цинично используем чужие руины как выгодный материал для утешения собственного эго… 👇

🌴☀️🐪 // временно переквалифицировалась в клеопатру на шесть дней выпала из привычной реальности и уехала в Египет. решение было принято в лучших традициях взрослой жизни: после долгих месяцев работы, учебы и попыток не сойти с ума от количества дел я посмотрела на свой календарь и поняла, что организм начинает намекать на забастовку. пришлось срочно проводить антикризисную операцию. есть что-то очень приятное в осознании, что очередная печать в паспорте появилась благодаря как раз этим созвонам, стратегиям, презентациям и прочим радостям трудовой деятельности. капитализм победил, но хотя бы иногда позволяет лежать у моря. весь отпуск я занималась крайне интеллектуальными вещами: лежала на солнце, тренировала свой английский с сотрудниками отеля, ела на утро вафли с шоколадом, плавала, а также впервые за долгое время отпустила свой трудоголизм и позволила себе не переусердствовать, жертвуя последними ментальными ресурсами. отдельным событием стала поездка в Луксор. есть что-то очень забавное в том, чтобы ходить по гробницам людей, которые несколько тысяч лет назад были уверены в собственной исключительности и бессмертии. фараоны строили грандиозные усыпальницы, возводили храмы, подчиняли территории, собирали богатства, а спустя тысячи лет группа туристов в панамках неторопливо проходит мимо их саркофагов с аудиогидом в руках. история вообще удивительно хорошо умеет возвращать чувство масштаба. мы спускались в гробницы царей и цариц, рассматривали росписи, которым несколько тысяч лет, слушали рассказы о древнеегипетских представлениях о смерти и загробной жизни. и чем дольше я слушала, тем сильнее думала о том, насколько мало на самом деле меняются люди. меняются технологии, государства, языки, формы власти, но стремление оставить после себя след, быть любимым, понятым и не исчезнуть бесследно остаётся примерно тем же самым. но самым сильным впечатлением от Луксора для меня неожиданно оказались даже не гробницы и не древние храмы…👇