art21

Сначала кажется, что это просто солнечный свет, пробивающийся через потолок. Но на самом деле эта комната следит за вами. Это «Sun and Moon Room» – «Комната Солнца и Луны», интерактивная инсталляция японской студии Anno lab в Музее неоднородной природы и человека в городе Бунго-Такага, префектура Оита, Япония. Музей находится прямо на территории кемпинга Nagasakibana Resort, а сама работа получила главный приз 25-го Japan Media Arts Festival в категории Art. В потолке комнаты – 288 небольших круглых окон. Они открываются и закрываются в зависимости от положения человека и солнца. Сенсоры определяют, где находится посетитель, а система рассчитывает, через какие отверстия солнечный свет должен пройти, чтобы попасть именно на него. И это ещё не всё. Инсталляция учитывает реальную погоду – система получает метеорологические данные от Японского метеорологического агентства. В солнечные дни включается дым, благодаря которому становятся видимыми сами лучи света. Так сложная технология превращается в почти магическое ощущение: свет словно замечает тебя и движется вслед за тобой. Название «Солнце и Луна» тоже не случайно. Световое пятно иногда принимает форму, похожую на лунный серп. Авторы первоначально хотели работать и с солнечным, и с лунным светом, но музей открыт только днём. И оказалось, что само солнце способно создавать изображения, напоминающие луну. Но самое интересное здесь для меня совсем не технология. Мы привыкли думать, что технологии отдаляют нас от природы. Что чем больше вокруг сенсоров, алгоритмов и цифровых систем, тем меньше в нашей жизни остаётся живого и непредсказуемого. А здесь всё наоборот. Художники создали сложнейшую систему, чтобы она… исчезла. Мы не думаем о датчиках, моторах и алгоритмах. Мы видим только свет, солнце, движение. И вдруг замечаем то, мимо чего обычно проходим, даже не поднимая головы. Получается парадокс: технология здесь нужна не для того, чтобы заменить природу, а для того, чтобы вернуть нам способность её замечать. И, наверное, в этом одна из самых красивых возможностей современного искусства – использовать технологии так, чтобы в итоге мы увидели не их, а мир вокруг себя. Иногда, чтобы снова увидеть природу, нам нужна технология, которая умеет вовремя исчезнуть. #art21архитектура #art21дизайн

Фриденсрайх Хундертвассер – человек, который объявил войну прямой линии. Он называл её «безбожной и безнравственной» и считал, что архитектура должна быть ближе к природе, чем к геометрии. Поэтому он создавал мир, где деревья растут на крышах и фасадах, стены покрыты яркой плиткой, а здания больше напоминают живые организмы, чем привычные дома. В Вене его знаменитый Хундертвассерхаус – жилой дом, который выглядит как цветной сон: окна разного размера, фасады в жёлтом, красном, синем и зелёном, кусты и деревья на балконах и крышах. Здесь нет двух одинаковых окон. Хундертвассер считал, что у человека должно быть «право на окно» – возможность оформить пространство вокруг него по собственному вкусу. Для него это было не просто архитектурным решением, а символом индивидуальности: люди не должны жить в одинаковых коробках. В Германии его идея воплотилась, например, в Вальдшпирале в Дармштадте – жилом комплексе, построенном по его концепции. Здание закручивается в спираль, его крыша превращается в зелёный склон, а деревья и растения становятся частью архитектуры. В Абенсберге появился Кухльбауэртурм – необычная башня пивоварни, созданная по замыслу Хундертвассера и завершённая уже после его смерти архитектором Петером Пеликаном. Золотая луковичная купола и разноцветная мозаика превращают её скорее в произведение искусства, чем в промышленное сооружение. Хундертвассер был художником задолго до того, как его начали воспринимать как архитектора. Его архитектурное мышление выросло из живописи и философии. Он выступал против стандартизации, серых фасадов и безликих городов и считал, что человек имеет право на творческое самовыражение даже там, где обычно от него этого не ждут – в собственном доме. Он одним из первых последовательно говорил об озеленении крыш и о необходимости возвращать природе пространство, которое отнимает город. Для него дерево, растущее на здании, было не украшением, а частью архитектуры. Дом мог стать продолжением ландшафта, а ландшафт – частью дома. Даже общественный туалет у Хундертвассера превращается в произведение искусства. В Кавакаве, Новой Зеландии, он создал знаменитые Hundertwasser Toilets – яркое мозаичное здание с живой крышей. А Rogner Bad Blumau в Австрии превратил в целый архитектурный ландшафт – комплекс, который словно вырастает из холмов и полей, почти растворяясь в окружающей природе. Его архитектура – это не столько стиль, сколько мировоззрение. Он выступал за право человека быть собой, за живую архитектуру, за деревья на крышах, за неровные линии и пространство, в котором природа не уничтожается ради порядка, а становится его частью. И, пожалуй, именно поэтому его здания до сих пор кажутся немного невозможными. Я смотрю на них и думаю – это напоминание о том, что можно строить иначе. Что архитектура – это не только функция и расчёт (за что я её очень люблю), но и разговор человека с миром. И что даже в самом обычном доме можно оставить место для дерева, света, неровной линии и для маленького чуда. #art21архитектура

«Ветер с моря» Эндрю Уайет Темпера на картоне 47 × 70 см Это не просто окно, распахнутое в летний полдень. Это портрет женщины, которой на холсте нет, и медитация о том, что хрупкость может быть силой. Дом на побережье Мэна принадлежал друзьям Уайета, Кристине и Альвару Ольсонам. В мезонине художник устроил мастерскую, и в жаркий августовский день 1947 года открыл окно, чтобы проветрить помещение. С моря внезапно подул ветер, оживив истрепанные занавески на фоне пустынного поля. Уайет сделал набросок на том же листе, где рисовал Кристину. Но до финальной работы в темпере прошли месяцы – он изучал драпировки, набрасывал окна снова и снова, добиваясь той точности, которая делает картину живой. Ветер буквально нарушает неподвижность изображения и окно перестаёт быть барьером между внутренним и внешним, превращаясь в канал, через который внешний мир проникает внутрь. Уайет верил, что простые вещи могут нести глубокий смысл. Он считал эту картину символическим портретом Кристины Ольсон: жесткая оконная рама – её стойкость, ветхие занавески – ограниченные возможности ее тела, а порхающие на ветру ажурные птицы – её хрупкая женственность. Это также размышление об одиночестве, о вере и о поиске себя. Удивительная работа о том, как мир врывается внутрь, и о том, что даже за истлевшей тканью скрывается нежность, а за жесткой рамой – сила. #art21картинанедели

Это выглядит как дерево. На ощупь – камень. И ему около 220–225 миллионов лет. На территории современной Аризоны когда-то существовал настоящий древний лес. Деревья падали в реки, их быстро заносило осадками и вулканическим пеплом – и вместо того чтобы полностью сгнить, они постепенно превращались в камень. Кремнезём из вулканического пепла растворялся в воде, проникал в древесину и со временем замещал органический материал, сохраняя её клеточную структуру. В результате от дерева осталась почти цельная кварцевая порода. Цвета у окаменевших стволов разные. Белый связан с кварцем, оттенки красного и жёлтого дают соединения железа, а синий, фиолетовый и чёрный могут быть связаны с оксидами марганца. Иногда внутри древесины образовывались кристаллы кварца, аметиста и цитрина. Всё это – следы триасового мира, существовавшего примерно 220 миллионов лет назад. Тогда эта часть современной Аризоны находилась около экватора, здесь было жарко и влажно, а по территории протекала огромная система древних рек. Перед нами один из крупнейших в мире массивов окаменевшей древесины. Дерево, которое пережило целую эпоху просто лежит и ждёт, чтобы кто-то его заметил. Дзен😂 #art21факты

Наконец-то я добралась до «Грации» Соррентино. Как всегда, если что-то не приходит к тебе сразу, значит, нужно немного подождать и однажды наступает именно тот момент, когда ты по-настоящему готов это увидеть и почувствовать. В конце фильма я испытала настоящий катарсис и потекли слезы. Наверное, потому что в этот момент поняла: я теперь тоже свободна. «Грация» – не просто история о президенте Италии, который в конце своей политической карьеры оказывается перед сложным моральным выбором. Это фильм о человеке, который вдруг остаётся один на один с собой – без должности, статуса, общественных ожиданий и привычных ответов. И, кажется, именно в этом для меня его главный вопрос: что значит быть свободным? Мы часто думаем, что свобода – это возможность выбирать. Но Соррентино говорит о чём-то гораздо более сложном: о свободе принять собственный выбор и перестать жить исключительно из чувства долга, страха или желания соответствовать тому, кем тебя хотят видеть другие. Главный герой, президент Италии Марьяно Де Сантис, которого блистательно сыграл Тони Сервилло, сталкивается с решением, в котором невозможно спрятаться за законом, должностью или общественной моралью. Ему приходится выбирать не между правильным и неправильным, а между разными видами правды. И в этом есть что-то очень человеческое. Иногда самое трудное решение – не то, где мы выбираем между добром и злом, а то, где приходится наконец честно спросить себя: а чего хочу я? Мне кажется, Соррентино вообще очень любит героев, которые находятся на границе между своей прежней жизнью и чем-то неизвестным. Они словно стоят перед дверью, которую долго боялись открыть (я). И «Грация» – во многом фильм именно об этом переходе: о моменте, когда человек перестаёт цепляться за привычную версию себя и позволяет себе стать другим. В этом смысле освобождение здесь почти физически ощущается. Оно приходит не тогда, когда исчезают обстоятельства, которые нас ограничивают, а тогда, когда внутри исчезает необходимость им соответствовать. Свобода оказывается не отсутствием правил, а способностью услышать собственную правду – и не отвернуться от неё. И поэтому финал так сильно меня задел. Наверное, потому что иногда мы тоже годами принимаем решения, исходя из того, что «надо», «правильно», «пора», «так принято». А потом вдруг понимаем, что единственный человек, перед которым нам действительно нужно быть честными – это мы сами. И тогда приходит облегчение. Просто очень тихое ощущение. И как же это красиво вновь снято! Операторская работа Дарии Д'Антонио – отдельный вид искусства. Камера ловит каждую эмоцию, каждый взгляд, паузу, движение и делает внутреннее состояние героя почти осязаемым. А музыка… эта музыка. Здесь есть и классика, и итальянский хип-хоп от Guè, который президент слушает в своих наушниках. Это сочетание возвышенного и совершенно земного звучит абсолютно органично. Именно так и устроен мир Соррентино для меня. «Грация» фильм о сомнении, достоинстве, любви и, в конечном счёте, об освобождении. О том, что настоящее мужество – не всегда в том, чтобы быть уверенным. Иногда настоящее мужество – позволить себе сомневаться, признать, что прежнего ответа больше нет, и всё-таки сделать шаг навстречу себе. #art21кино