аюрта

пэмс, вот прямая речь Шмелькова без моих домыслов. например: Иногда какие-то художественные произведения максимально приближены к реальности, а действие других происходит в художественном пространстве, в каком-то метафорическом мире. Но тут иногда происходит странная штука. То, что выглядит реальным и даже документальным, иногда дальше от реальности, в которой мы живем, чем то, что вроде бы какое-то фантазийное или даже фантастическое. Интервью «Коммерсанта» https://www.myweekend.ru/doc/8845632

Вот крошечный трейлер. В целом хочется ещё сказать спасибо студии «ШАР», инвесторам и особенно прокатчикам, что не забоялись это выпускать в теперешней ситуации.

И тут, как мне кажется, перед протагонистом/режиссёром встаёт дилемма, о которой писала документалистка Маша Чёрная: он неудержимо хочет быть среди чудаков, жить с ними, любить их (поэтому даже волшебный предмет не помогает его машине покинуть гостиницу — в ней включается лишь задний ход). Но он так же и остро ощущает, что НАБЛЮДАЕТ за ними как документалист или учёный; собирает их движения и истории для своего творчества, в каком-то смысле и братается с ними, и предаёт. Их чудачество самозабвенно, истинно; его — смущённо, двусмысленно, полно рефлексии (розовых зайцев). А главное, вскоре оказывается, что настоящие самозабвенные чудаки, нейроотличные, непохожие, непрактичные, эксцентричные — очень уязвимы. Они ломаются. Поэтому в фильме (это не спойлер, даже в описании, кажется, это есть) они один за другим уходят, умирают. Порой, наверное, символически, как при бесконечных пост-22 переездах исчезают люди из жизни; порой буквально, когда красивое, хрупкое и приватное в эпоху реакции так часто обрывается банкротством, травлей, запретами и арестами. В итоге получается очень складная, но совсем не лобовая история о последней полудюжине лет, где в маленькие домики чудаков начали всё чаще вторгаться Бегуны: радостные, пышущие энергией, топчущие всё и убегающие дальше. Где жест шизофреника может перенести тебя то в Стамбул, то в Воронеж. Где над головой где-то всегда гул войны, а в записной книжке — пробелы. Где уже непонятно, куда ехать и с кем. И где постоянно умирают и начинают заново, опять и опять. Бонус: пост от автора романа-первоисточника про то, как роман сочинялся, и списком дополнительных интересных штук для ознакомления. Вполне возможно, именно этот список вас и подкупит: меня подкупил!

С завтрашнего дня в неожиданно широком прокате по стране анимационный фильм «Непокой», а мне повезло сходить на него нынче, и я буду очень рад, если сходит ещё кто-нибудь. Блиц-справка: автор Леонид Шмельков создал и озвучил мемного пса Андрея, тут тоже озвучивает всех; фильм написан на музыку Сергея Курёхина; это крутое фестивальное кино с очень красивой хореографией и юмором, которое наверняка останется надолго. Так что спешите видеть: надеюсь, о нём будут спорить! Ниже несвязные мысли по поводу фильма, надеюсь, что-то их них поможет вас завлечь. Для меня он стал неожиданно лучшим изображением последних 10 лет, и одновременно универсальной историей, которая не гонится за злободневностью (видимо, поэтому там специально нет ни одного маркера места и ноль заигрываний c российской фактурой: все смешано, будто мы во всех странах одновременно). Итак, технически завязка фильма — чистый «Сайлент хилл» (ну или «Рокки Хоррор»). Вдумчивый мямля Яша, думаю, отражение самого режиссёра, случайно заезжает в гостиницу — заповедник чудаков. Он вроде бы хочет побыстрей уехать: остепениться, доехать уже в правильное место в жизни, делать какие-то неотложные дела из телефона. Но уехать он никак не может — машину останавливает то завал, то дерево, то даже засветка киноплёнки. В итоге Яша надолго заселяется в гостиницу (вместе с ним заселяются и мемные ЗАЙЦЫ, которые у него вместо тараканов: эти пучеглазые существа олицетворяют и его сомнения, и внешний мир с его бесконечными лентами новостей, угрозами, говорящими головами, в общем, всем, что ему неподвластно). И тут «Сайлент хилл» быстро сменяется «Отелем "Миллион долларов"»: оказывается, с чудаками любопытно. Среди них творится магия, неважно, настоящая или выдуманная. А хозяйка гостиницы Мадам, предельно убедительная чудачка, королева театральности, будто выдернутая прямо из жизни — коллекционирует их как цветы. Весь последующий фильм — это мощнейший флекс аниматора-наблюдателя, с ротоскопированием реальных съёмок и без него, с очень точной хореографией жеста и эмоции. Здесь я подряд увидел множество сцен и движений, которые наблюдал в жизни, но почти никогда — в кино: то, что всегда остаётся за скобками, потому что вроде бы не двигает вперёд драматический сюжет. Обычно это моменты, когда люди просто отпускают и забывают себя: ваш друг, клюющий носом или разлёгшийся на травке; дети, играющие с собакой (или гигантским человекотигром); подруги-любовницы, которые прыгают и кричат на пикнике или праздно ворошат друг другу волосы знойным вечером; дядя-пивосос, пританцовывающий, когда никто не видит, и задумчиво придумывающий в голове музыкальный бит; парни и девушки, украдкой глядящие друг на друга; даже странный старичок, который вроде бы может нарушать законы физики, но никто этого толком не видел; трепетание живота кошки, разлёгшейся на спине. И конечно, всеобъемлющая фигура Мадам, женщины яркой вопреки всему и требующей от мира праздника каждую секунду. (И это не просто перенос актёрской игры в условную среду мультипликации, как в Scanner Darkly Линклейтера: в каждой сцене много дурацких и неожиданных мелочей ручной работы). Но вернёмся к тому, что обычно выпадает из кино: все эти пластические номера — это не только зарисовки с натуры, но ещё и символ той стороны жизни, который никак не укладывается в логику внешнего рационального мира. То, что мы сами мысленно сбрасываем со счетов: моменты безвременья, смутные интерлюдии между Работой, Отношениями, Амбициями, Достижениями, Ответственностью. То, чем чудаки пытаются заниматься фултайм. Возможно, поэтому после приезда главного героя маленькой гостинице начинают угрожать звероподобные Бегуны — они не злонамеренны сами по себе, но слишком грубы, чтобы не разломать гостиницу, если уж пробегутся по ней как стадо радостных скандирующих приматов: это чистая витальность, которая чудачества или нейроотличности не видит; как румяные, шумные курсанты колледжа полиции, которые каждый раз заполняют мой автобус по пути в Москву.

Докину одну штуку, которую тогда прочитал в статье о журнале PS: Preventive Maintenance Monthly. О работе журналистов. В 1964 году Айзнер создал 4-страничный комикс, где описал процесс создания и подготовки к выпуску журнала. По выражению автора статьи, это предвосхитило книги Скотта МакКлауда, который в виде комиксов объяснял, как делаются комиксы. А тут можно увидеть очень большую работу редакции: 1. сбор обращений «с полей»: письма читателей, жалобы, опровержения, вопросы. визиты в части, сначала опрос обычных пользователей, потом обсуждение с их механиками. 2. приём «сигналов» от армейских ведомств, куда после предыдущих номеров стали поступать рекламации, и удалось исправить дорогие изъяны в оборудовании; в благодарность сами ведомства собирают в среде солдат информацию для редакции. 3. аналитика: выявление частых «болевых точек», которые повторяются в письмах, составление плана публикаций. 4. «воспроизведение багов»: решение проблемы, лайфхак, пытаются воспроизвести в собственной мастерской журнала, прежде чем публиковать. 5. полевой фактчекинг: уже после формулировки гипотезы делается опрос/объезд частей, чтобы её проверить (действительно ли проблема в этом). 6. реагирование на публикацию минобороны новых бюрократических форм или инструкций: это значит, что в ближайшем номере надо их разъяснить в картинках. 7. проверка экспертами: комментарии и правки от инженеров по готовым текстам и комиксам (и по «лайфхакам», и по объяснялкам инструкций), лихорадочная сдача номера 8. новый цикл: читатели понимают, что их проблема есть у кого-то ещё, радуются, пишут в редакцию о другой постоянной проблеме. Эту работу, как я подозреваю, сейчас редко проводят: у обычной отраслевой прессы давно не тот престиж и бюджеты, нет денег и человекочасов даже на фактчекинг, не то что на полевые исследования. Слышал, что внутри корпораций такое стараются организовать, но упираются в сопротивление институции: худшее, что готов пропустить начальник участка наверх — это признать, что у них есть проблемы. Да и «новомодные» формы и анкеты воспринимаются как лишняя бессмысленная работа. И даже государствам, кажется, это уже не нужно. Возможно, потому, что чем больше дырок, щелей и неэффективностей во внедряемых дорогих госпроектах, тем больше подрядчики смогут продать обновлённых версий или полных переделок этих проектов, при помощи друзей-лоббистов из парламента и правительства. Как пресловутое перекладывание плитки каждые два года. Вот у меня у дома большой сквер с кучей пространственных арт-объектов от муниципалитета уже перекладывают полностью, и нескольких лет не прошло; срок работ — полтора месяца, как раз хватит, чтобы нужно было переделывать в 2029-м. Ну и судя по тому, что слышал о работе в редакциях журналов, многим картины бешеной сдачи номера покажутся очень близкими.

Оказывается, люди смеялись над нацистами за неспособность нарисовать древний буддистский символ ещё до того, как они стали «нео». Вот карикатура The Inept Swastika 1942 года, автор Saul Steinberg, для издания The American Mercury. В дополнительных картинках — неравная борьба современных ультраправых с тем же графическим символом.

Ииии эти микрофоны до сих пор используют в трансляциях BBC с Кубка мира! До сих пор комментаторы вставляют бороду в эти красивые предметы из эпохи ар-деко, и до сих пор их прекрасно слышно. даже если рядом орёт полстадиона.

* Про руководство к M16 отдельно докину. Сама по себе это известная история: когда М16 только выдали солдатам во Вьетнаме, им почему-то сказали, что она «не требует чистки»; а поставщик патронов сэкономил на порохе и сыпал неправильный, который мгновенно забивал механизм нагаром; из-за этого фиаско 60-х винтовка до сих пор слывёт ненадёжной. И вот это руководство. Доходчивее не придумаешь: секс-бомба объясняет тебе, как её «раздевать» (неполная разборка по-английски — field stripping) и где смазывать; поясняет, что «трогать надо понежней», нужно знать, когда остановиться, и вообще относится к своей sweet sixteen как к настоящей леди. В какой-то момент даже магазин отращивает длинные ноги и накладные ресницы. Советы КРАЙНЕ подробные и охватывают реально кучу разных тонкостей, как в обслуживании, так и в применении (не забудь резко двигать переводчик, чтобы в засаде сразу переключиться на автоогонь).