Дитрих Бонхёффер. 100 лет назад.

Письмо к Юлии Бонхёффер (7.4.1921)

Письмо к Юлии Бонхёффер (7.4.1921) Berlin-Grunewald Дорогая Бабушка! В общем, сначала я хотел написать тебе письмо без вступления, но потом понял, что так у меня ничего не выйдет, и без него не обойтись. Во вторник рано утром, в 4 часа, мы отправились из Фридрихсбрунна в Тале. К 2 часам дня мы доехали до Берлина, сделав двухчасовую остановку в Магдебурге. В Фридрихсбрунне было очень хорошо; почти всё время стояла прекрасная погода, так что мы много гуляли. Там я впервые с тех пор, как началась война, поел взбитых сливок. А ещё однажды мы три дня подряд тушили лесные пожары. Первый случился в Фридрихсбрунне, второй мы увидели во время пешей прогулки в Зиптенфельде – горел лесной заповедник. Недалеко поймали устроившего поджог – очевидно, слабоумного человека, который уже неоднократно устраивал подобное. Третий пожар был самый ужасный. Папа и мы, трое парней, пошли в однодневный поход в Балленштедт. Когда нам оставалось до него около получаса ходьбы, мы вступили в большой елово-дубовый лес, простирающийся где-то метров на 800. Поначалу мы были одни, не считая ещё двоих, и совершенно не знали, что делать. Потом пришёл лесничий, вместе с которым мы устроили встречный пал, и, спустя примерно часа полтора, серьёзная опасность была устранена. Теперь мы могли с чистой совестью продолжить наш путь, тем более что к месту происшествия начали собираться люди с мотыгами. Сегодня первый день, как я по-настоящему пошёл в школу. Пока что всё выглядит вполне мило, поскольку у нас были уроки с новыми учителями. Но, думаю, нам ещё успеет наскучить. Сегодня вечером придут Аншютцы с Лило, для которой я должен освободить мою комнату. Ещё я получил от тёти Лины в подарок ко дню конфирмации книгу прадедушки Хазе. А крёстный Гейне подарил «Мысли и воспоминания» Бисмарка. 18 апреля у нас будет праздник, приуроченный ко дню выступления Лютера в Вормсе. С наилучшими пожеланиями Твой внук Дитрих

Письмо от Рихарда Чеппана. (15.3.1921)

Письмо от Рихарда Чеппана* (15.3.1921) Ратибор (ныне Racibórz), Верхняя Силезия Дорогой Дитрих! Шлю тебе сердечные поздравления по случаю твоей сегодняшней конфирмации. Для тебя, будущего теолога, этот день особенно важен, ведь сегодня ты становишься полноправным членом евангелической общины. Клаус передаст тебе в качестве небольшого сюрприза одну небольшую, но интересную книгу историко-богословского содержания. Раньше она находилась в моей военной библиотеке и успела побывать вместе со мной на западном фронте. Вчера во второй половине дня я отправился с празднично украшенного Силезского вокзала** на одном из «голосовательных поездов»***. Перед отъездом, а также по пути на всех крупных станциях оркестры играли патриотические песни. Повсюду царило настоящее воодушевление, предвещающее положительный исход голосования****. По моим ощущениям, цифра в 80 % в пользу Германии выглядит вполне достижимой; в моём родном Ратиборе процентное соотношение, без сомнения, будет ещё выше. Проверку документов и багажа на "границе", которую два итальянских солдата в стальных касках и с примкнутыми штыками проводили только для вида, строгой я бы не назвал. Сегодня вскоре после шести я прибываю в Ратибор. Восходящее солнце поразительно красиво светит через утренний туман – надеюсь, это знак, предвещающий хорошие результаты голосования. Вместе со мной на поезде ехал один мой друг, который за несколько лет до войны получил степень доктора востоковедения, а с началом войны уехал в Константинополь. Мои родственники тоже приедут в ближайшие дни. В моём «голосовательном поезде» едут старые люди, которые буквально еле ходят, однако всё равно приняли решение ехать. Начало весны 1921 года будет ознаменовано большой политической победой. Наконец-то хоть что-то радостное в наши скупые на радость времена. На том желаю здравия тебе и твоим дорогим родственникам. Желаю вам счастливо провести праздничные дни. Твой Р. Чеппан _________________ * Richard Czeppan, был учителем латинского языка у Дитриха и Клауса Бонхёфферов в гимназии Фридриха Фердера, где Дитрих учился до пасхи 1919 года. Между учениками (особенно Клаусом) и учителем установились дружеские отношения (ср. письмо от 20 мая 1919), которые сохранялись и после того, как Дитрих поменял школу. ** Ныне Berlin Ostbahnhof (Восточный вокзал Берлина). *** По условиям Версальского мирного договора, принятого в июне 1919 года, в верхней Силезии должно было состояться голосование по вопросу о том, останется ли эта земля в составе Германской империи или перейдёт во владение Польши. Право голоса имели все граждане, родившиеся в той области. Для того, чтобы некогда эмигрировавшие из Силезии люди могли вернуться и проголосовать, правительство организовало специальные «голосовательные поезда» (Abstimmungzüge). В процессе голосования, состоявшегося 20 марта 1921 года, большинство голосов было отдано в пользу Германии. В Ратиборе за то, чтобы остаться в составе Германии, проголосовало три четверти участников плебисцита. В русских источниках это событие обычно именуется как «Верхнесилезский плебисцит». **** Немецкие власти, опасаясь потерять важные для экономики районы, активно участвовали в борьбе за голоса силезцев. Соответствующее оформление «голосовательных поездов» и их музыкальное сопровождение, очевидно, также было частью агитационной кампании.

Свидетельство о конфирмации 15.3.1921

Письмо к родителям (1.11.1920) Письмо + сноски

Письмо к родителям (1.11.1920) Берлин-Грюневальд Дорогие родители! Позавчера приехали Фридрихсбрунны. Я встретил их на Потсдамском вокзале. Фройляйн Хорн уже на следующий день в 5 часов пополудни поехала дальше. Фройляйн Польте приехала вчера вечером. Тётя Элизабет приедет снова только послезавтра. Вчера на часок к ужину зашёл дядя Отто. Он передавал Вам привет. У нас тут в школе произошёл страшно комичный случай. Учитель [древне]греческого сказал, что в ближайшее время устроит нам диктант, и дал нам список слов для подготовки. Мы ему заявили, что уже угадали текст, который он нам хочет дать. Он не поверил, но сказал: если хотите, можете попытаться. А я по словам, которые он дал, всё понял и рассказал одноклассникам. Тем временем наш учитель греческого на несколько дней куда-то уехал и попросил, чтобы диктант нам продиктовал учитель латинского. А тот уже как-то узнал от Юстуса, что мы всё разгадали, и рассказал об этом всем коллегам, кроме учителя греческого. И вот, мы все написали диктант на хорошие оценки, а он так ничего и не понял. Вы уже написали Прибе по поводу памятной книги? Пожалуйста, не затягивайте с этим. Наш директор снова задал нам крайне дурацкие сочинения. Пустая болтовня ни о чём. Вот одна из тем: «Что мне рассказывают деревья». Он что, хочет получить от нас набор банальных штампов? Я попросил Кристель написать за меня это сочинение, чтобы она чисто научно описала анатомию и физиологию деревьев. Потому что именно об этом мне деревья и могут рассказать. Тебе, дорогая Мама, я очень благодарен за письмо. С приветом Вам Дитрих

Письмо к родителям (23.8.1920) Письмо + сноски

Письмо к родителям (23.8.1920) Дорогие родители! Сегодня после конфирмационного занятия ко мне подошёл Прибе и говорит: Я вот Вам что хочу сказать. Община Грюневальда хочет сделать памятную книгу, посвящённую павшим. Каждому погибшему там будет посвящена отдельная страница с краткими сведениями о его жизни, его родителях и т.д. И Вы там тоже наверняка хотели бы что-нибудь кратко написать. В одиночестве нам здесь живётся вполне хорошо. По вечерам мы обычно музицируем или просто делаем что-нибудь вместе. Также в целях предосторожности мы опускаем все жалюзи. Хотя, может быть, это слишком? На днях в грюневальдской газете писали о том, что у нас здесь орудует банда женщин-грабителей. Сегодня Урзель пригласила в гости одна девушка из Песталоцци-Фрёбель-Хауса (Pestalozzi-Fröbel-Haus) . Там мы тоже музицировали. Одна из девушек очень мило пела. Вчера в первой половине дня я был на выставке работ Клингера в старом музее. А у других пойти не было времени. Это было просто сказочно. Там были только рисунки. Но я думаю, что это были самые прекрасные рисунки, которые я когда-либо видел, по крайней мере некоторые из них; особенно «О смерти» («vom Tode»). У вокзала Лертер тоже опять выставка, однако нельзя сказать, что в этот раз там есть что-то особенно примечательное. Я должен заканчивать, потому что мне пора спать, завтра к 4 часам в школу. С приветом Вам и всем Другим Ваш Дитрих

В прикреплённом файле этот же текст с гиперссылками, по которым можно посмотреть упоминаемые места в гугл-картах, и сносками.

Письмо к родителям (29.7.1920) Дорогие родители! Вчера я вернулся из похода; это было очень здорово. В понедельник мы встали рано, в 3 утра, и направились в Тале (Thale), затем поехали в Бланкенбург (Blankenburg), а оттуда продолжили путь в Элбингероде (Elbingerode). Эта дорога, идущая свозь леса, долины и теснины, была просто чудесна. Мы ехали на горном трамвае , поскольку подъём был очень крутой. Из Эльбингероде через Рюбеланд (Rübeland) в Драйаннен-Хоне (Dreiannen-Hohne) . И тут начался самый красивый участок пути: От Драйаннен-Хоне до Брокена (Brocken). Мы поднимались всё выше, и перед нами открывался вид на долину, в которой виднелись разные деревушки. Ширке (Schierke) выглядит оттуда просто прекрасно. Но чем выше мы поднимались, тем холоднее становилось; и когда мы наконец оказались наверху, то было такое чувство, как будто бы наступила зима. Пальцы от холода чуть не отваливались, а на смотровой вышке дул такой ветер, что там практически невозможно было стоять. Херр Брюкнер постоянно повторял: «Лишь бы ты не простыл», а на следующий день сам схватил такой насморк, что еле мог говорить. Спустя час мы поехали обратно в Драйаннен-Хоне, а оттуда в Нордхаузен (Nordhausen). Эта поездка тоже была замечательной. Она напомнила мне Тюрингенский Лес, который мы проезжали, когда ехали в Тюбинген. Повсюду берёзовый и еловый лес. Дальше наш путь пролегал через «Золотую пойму» (die «goldene Au») в Нордхаузен. Это очень милый древний городок с роскошным собором в романском стиле. Мы туда зашли. Он явно и по сей день используется как католическая церковь. Я в первый раз оказался в католическом храме и был сильно изумлён его роскошью. Алтарь весь в позолоте, повсюду изображения святых и девы Марии, вероятно, написанные ещё древними мастерами. Здесь понимаешь, почему это так притягивает маленьких людей. Потом мы были в ратуше, это тоже очень древнее здание, а также посмотрели старую городскую стену, отделяющую старый город от нового. На обратном пути мы зашли в дом изобретателя фортепиано, который здесь родился и умер. Его звали Шрётер. Затем мы отправились в отель и легли спать. На следующее утро мы поехали в Кельбру (Kelbra), а оттуда пешком в горы Кюффхойзер (Kyffhäuser). Это было крайне увлекательно. В 1870 году солдаты установили там памятник для старого кайзера, в высоту он около 40-50 метров . Оттуда открывается очень красивый вид через всю Золотую пойму на Тюрингенский лес. Фридрихсбрунн (Friedrichsbrunn) скрывается как раз за Ауербергом (Auerberg) . От Кюффхойзера мы направились к Ротенбургу (Rothenburg). Эта крепость возникла где-то около 1100 года, однако во время крестьянских войн она была уничтожена, и сейчас от неё мало что осталось. Отсюда нам тоже открылся замечательный вид на Рослу (Rossla), Кельбру и окружающие их деревни и городки. Наконец, мы вернулись из Ротенбурга обратно в Кельбру и вместе поехали в Зангерхаузен (Sangerhausen), где разделились. Херр Брюкнер поехал в Эрфурт, а я в Зюдероде (Suderode); другие меня немного встретили, и около 8 часов я уже был дома. Кстати, как идут дела у Бабушки и Кристель? Бабушка приедет или нет? В этом году каникулы пролетели так быстро, что ужас. А мне ещё так много всего нужно прочитать. На днях я читал Штехлина. Мне он понравился, отдельные персонажи в нём описаны просто блестяще. Планирую прочитать «Веймарский двор муз». Передаю Вам большой привет от всех Признательный Вам Дитрих

Письмо к Карлу Бонхёфферу 20.7.1920

Письмо к Юлии Бонхёффер 25.12.1919

Письмо к Юлии Бонхёффер 22.12.1919