Хроники кремниевых долин

О геометрических фигурах инноваций. Ч.1 Лето - ленивый сезон, но мы обещали постепенно раскрывать тему Новосибирского Академгородка в истории научных городов мира. Помимо своей физической "витринности" из 1960х, о которой пишет Ксения Татарченко, Академгородок примечателен еще как воплощение или, скорее наоборот, пространство выведения нескольких принципов научно-технологической политики, советских организационных ноу-хау. Самый известный такой принцип - треугольник Лаврентьева. Этот концепт уже пол века используют, когда хотят кратко объяснить, что такое Академгородок. Основатель городка академик М.А. Лаврентьев полагал, что успешная современная научная территория должна обязательно воплощать в себе три тенденции: передовые научные исследования, обучение студентов-исследователей и передача прикладных аспектов науки в промышленность. Три вершины треугольника, соответственно: наука, кадры, производство. Риторическое и ригорическое достоинства этого образа обеспечили ему хождение в СМИ, а руководство СО РАН использует треугольник как часть собственной административной идентичности. Пристальное историческое рассмотрение любого исторического понятия склонно размывать его твердость и однозначность. То же происходит и с "Треугольником Лаврентьева". Во-первых, в форме геометрической фигуры его оформил не сам Михаил Лаврентьев, а пресс-секретарь СО АН СССР Наталья Притвиц и журналистка Замира Ибрагимова. В 1989 г., уже через 9 лет после смерти основателя Академгородка, они издали книгу с одноименным названием, в которой с опорой на свой опыт и публицистику Лаврентьева, собрали искомый треугольник. Да, указания на важность науки, образования и промышленности неоднократно мелькают в речах и текстах Лаврентьева, но в законченном виде организационной стратегии авторами треугольника являются Притвиц и Ибрагимова. Второй момент удивления возникает, когда понимаешь, что вершины академгородковского треугольника инноваций не так уж и новы. Важность смычки науки и промышленности - центральная тема советских размышлений о роли науки в обществе чуть ли не с 1918 года, по крайней мере точно с политики индустриализации. Целые макрорегионы, например Урал, выстраивали свою политическую экономию фундаментальных и прикладных исследований в связке с индустриальным планированием. Отдельный класс советских политехнических ВУЗов был также с 1930х годов заточен под сиюминутные инженерные инновации в промышленности. Почему в 1950-70е у Лаврентьева это стало звучать по-новому? Третье отношение - прямая связь академических НИИ с университетами - аналогично таит в себе не меньше вопросов, чем ответов. Такая постановка вопроса в принципе может быть оригинальной только в советском контексте, в котором с 1920х годов произошло политическое разведение передовых научных исследований и высшей школы. Но даже в советском контексте НГУ оказывается как будто повторением МФТИ. Возможно, улучшенным и дополненным, созданным не по франшизе, а теми же самыми людьми (академики Христианович и Лаврентьев стояли у истоков не только Академгородка, но и МФТИ), но хронологически вторым. Сегодня это рождает забавные споры о приоритете или риторические умолчания, когда МФТИ в публичной репрезентации настаивает на уникальности своей образовательной модели. Мы пишем об этом не к тому, что концепт "Треугольника Лаврентьева" нужно как-то деконструировать или что Академгородок не заслуживает своей славы, нет. В конце концов даже из суммы неоригинальных по отдельности частей может родиться оригинальное целое. Скорее мы хотим указать на уязвимость простых организационных формул, которые могут подменять объяснение феномена его эффектной схематизацией. Соответственно, и треугольник Лаврентьева, Притвиц и Ибрагимовой также ждет еще своих социальных исследователей и как организационный концепт, и как идеологический повседневный образ. Исследователей, которые треугольник разберут, пересоберут и заново (снова?) проинтерпретируют.

Новосибирский Академгородок как витрина   Вы нас не спрашивали, но мы решили все равно поделиться с вами книжной рекомендацией. В 2024 году вышла новая публикация про любимый нами Академгородок в Новосибирске. Книга Ксении Татарченко ‘’Soviet SCI_BERIA: The Politics of Expertise and the Novosibirsk Scientific Center’’ рассматривает Академгородок в широком интернациональном контексте. Татарченко анализирует научный центр в Новосибирске как «витрину», т.е. как проект, изначально включавший широкую репрезентацию достижений в свой дизайн. Данная концепция особенно хорошо раскрывается в главах, посвященных биографиям академиков Михаила Лаврентьева и Гурия Марчука. Первый был отцом-основателем Сибирского отделения Академии наук, второй – преемником Лаврентьева на посту председателя Отделения, а впоследствии - последним советским президентом союзной Академии (1986 – 1991). Татарченко рисует картину международных академических связей двух выдающихся математиков, которая превращала и Академгородок в узел интернациональных исследовательских сетей. Отдельные главы работы посвящены истории новосибирского студенчества 1960-х – 1970-х гг., истории НПО «Факел» как примера инновационного предприятия в системе советского хозрасчета, публичному образу Академгородка. Самая, пожалуй, сильная сторона новой книги Татарченко как раз в широкой картине научного мира эпохи Холодной войны, в которую Академгородок встраивается не просто как советская попытка создать Кремниевую долину (или Силиконовую тайгу), но как действительно важный локус процессов, происходящих в это время в математике, кибернетике, программировании, инновационном комплексе. В тоже время, построения повествования в книге как набора разных эссе рождает вопрос о том, что же происходило за «витриной». Чем, помимо точки в научной сети, был Академгородок, и чем он является в постсоветской России? Кажется, что ответ на данный вопрос требует иного фокуса исследования – совмещения истории науки в ее институциональном и культуральном аспектах, городской истории и антропологии, экологической истории. Для авторов канала книга Ксении Татарченко прекрасный пример того, что исследования советских «кремниевых долин» остаются крайне актуальными. А также повод надеяться, что за этой книгой последует новые исследования про разнообразные советские научные пространства.

Дорогие читатели канала! Хотели бы напомнить вам о том, что близится дедлайн международной конференции “Unionize the Science: Agency and Infrastructures of Knowledge in Eurasia, 20th–21st Centuries”. До 2 августа можно подать заявку! Ждем историков науки, STS-исследователей, историков позднего социализма, социологов, антропологов знания и всех, кому интересна история науки в Евразии XX–XXI веков. Среди тем: научные города, большие проекты, атом, космос, кибернетика, компьютерные сети, университеты, институты, научное наследие, политическая экономия знания и культурные образы науки. Подробнее про конференцию и подать заявку

5–7 ноября 2026 года будет международная конференция “Unionize the Science: Agency and Infrastructures of Knowledge in Eurasia, 20th–21st Centuries”. Организуем разговор о науке в социалистическом и постсоциалистическом мире: не только об открытиях и великих ученых, а о лабораториях, институтах, университетах, научных городах, инфраструктурах, бюрократии, трансферах знаний и технологиях. Ереван для такого разговора подходит идеально. В позднем СССР Армения была заметным научным центром, а сегодня здесь по-новому обсуждают советское научное наследие и его место в городской, культурной и институциональной памяти. Ждем историков науки, STS-исследователей, историков позднего социализма, социологов, антропологов знания и всех, кому интересна история науки в Евразии XX–XXI веков. Среди тем: научные города, большие проекты, атом, космос, кибернетика, компьютерные сети, университеты, институты, научное наследие, политическая экономия знания и культурные образы науки. Подробнее про конференцию и подать заявку За репост отдельное мерси!

Дорогие коллеги, авторы канала не устают заниматься организацией научных конференций. В этот раз предстоит разговор о социалистической науке в социалистическом и постсоциалистическом мире. Подробности ниже по ссылке. Ждем ваших заявок!

На портале «Среда для жизни» вышла статья «Большая физика, авангард и модернизм в маленьком городе: размышления о российских наукоградах на примере Протвино» Елизаветы Арестовой — архитектора, исследователя и выпускницы седьмого потока программы Архитекторы.pф. Материал стал итогом работы над индивидуальным проектом «Наукограды 2.0» под руководством тьютора Андрея Кисина, в котором она поднимает вопросы сохранения идентичности советских научных центров. ​В центре исследования — подмосковный Протвино. Елизавета проследила, как создавалась уникальная модель «города в лесу», где архитектура и искусство гармонично сосуществуют с природой, а городское пространство эффективно работает на науку. Как превратить архитектурное наследие 1960-х в ресурс для будущего и почему работа с идентичностью наукоградов требует междисциплинарного подхода — читайте в статье по ссылке.

Мы тоже следили за работой Елизаветы Арестовой на архитекторах и даже немножко поучаствовали в ее обсуждении на начальном этапе. Очень рады, что автор собрала свои находки и размышления в текст-манифест. Надеемся, что Елизавета продолжит работать с темой научно-технического наследия наукоградов в целом и Протвино в частности. Всем нашим подписчикам из Москвы и Подмосковья советуем как-нибудь подарить себе поездку выходного дня в этот замечательный город. Побродить по нему стоит как самостоятельно, там и в составе экскурсионной группы.

Конференция «Наукограду и миру: глокальность большой науки» Завтра в Петербурге начинается трехдневная конференция, посвященная истории советской и постсоветской науки. Я выступлю в самом ее начале с докладом о болгарских архитектурных проектах 1960-х годов в Дубне. Это уникальный сюжет, в который удалось погрузиться в прошлом году благодаря работе с архивом ОИЯИ. Рекомендую изучить программу: кроме меня в ней много уважаемых коллег с любопытными темами. Если вы в Петербурге и хотите послушать доклады очно, регистрируйтесь на сайте ВШЭ. А если прийти не получится, но интерес силен — пишите, у меня есть ссылка на трансляцию. Имейте в виду, что записывать конференцию организаторы не планируют.

Авторы канала также ждут завтра конференцию с нетерпением и осуществляют последние приготовления. Программа получилась классная, много прекрасных коллег и интересных тем! Ожидаем три дня насыщенных дискуссий!

Пока мы готовимся к конференции, пришла новость в пару к февральской новости про наукоград Долгопрудный. С российскими наукоградами что-то происходит. Руководитель Курчатника Михаил Ковальчук, человек с очень сложной биографией, 20 мая был избран президентом Союза развития наукоградов России вместо бывшего мэра Троицка Виктора Сиднева. Союз развития наукоградов России как гражданская ассоциация заинтересованных экспертов, научных и муниципальных руководителей был образован 19 августа 1991 года - прямо в момент путча. Многие годы эта организация координировала муниципальную политику российских городов науки, а кроме того лоббировала процесс трансформации наукограда из концепта в правовой термин. Именно Союзу наукограды обязаны своим статусом. Михаил Валентинович Ковальчук до сих пор как будто не имел прямого отношения к деятельности Союза. Ученик академика Е.П. Велихова, руководитель Курчатовского института, он многие годы был связан с той частью российского научно-технологического комплекса, которая жила параллельной наукоградам жизнью. Впрочем, Институт физики высоких энергий - градообразующее предприятие подмосковного Протвино (ныне наукоград Серпухов) - с 2011 года является частью НИЦ "Курчатовский институт". В любом случае такая смена руководителей - едва ли случайное событие. Можно ожидать здесь какой-то тенденции по возвращению внимания государства к наукоградам. Возможно, избрание Ковальчука связано с российскими проектами установок класса MegaScience, одним из пропагандистов которых является как раз глава Курчатника. В настоящее время в РФ строится по меньшей мере пять таких установок - ПИК в питерском отделении Курчатовского института, СКИФ в наукограде Кольцово под Новосибирском, NICA в наукограде Дубна, РИФ на о. Русский во Владивостоке и планируемая в наукограде Протвино СИЛА. Установка Курчатника вышла или вот-вот выйдет на проектную мощность, официальный ввод в строй СКИФа произойдет этим летом. Таким образом, MegaScience проекты - это не только сложнейшее оборудование, деньги, рабочие места, научная дипломатия, но и административное влияние. Через них наукограды и Курчатовский институт оказываются в каком-то то ли политическом, то ли административном союзе.

Дорогие подписчики канала, мы долго ничего не писали в силу большой загруженности как раз исследованиями науки, но в ближайшее время исправимся. Пока же хотим пригласить вас принять участие в конференции "Наукограду и миру: глокальность большой науки", организацией которой занимаются авторы этого канала. Конференция пройдет в Санкт-Петербурге, в корпусе Вышки по адресу набережная канала Грибоедова, 123А. Подробная информация и ссылка на регистрацию: https://spb.hse.ru/humart/chr/lvh/announcements/1164923798.html

Как нам подсказывает изучение "большой науки", она действительно становится "большой" лишь тогда, когда любые исследования встроены в сети коммуникации с коллегами. Самый очевидный формат такой коммуникации - конференции. Наши герои знали в этом толк и проводили…

Нашли в "Укрощении огня" кадр, аналогичный знаменитому фото с Королёвым. Как видите, в фильме камера снимает переговоры Генерального конструктора с Первым космонавтом в профиль или даже со спины Башкирцева. В целом, похоже, момент старта там режиссеру было важнее показать через слаженную работу гигантской команды на земле, на воде и в воздухе, чем запечатлеть ставший позднее классическим разговор тет-а-тет. В этом тоже как-то проявляется советский подход - и коллективизм, и что главный герой расплывается или расщепляется с образа одного человека на весь народ или хотя бы весь советский космический трудовой коллектив.

Думаю, многие видели знаменитое фото Сергея Королева. Для большинства это почти очевидный кадр: 12 апреля 1961 года, главный конструктор сидит у пульта и сопровождает первый полет человека в космос. Но с этим образом, как это часто бывает в советской истории, все сложнее. Наталья Королева вспоминала, что широко известные кадры, где ее отец сидит за столом и говорит в микрофон, были сняты уже после пуска. Причем не в бункере на космодроме, а в его рабочем кабинете в Калининграде. Иначе говоря, перед нами не прямая фиксация исторического мгновения, а его позднейшая реконструкция. Слова, возможно, были теми же, но сама сцена уже принадлежала не событию, а его постановке. Это, впрочем, вполне объяснимо. На запуске Гагарина не было журналистов. Яков Голованов в дневниках прямо отмечал, что на первом полете человека в космос не присутствовал ни один корреспондент. Причина ясна: секретность была огромной, а риск неудачи слишком велик. Власть хотела предъявить миру триумф, но не собиралась заранее допускать к нему свидетелей. Если полет завершился бы катастрофой, никакая лишняя публичность ей была не нужна. Любопытно, что та же логика работала и дальше. После полета Гагарина Королев предложил показать на авиапараде в Тушине полноразмерный макет корабля. Но сам «Восток» оставался засекреченным, и тогда, по воспоминаниям, он предложил подчиненным «немного пофантазировать». В итоге зрителям показали не настоящий корабль, а конструкцию, собранную из верхней ступени ракеты-носителя и внешней оболочки аппарата. Для большей выразительности к ней добавили кольцевой аэродинамический стабилизатор. Получился эффектный объект, который хорошо смотрелся на параде, но имел весьма отдаленное отношение к реальному кораблю Гагарина. В любом случае любите историю и с 65-летием полета советского человека в космос!

А пожалуй самое главное: до смерти С.П. Королева советские люди не только фото, но и имени его не знали. В сообщениях прессы он фигурировал всегда только как генеральный конструктор ОКБ-1, то есть как должность, а не как человек. В том числе поэтому на Гагарина свалились такие огромные медийные слава и ответственность - по сути, кроме него никому из первых лиц советской космической программы нельзя было выступать. Получается, только смерть в 1966 году освободила Королева от безызвестности. Уже покойного его начали продвигать как лицо советского космоса, пошли разговоры о доме-музее и пр. Но даже в этой ситуации, например, в знаменитом фильме 1972 года "Укрощение огня" в качестве главного героя-конструктора фигурирует обобщенный Андрей Башкирцев, а не реальный Сергей Королёв. Казалось бы, Королёва рассекретили, но что было делать с массой его все ещё секретных соратников? Поэтому оказалось проще снять кино по мотивам, кино, в котором собирательные ракетчики и их боссы от ВПК участвуют практически во всех событиях советской истории между 1930 и 1966 годами (стройка Магнитки, ВОВ, сбитие U-2 Пауэрса и пр.), чем описывать действительность. Как отмечает главный историк советского космоса Вячеслав Герович, до выхода во второй половине 1990х годов многотомных воспоминаний Бориса Чертока "Ракеты и люди" у советской космической программы, по сути, не было своей собственной истории, она всегда была производной от истории чего-то ещё.

Вторая важная особенность Академгородка - что до 1991года, а скорее даже до реформы РАН в 2013, эта территория так или иначе имела одну доминирующую организационную и административную форму - Сибирское отделение АН СССР/РАН. Да, уже в советское время рядом возникли отделения Медицинской и Сельскохозяйственной академий, а в постсоветский период усиливался Университет, появился технопарк, масса инновационных фирм, но приоритет оставался у Большой Академии. В том числе приоритет в определении стратегии развития территории. В наших централизаторских традициях такая агентность дорогого стоит. В своей недавней книжке про Академгородок Ксения Татарченко отмечает, что он создавался как "витрина", как репрезентация определенного виденья науки триумвиратом его основателей во главе с М.А. Лаврентьевым. В своих мемуарах Лаврентьев пишет о принципах комплексности/междисциплинарности, проведении исследований на переднем крае мировой науки и в то же время чутком отслеживании потребностей промышленности региона и страны. В этом парадокс: официальные советские документы никогда не описывали Академгородок, как что-то принципиально новое, скорее речь шла о количественном и географическом расширении Академии наук. Но на практике, как пишет Евгения Долгова, шла самая масштабная в истории университетов и академий Восточной Европы рекламная кампания, когда сотни первоклассных специалистов и тысячи их учеников добровольно ехали в Сибирь ради образа новой советской науки. Что-то подобное мы, возможно, видели, когда в 2009-10 годах осуществлялось информационное сопровождение Сколково, но в случае Академгородка эта кампания была шире, так как была направлена на самые разные социальные слои - от академиков и секретарей обкомов до студентов и их родителей. Наконец, возникнув Новосибирский Академгородок стал масштабируемой моделью, которую с разной степенью успеха экспортировали в Иркутск, Красноярск, Томск (даже в Томск!), Владивосток, Свердловск и другие города. Именно поэтому социотехническое воображаемое Академгородка шире его реальных особенностей или тех конкретных исследований, которые там велись или ведутся. Сначала в СМИ, затем в мемуары и монографии он попадает одновременно и как советская модель организации знания периода Холодной войны, и как пространство экспериментальной отработки этой модели на местности. В серии следующих очерков мы хотим коснуться нескольких эпизодов истории Академгородка - треугольник Лаврентьева, Город-лес и роман сибирской академии с экологическими идеями, советский трансфер инноваций в промышленность и его пределы - и показать их связь с социальными контекстами общесоветской/постсоветской и мировой истории. Примерно так, как мы это уже делали с Кремниевой долиной.

"Золотая долина" в Западной Сибири или социотехническое воображаемое Академгородка Одним из фокусов нашего исследовательского проекта является Новосибирский Академгородок. Возникнув между 1957 и 1964 годам, он до сих остается, пожалуй, главным примером сфокусированной инновационной территории на постсоветском пространстве. Да, в Москве и Петербурге технонаучный комплекс больше, но он разбросан по большой территории разных частей этих городов, в то время как в Новосибирске сконцентрирован на относительно небольшом пространстве.

Пост в честь 1 апреля (пока не заблокировали телеграм) Среди современных ученых считается хорошим тоном ругать бюрократию, связанную с наукой, и высмеивать те или иные абсурдные правила, бесконечные отчеты и процедуры согласования. Но надо заметить, что этой традиции, пожалуй, уже много десятков лет. В частности, так один из проекторов (!) Ленинградского государственного университета описывал процедуру получения приборов для исследований на заседании партийного комитета в 1964 г.: «А знаете, сколько времени нужно для того, чтобы купить новый прибор? Оказывается, приобретение нового прибора состоит из шести «подпроблем»: 1) печатание письма в магазин, 2) подпись руководителя темы, 3) подпись директора института, 4) подпись бухгалтера по спецсредствам, 5) подпись главного бухгалтера, 6) штамп факультета. Вторая подпроблема: поездка в магазин и выписка счета; регистрация счета в магазине. Третья подроблема: сдача счета в оплату и получение из оплаты; подпись руководителя темы; подпись директора института; подпись бухгалтера по спецсредствам; проставление учетной цены в материальной группе бухгалтерии; подпись главного бухгалтера или зам. главного бухгалтера; сдача в оплату; получение из оплаты. Четвертая подпроблема: получение доверенности, в которую входят: выписка доверенности; подпись главного бухгалтера; подпись проректора; печать университета. Пятая подроблема – вывоз купленного: заказ машины; поездка за купленным; оформление счета в магазине на получение; получение товара со склада. Когда получен товар на складе, нужно: выписать требование в двух экземплярах на каждую позицию; получить подпись декана или директора института; подпись в отделе снабжения; подпись в материальной группе бухгалтерии; подпись материально ответственного лица; выписка приходных ордеров в двух экземплярах на каждую позицию; сдача требований и приходных ордеров на склад; занесение купленного в книгу учета – инвентаризация. В этом бюрократическом хаосе есть одно страшное следствие: бумаги подписывают, не читая! Недавно один старший научный сотрудник и довольно остроумный человек осуществил выдающийся эксперимент: он выписал со складу ЛГУ ТУ-114 с экипажем, 2 шт. (смех в зале) (Аплодисменты). И ответственный человек, распорядитель кредитов (он сидит в этом зале) подписал это требование, а материально ответственное лицо на кафедре скрепил все своей подписью (смех в зале). (Аплодисменты). Вот этот документ!» На фото: академик М.А. Лаврентьев пытается сбежать от бюрократии Источник: фотоархив СО РАН

Как нам подсказывает изучение "большой науки", она действительно становится "большой" лишь тогда, когда любые исследования встроены в сети коммуникации с коллегами. Самый очевидный формат такой коммуникации - конференции. Наши герои знали в этом толк и проводили множество симпозиумов в научных городах. Взять хотя бы конгресс по математике в Новосибирском Академгородке 1963 года. Не отставая от наших героев, авторы канала также решили провести крупный конгресс историков науки. Мы приглашаем всех желающих присоединиться к конференции "Наукограду и миру: глокальность большой науки", которая состоится 5-7 июня 2026 в НИУ ВШЭ Санкт-Петербург. Рамка глокальности нам кажется весьма подходящей для разговора о большой науке, ее глобальных тенденциях и локальных особенностях. Мы хотели бы обсудить в рамках конференции социалистическую и постсоциалистическую науку, ее пространственное измерение, политэкономию и социальную историю. Заявки принимаются до 19 апреля по адресу trakov@hse.ru Более подробную информацию можно найти по ссылке а также в информационном письме, которое прикрепляем в комментарии к этому посту. На фото: фрагмент барельефа "Становление Человека Разумного" Э. Неизвестного, размещенного в МИЭТ в Зеленограде

Рекомендуем канал нашего товарища и коллеги Михаила, который помимо работы над диссертацией пытается представить, как будет выглядеть работа историка в эпоху нейросетей или даже общего ИИ. Пока еще мы можем отличить хорошую квалификационную исследовательскую работу человека от нейросетевого обобщения по мотивам хитрого промпта. Но сколько это еще продлится, год, два? https://t.me/grbxmthd