ЧУЖИЕ

Когда «убежище остается единственным вариантом»   На этой неделе главный редактор SOTA Алексей Обухов получил убежище в Литве. С составлением прошения о предоставлении защиты ему помог наш юрист и основатель «Чужих» Михаил Беньяш. По нашей просьбе Алексей рассказал, какие основания у него были для просьбы об убежище – и почему так важен юридический подход при составлении «мотивировочного письма».   Всем привет!   Понимание, что убежище остается единственным вариантом, а в Россию при нынешнем режиме возвращаться нельзя, у меня было давно. Окончательно – с мая 2024 года, когда «Соту» объявили нежелательной организацией и, как вскоре выяснилось, лично замдиректора ФСБ товарищ Сергей Алпатов сообщил, что мы представляем «угрозу конституционному строю». И не только мы вообще, но и я в частности, любезно поименованный в фсбшной справке.   Но одно дело – справка, а другое дело – убежище. Пойди докажи литовскому Департаменту миграции, что это не шутки, а полная гибель может случиться всерьез. Я ждал. Благо был рабочий ВНЖ. Ждал после первого иноагентского штрафа, после второго… Но сколько орехов – это куча? И хватит ли полумиллиона рублей, которые ты должен родному государству как его враг, чтобы признать – пора?   Но если аргументов недостаточно – поможет опять-таки ФСБ, на обысках показывающая твой портрет и спрашивающая: «Когда вы последний раз видели этого человека?»   В общем, к маю 26-го года критическая масса аргументов накопилась, пусть и без уголовного дела. И стало понятно, куда идет веселый гном – а гном идет сдаваться. На убежище.   Помимо сбора разных справок (спасибо путинскому режиму за все его онлайн-реестры, облегчающие доказывание преследования), я написал «мотивировочное письмо» – и, прежде чем отдать его вместе с паспортом в Департамент миграции, решил удостовериться, что учел в тексте все нужное.   Тут-то на сцену и выходит Михаил Беньяш, который недрогнувшей рукой перечеркнул все это творчество, начинавшееся рассказом о детстве, юности и моих университетах.   Вместо в меру лирического рассказа (миграционному чиновнику ведь очень важно знать, как я стоял на очень холодной площади в декабре 2011 года) на свет появился сухой, строгий и до огорчения лаконичный юридический текст.   Статья такая-то – столько лет, а еще такая-то – столько-то, а вот такая-то – простите, пожизненно. Тут вот ЕСПЧ писал по сходному случаю, и вот тут, а еще вот там, так что не надо, если что, уважаемый Департамент, испытывать сомнения: все предрешено.   Из этого нового, пера Михаила Беньяша, заявления однозначно следовало, что любые попытки сказать «когда убьют, тогда и приходите» бесполезны. Стальная логика юридических аргументов, ссылок на прецеденты и судебную практику показывала: вот он, самый простой выход – удовлетворить просьбу.   Чиновникам не нужно было вникать в тонкости моей жизни и мнений: по сути, заявление стало юридической инструкцией.   Так все и получилось. Два скоротечных интервью, во время которых мне было достаточно повторить ключевые тезисы про угрозы (убрав ту самую лирическую воду), – и вот уже через 2 с копейками месяца в Департаменте миграции буднично говорят: «Принято решение предоставить вам политическое убежище». На месте литовских чиновников я бы в этот момент включал полонез Огинского – прощание с родиной, как-никак, – но обошлось без пафоса.   Вывод прост: не стоит заниматься самолечением, а готовить сани нужно летом. Хорошо собранный пакет документов – треть успеха, сухо и юридически точно написанное заявление – вторая треть. А третья – уже, конечно, собственная речь в Департаменте миграции. Переводчица на втором интервью рассказывала, что есть соискатели, приходящие и читающие с листа: вот так точно не стоит.   И не стоит бояться нынешней быстрой процедуры для россиян: при наличии аргументов она кажется куда более выгодной, чем прежнее многомесячное ожидание. Если вы тоже нуждаетесь в помощи наших юристов – пишите сюда или на почту: chuzhie93@gmail.com.

Всё нужно делать вовремя   Важное. В праве есть такая штука – процессуальные сроки.   Их суть выражается в простом правиле: важно сделать не идеально – важно сделать вовремя. Косяки можно поправить и в ходе судебного процесса, но если пропущены сроки – процесса не будет.   Юридически отреагировать нужно в установленный законом срок, иначе придётся объяснять, почему ты его пропустил. И не всегда это получится сделать.   С одной стороны, мы понимаем, что человек, сбежавший от репрессивной машины в демократическое государство, испытывает шок двойной силы, когда сталкивается со всё той же репрессивной машиной, лишь чуть прикрытой европейским лоском. И это, конечно, может вызвать глубокое разочарование и депрессию. Мы это понимаем, так как сами проходили через схожую гамму чувств.   Проблема в том, что прокурор и судья не поймут.   Вот, например. Добрые сотрудники VSAT (это литовская Служба охраны государственной границы), исполняя решение Департамента миграции о депортации иностранца, вломились в дом гражданина Литвы без судебного разрешения. Формула была применена простая: инспектор выдвинул законное требование открыть дверь, получил отказ, констатировал нарушение общественного порядка в виде неповиновения законному распоряжению сотрудника полиции, что дало ему право проникнуть в жилище без решения суда для устранения нарушения общественного порядка. Хозяина квартиры, литовца, при этом немного избили, а иностранца взяли за шиворот и депортировали.   И вроде бы очевидно, что так нельзя. Что нарушено конституционное право на неприкосновенность жилища. Что законодатель, говоря о праве полицейского проникать в жилище без решения суда для устранения нарушения общественного порядка, ИМЕЛ В ВИДУ НЕ ЭТО.   Поэтому хозяин квартиры подал жалобу на действия полицейских. Но! Получив отказное постановление, он не успел обжаловать его в установленные законом семь дней. Восстановить срок и поставить перед судом вопрос о недопустимости вламываться в жилище по такой вот нехитрой схеме нам так и не удалось. (Но в ЕСПЧ мы жалобу отправили, конечно, за этим у нас не заржавеет.)   А где-то месяц назад нас попросили написать жалобу в ЕСПЧ по совершенно позорному для Литвы делу. К нам пришли с запросом за две недели до истечения срока. Заявитель тянул, потому что болел, был в стрессе и у него не было денег. Понимая положение, мы дали отсрочку по оплате гонорара, но попросили как можно скорее принести решения по делу. Разумеется, мы получили их спустя 12 дней. То есть на написание жалобы по стратегическому делу был дан один день. Ух! Это бодрит! Жалоба, в общем-то, получилась неплохая, но сутки – это не срок, за который пишутся документы повышенного значения. Они нуждаются во вдумчивом изготовлении, шлифовке, обсуждении с коллегами, но никак не в спешке.   К сожалению, таких примеров в нашей практике тьма.   И какую простую мысль мы хотим донести. Друзья, соблюдение процессуального срока – это требование, которое должно быть обязательно выполнено. И его пропуск в большинстве случаев лишает вас всякой возможности защититься.   Мы с сочувствием относимся к эмоциям, которые приходится испытывать от всей этой несправедливости. Но надо понимать, что юрист, в отличие от ChatGPT, по щелчку жалобу не родит. Ему нужно время. Желательно не сутки, а хотя бы дня три. А если жалоба сложная, то неделя.   Конечно, мы стараемся не бросать клиентов с горящими сроками. Но если вы придете к юристу за день до истечения процессуального срока, вам придется доплатить ему за время, запланированное на отдых и общение с семьей.   Поэтому, если к вам придут «письма счастья», то выпейте ромашкового чаю и как можно скорее покажите документы юристу. Отнесли, поговорили, договорились – и потом можно заняться восстановлением нервной системы. Так вы не только успеете отреагировать в процессуальные сроки, но и подарите юристу возможность провести выходные с семьей, а кому-то, возможно, даже сохраните брак!   С уважением, ваши «Чужие» юристы. Нуждающимся в помощи или юристам, желающим стать частью сообщества, – сюда или на почту: chuzhie93@gmail.com.

Норвежский суд встал на сторону российского призывника   Артём Клыга – известный юрист, специализирующийся на защите прав призывников и военнослужащих. Он стал частью «Чужих» в день, когда мы публично рассказали о работе нашего сообщества. Чему мы очень рады! (Если вы юрист и тоже хотите присоединиться к нам, пишите сюда.)   Сегодня Артём расскажет о большой победе в норвежском суде. 4 июля Окружной суд Осло впервые встал на сторону российского призывника, отменив отказ миграционных органов предоставить ему защиту. Артём поспособствовал вынесению положительного решения, выступив в суде в качестве эксперта-свидетеля.   Всем привет!   Это действительно очень важное судебное решение. Но обо всём по порядку.   Сначала – об обстоятельствах дела. В 2022 году 19-летний россиянин из Мурманска получил несколько повесток на прохождение военной службы по призыву. Он не стал ходить в военкомат и решил бежать в Норвегию.   Прибыв в страну в конце 2022 года, мужчина в начале следующего года подал заявление о предоставлении ему международной защиты и выдаче гуманитарного ВНЖ. Он объяснил, что выступает против войны, боится быть отправленным на фронт и погибнуть там. А срочная служба в России теперь нередко заканчивается именно этим: призывников могут отправить на фронт сразу же после призыва. Кроме того, за уклонение от службы мужчину могут подвергнуть уголовному преследованию. Он также указал, что в Норвегии живёт с матерью и её супругом – гражданином страны.   Заявление было рассмотрено лишь через два года – в 2025 году. И результатом стал отказ в предоставлении защиты. Директорат по делам иностранцев Норвегии решил, что мужчина может вернуться в Россию: там ему якобы не грозят серьёзные риски, а особой связи с Норвегией у него нет.   Иммиграционный апелляционный совет (UNE) оставил отказ в силе. Совет признал, что на срочников в России оказывают давление, но посчитал, что они по-прежнему могут отказаться от заключения контракта.   Тогда россиянин обратился в Окружной суд Осло. К участию в процессе был привлечён и я. Будучи военным юристом и специалистом по защите прав призывников и военнослужащих, я выступил в суде в качестве свидетеля-эксперта.   В частности, я рассказал о создании в России электронной системы, позволяющей отслеживать военнообязанных, и о ведении круглогодичной призывной кампании. Разъяснил, что в случае возвращения в Россию мужчину может ждать быстрая идентификация, преследование по закону и доставка в военкомат. А затем – принуждение к подписанию военного контракта и отправка на фронт. По сути, мне удалось изложить уже в судебном зале то, о чём я раньше говорил в ОБСЕ и в интервью для Агентства ЕС по вопросам убежища.   В суде также выступила Инна Сангаджиева из Норвежского Хельсинкского комитета. Именно она содействовала моему участию в судебном заседании, за что я очень ей благодарен. А также адвокатам из коллегии Bårdlund, с которыми мы работали над делом последние два месяца.   В итоге 4 июля суд признал незаконным решение UNE. Суд указал, что миграционные органы неправильно оценили риск, которому заявитель подвергнется в случае возвращения в Россию. Впервые в судебной практике Норвегии суд сформулировал, что срочников активно склоняют к подписанию контрактов для участия в войне – и давление может принимать форму угроз, психологического и физического принуждения.   Заявление мужчины о предоставлении ему защиты будет рассмотрено повторно с учётом обстоятельств, которые определил суд. Бонусом заявителю присудили 29 000 евро судебных расходов. (Перевод решения доступен в комментарии к этому посту.)   Теперь мы ждём либо апелляции со стороны государства, либо пересмотра заявления россиянина.   Это был мой первый опыт участия в судебном заседании после эмиграции в сентябре 2022 года. И я очень рад, что мне удалось содействовать формированию корректной практики по отношению к гражданам России.   Если вы нуждаетесь в помощи наших юристов, пишите сюда или на почту: chuzhie93@gmail.com.

«Чиновники плюс-минус везде одинаковые»   Уже знакомый вам Дмитрий Захватов, один из юристов «Чужих», сходил на стрим SOTA. Вместе с главредом издания Алексеем Обуховым они обсудили:   — отечественный закон о введении новых масштабных запретов для россиян-эмигрантов; — репрессивные статусы и заочный приговор – 21 год строгого режима, – которыми родина «наградила» Дмитрия; всё это юрист «заслужил» своей активной антивоенной позицией и помощью Украине; — работу по эвакуации политически преследуемых людей из России; — историю обвинённого в госизмене Сергея Воронкова, который бежал из оккупированного Запорожья в Литву с поддельным паспортом (о ней мы писали здесь); — работу европейских чиновников, занимающихся кейсами мигрантов, – и причины, по которым россияне сталкивались и будут сталкиваться со злоупотреблениями с их стороны; — работу нашего сообщество «Чужие» и то, как именно оно помогает русскоязычным мигрантам в странах Европы.   Стрим целиком смотрите здесь. Нуждающимся в помощи или юристам, желающим стать частью сообщества, – сюда или на почту: chuzhie93@gmail.com

Норвежский ВНЖ для россиянина, бежавшего от призыва Один из основателей «Чужих», Тимур Филиппов, находится в Норвегии. И там оказывает юридическую помощь таким же мигрантам, как он сам. Сегодня Тимур расскажет, как помог россиянину, имеющему активную антивоенную позицию и чудом избежавшему отправку на войну, получить ВНЖ в Норвегии.   Всем привет!   Скажу честно, получить европейский ВНЖ выходцу из России очень тяжело. Даже если человека уголовно преследуют или он находится в группе лиц, которых государство последовательно репрессирует. К последним относятся правозащитники, адвокаты и юристы, политические активисты и просто протестующие, активные противники войны, журналисты и представители ЛГБТ-сообщества. Даже если факты политической активности и преследования очевидны для просителя убежища, они, к сожалению, не всегда очевидны для миграционных служб европейских стран.   И Норвегия не исключение. Это видно на примере одного из моих доверителей.   Ко мне обратился мужчина (чтобы сохранить его конфиденциальность, не буду говорить когда). Он приехал в Норвегию из России, из которой был вынужден бежать после получения повести и неудачной попытки обжаловать призыв на войну.   К тому моменту, когда мужчина связался со мной, он уже попросил убежища – и ждал интервью с миграционной службой. Понятно, что у мужчины была активная антивоенная позиция, которую он уже доказал конкретными действиями. И он планировал мотивировать необходимость предоставления ему защиты именно этими обстоятельствами.   К сожалению, Норвегия не дает убежище только из-за факта призыва на военную службу, считая ее прямой обязанностью гражданина. Защиту могут предоставить только если заявитель докажет, что на службе его заставят совершать военные преступления.   Не удивительно, что на практике это превращает получение защиты в почти невыполнимую задачу. Человек должен доказать, что в будущем его обязательно заставят совершать военные преступления, хотя он объективно не может знать, как будут развиваться события. В итоге складывается парадоксальная ситуация: миграционная служба требует доказательств из будущего – а потом сама отклоняет их как предположительные, а потому ничего не доказывающие.   С учётом этого аспекта я предложил мужчине посмотреть на его жизненные обстоятельства под другим углом. В результате выяснилось, что он не просто занимал активную антивоенную позицию, но и донатил ФБК, помогал правозащитным организациям, расклеивал листовки и администрировал протестные чаты. То есть возвращение в Россию было сопряжено для него с реальными рисками преследования по сразу нескольким политическим статьям УК.   Поэтому я помог мужчине собрать и зафиксировать доказательства его протестной и правозащитной деятельности, а также описать его кейс в виде цельной последовательной истории. Затем я подготовил его к интервью, которое он успешно прошел. В итоге мужчине предоставили убежище, и он уже получил ВНЖ.   На этом примере видно, что наличие оснований для получения защиты не гарантирует успех. Когда вы общаетесь с миграционными властями, важно знать сложившуюся практику, иметь навыки доказывания и правильно расставлять акценты. Поэтому не стоит отправляться на интервью неподготовленными, рассчитывая на экспромт. Нужно иметь при себе необходимые документы, знать, как отвечать на разнообразные и зачастую каверзные вопросы чиновников.   Итог можно сформулировать старой театральной истиной: лучшая импровизация – это тщательно подготовленная импровизация. Нуждающимся в помощи или юристам, желающим стать частью сообщества, сюда или на почту: chuzhie93@gmail.com

Особенности литовского судопроизводства   На прошлой неделе наш юрист Дмитрий Захватов рассказал, как помог беженцу из Запорожья отбиться от уголовной ответственности за использование поддельного паспорта при переходе литовской границы. Сегодня он поделится своими впечатлениями от взаимодействия с литовской уголовной системой.   Привет! Это снова я.   Пока я работал по делу Сергея Воронкова, я довольно плотно соприкоснулся с местным судопроизводством. И в этом посте я опишу, как работает (а местами – как не работает) уголовное право и уголовный процесс в Литве.   Начнем с полномочий прокурора. В отличие от России, где прокуратура выполняет декоративные функции, в Литве у прокурора очень большие полномочия. Он не только взаимодействует с судом на стадии досудебного расследования (ходатайства о прослушке, обыске, мере пресечения), но также полностью руководит процессом расследования – вплоть до того, что имеет право взять это расследование в свое производство. Следователь же играет вторую роль и не является самостоятельной процессуальной фигурой.   Про «назначенцев». Здесь ситуация во многом аналогична российской. Ставка за работу «назначенцев» – примерно 25 евро/час. Она удваивается, если защита по делу требует узкоспециализированных познаний. Но в сравнении со ставкой адвоката по соглашению, которая составляет около 100 евро/час, это небольшие деньги. Что, конечно, не мотивирует «назначенцев» оказывать доверителю качественную юридическую помощь. Так, в случае Сергея Воронкова адвокат по назначению вступила в сговор с обвинением, убедив его признать вину в условиях очевидного отсутствия состава преступления. Знакомо, правда?   Про СИЗО. Рассказываю на примере изолятора Каунаса (считается лучшим в Литве). Первые 2 недели арестованные содержатся в «карантинной» камере на 6 человек (3х8 метров). Санузел как в российских СИЗО – просто отгороженное панелями отхожее место. Душ – 2 раза в неделю. Смена постельного белья – раз в неделю.   Из изолятора можно звонить каждый день, на разговор дается 20 минут. При этом звонок адвокату бесплатный. Как и у нас, на счет находящегося в изоляторе можно положить деньги, на которые он может покупать продукты в местном ларьке. В СИЗО можно ходить в библиотеку, тренажерный зал, играть в настольный теннис.   После карантина арестованных переводят в другой блок на «американскую» систему содержания. Все камеры закрываются только после отбоя. Список активностей тот же. В общем холле есть кухня, холодильник, телевизор. В душ можно ходить без ограничений. (Подробнее здесь.)   Про «особый порядок». В Литве эта процедура называется упрощенным порядком судебного разбирательства с вынесением судебного карательного приказа. При этом приказ выносится судьей заочно – без вызова сторон в процесс. Но у осужденного есть безусловное право подать заявление об отмене вынесенного приказа. Причем разбирательство в общем порядке назначается сразу же после отмены судебного приказа.   Про суд. Разбирательство в общем порядке происходит примерно так же, как в России. Даже ремонт зала, в котором рассматривалось дело Сергея Воронкова, был выполнен в тех же тонах. Отличие состоит лишь в том, что большинство заседаний в литовских судах проходят в Zoom. Буквально – через программу Zoom. Никакого распила бюджетных денег на изобретение велосипедов с «зашифрованными» каналами ВКС литовцы не допускают.   Прокуроры, адвокаты, подсудимые и свидетели в основном выступают в судах удаленно, из своих рабочих кабинетов и офисов. Один из свидетелей нашего процесса выступал в суде посредством мобильного телефона из салона своего автомобиля.   В зале суда тоже присутствуют клетки-аквариумы. Но выглядят они гораздо безобиднее отечественных: выполнены из ПВХ, почти бутафорские. Помещают в них только обвиняемых в тяжких насильственных преступлениях и только если они ведут себя буйно.   В Литве и прокуроры, и адвокаты обязаны выходить в процесс в мантиях. В контексте России я против мантий для адвокатов. Тем более что прокурорам не предлагают тоже в них облачиться. В итоге адвокаты в мантиях будут выглядеть как клоуны в процессе, а прокуроры в своей форме – как серьезные люди. В судах и так нет равноправия, а эта клоунада уведет его в глубокий минус. К слову, ни в одной демократической стране мира прокуроры не одеты в форму. Это сделано для того, чтобы у прокурора не было преимущества в стиле «ты начальник, я дурак».   Когда у российских судей появится независимость, а прокуроры будут «раздеты», можно будет поговорить о мантиях для обвинения и защиты. В конце концов, не все умеют носить костюмы. Когда и защитник, и обвинитель выглядят одинаково, это хорошо, правильно и очень способствует равноправию сторон. Нуждающимся в помощи или юристам, желающим стать частью сообщества, сюда или на почту: chuzhie93@gmail.com

Наш юрист добился прекращения уголовного дела в отношении беженца с поддельным паспортом   Мы продолжаем делиться кейсами наших юристов. Сегодня один из основателей нашего сообщества Дмитрий Захватов сам расскажет о важной победе по уголовному делу. Год назад в сотрудничестве с литовскими адвокатами ему удалось добиться прекращения дела в отношении беженца Сергея Воронкова. Мужчина был вынужден использовать поддельный паспорт, чтобы сбежать из оккупированного Запорожья в Литву.   При этом юрист столкнулся с такими приёмами участников литовского судопроизводства, что они напомнили ему о «родных советских берёзках». В этом посте юрист расскажет о кейсе, а в следующем – об особенностях местного уголовного процесса. Всем привет! Это Дима Захватов, юрист из Литвы.   Сразу отмечу, что статуса адвоката в Литве у меня нет. Поэтому моя работа по этому делу сводилась к добыванию доказательств невиновности моего подзащитного и сбору материалов, которые характеризуют его наилучшим образом. А защиту в суде осуществляли литовские адвокаты. Такое разделение труда сделало защиту доверителя эффективнее (так как мы, россияне, лучше разбираемся в ситуации внутри РФ) и дешевле (так как час работы европейских адвокатов стоит очень дорого).   Теперь о деле. Зимой 2025 года россияне Сергей и Татьяна Воронковы нелегально пересекли литовскую границу. Когда к ним подошли пограничники, они представились, объяснили, что на родине их ждёт преследование за государственную измену, – и попросили убежища в Литве, передав сотрудникам погранслужбы свои паспорта. Это были внутренние паспорта РФ. Причём паспорт мужчины был поддельным, но с его подлинными данными. Он сам указал на это, объяснив пограничникам, что был вынужден приобрести фиктивный документ, чтобы бежать из оккупированного Запорожья.   В Запорожье супруги переехали из России незадолго до начала большой войны. Когда Россия вторглась в Украину, они решили помогать украинской стороне и стали наводчиками. А в апреле 2024 года Сергея похитили люди в гражданском. Это оказались сотрудники ФСБ. Они обвинили мужчину в госизмене, отобрали документы и на протяжении месяца держали в яме, где плохо кормили и постоянно угрожали расстрелом. Отпустили его только после того, как он признался под видеозапись в сотрудничестве с Украиной. При этом документы ему не вернули.   Это классическая история для оккупированных территорий: у следственно-судебного аппарата нет ресурсов на отработку вала оперативного материала, поэтому они добиваются «признания» и отпускают задержанных без документов, чтобы те не могли пройти блокпосты и сбежать.   Тем не менее семья решила бежать. Но для побега нужны были документы. Мужчина пытался восстановить их, но столкнулся с произвольными отказами МВД РФ. Поэтому он вынужден был приобрести фальшивый паспорт – и рискнуть выехать из страны с ним. К счастью, это сработало.   Очевидно, что в этой ситуации использование поддельного документа было оправдано. Эти действия подпадают под институт крайней необходимости. А Конвенция о статусе беженцев 1951 года запрещает наказывать беженцев за нелегальный въезд в страну, если они прибыли с территории, где им угрожает опасность, и если они сразу явились к властям, чтобы объяснить причину незаконного въезда. Более того, Верховный суд самой Литвы подтвердил, что нельзя преследовать беженцев, использующих поддельные документы для безопасного въезда в страну. Но литовские полиция и прокуратура посчитали иначе. Супругов задержали и отвезли на пограничную заставу. Татьяну скоро отпустили, а в отношении Сергея было открыто досудебное расследование по § 2 ст. 300 УК Литвы. По этой норме использование поддельного паспорта наказывается арестом или лишением свободы на срок до четырёх лет. На следующий день суд заключил мужчину под стражу. (Про литовские СИЗО я писал тут.)   Когда у супругов начались проблемы на границе, они были на связи со мной. И не зря.   Адвокат, назначенная государством, отнеслась к делу, мягко говоря, недобросовестно. Она отказалась от активной защиты, несмотря на очевидную невиновность Сергея и мои заверения в том, что я предоставлю доказательства, подтверждающие его рассказ. Поэтому семья заключила соглашение с адвокатским бюро. В тот же день защитники подали прокурору ходатайство о прекращении досудебного преследования.   Получив ходатайство, прокурор, вероятно, понял, что дело дрянь и судебных перспектив не имеет. Тогда он и адвокат по назначению срочно отправились к Сергею в СИЗО и уговорили его признать вину и согласиться на то, что в России называется «особым порядком»: то есть на формальный процесс с вынесением судебного приказа без рассмотрения дела по существу. При этом адвокатов из бюро, насколько я понял, даже не пригласили на это следственное действие. В деле отчётливо запахло «родными советскими берёзками».   Когда адвокат из бюро получил протоколы этого следственного действия, он сразу отправился к доверителю в СИЗО. Сергей понял, что произошло, и подписал отзыв своего согласия на «особый порядок». Адвокат в тот же день отправил этот документ прокурору, но тот лишь развёл руками: мол, досудебное расследование завершено и дело направлено в суд. Тогда адвокат отправил отзыв согласия прямо в суд – но судья исполнил тот же финт: мол, судебный приказ уже вынесен, и мужчина приговорён к лишению свободы на 26 суток за нарушение § 2 ст. 300 УК Литвы.   При этом в тексте приказа чёрным по-литовски было написано, что вина Сергея подтверждается тем, что по закону его вину как раз опровергает. Пограничник в своих показаниях сообщил, что супруги там же, на месте незаконного перехода границы, представились, попросили убежища, объяснили причину прибытия – и передали два российских паспорта, указав на поддельность одного из них.   Несмотря на смешной по отечественным меркам срок, мы с адвокатами решили подать заявление об отмене судебного приказа – и рассмотрении дела в общем порядке. В ходе процесса мы предъявили доказательства, подтверждающие историю доверителя. (И здесь я хочу поблагодарить всех, кто помогал нам в этом нелёгком деле!) В результате в прениях прокуратура сдалась и отказалась от обвинения. А суд прекратил дело по реабилитирующим основаниям, сославшись на институт крайней необходимости, Конвенцию о статусе беженца и даже на доклад Human Rights Watch 2025 о состоянии прав человека в России. Причём судья, немного выйдя за пределы предмета разбирательства, обосновала наличие опасности на родине не только для Сергея, но и для его супруги Татьяны.   По итогу всей этой истории хочу сказать вот что. Уголовный закон в Литве работает. Да, не идеально, но работает! Для страны, которая всего 35 лет назад победила советское рабство, это великолепный результат. Нуждающимся в помощи или юристам, желающим стать частью сообщества, сюда или на почту: chuzhie93@gmail.com

«Мы не говорим: делайте что-то сверхъестественное, мы говорим: соблюдайте собственные законы»   Один из основателей «Чужих» Михаил Беньяш дал интервью еще одному медиа — на этот раз Republic. Юрист рассказал журналисту издания:   — об ограничениях по национальному признаку, которые не позволяют ему получить статус адвоката в Литве — и почему это не мешает ему оказывать мигрантам доступную юридическую помощь: «Сейчас я могу писать процессуальные документы. Я могу заходить в некоторые процессы, на которые предусмотрены исключения Гражданским процессуальным кодексом и законом об административном судопроизводстве. Там есть узкий перечень, которому не нужен статус адвоката, но в полную силу, как в России, я практиковать не могу. Потому что русский»;   — почему каждый, даже дезертировавший участник военной агрессии против Украины, достоин защиты: «Дезертирство надо максимально поощрять. Это очень важно. Я не понимаю, какие два мнения тут могут быть. Если мы дезертира выдадим в Россию, то десять других военных не дезертируют. (...) Мы не говорим [европейским властям]: делайте что-то сверхъестественное. Мы говорим: соблюдайте собственные законы, соблюдайте Европейскую конвенцию. (...) Это не максимализм. Это часть культуры. В том числе европейской. Если в Европе об этом забыли, то об этом стоит напомнить: гарантии, которые дает Европейская конвенция по правам человека, распространяются на каждого. На каждого. Даже на злодеев»;   — о том, что не только россияне страдают от мигрантского бесправия в Литве: «Я говорю, что притесняют мигрантов. И белорусов, и украинцев. Это те, кто к нам пришел. Скорее всего, притесняют и афганцев, и эритрейцев, и арабов. Просто эти люди ко мне не приходили. И я не говорю о русофобии. Я говорю о ксенофобии. Притесняют всех мигрантов. Это отвратительно»;   — и почему, борясь с произволом со стороны европейских чиновников, не боится обвинений в «работе на Кремль»: «В Литве таких называют пятой колонной. Но я вообще на подобные сравнения и намеки не ведусь. Мы делаем то, что должны делать. Мои дела за меня говорят. Мне много чего есть рассказать в ответ на все эти информационные кампании. Я пока даже не начал выкладывать примеры того, как Литва относится к своим собственным гражданам. Если выложу, стыдно будет всем».   Интервью целиком можно прочесть на сайте Republic (к сожалению, текст под пейволлом, но на это мы повлиять не можем). Нуждающимся в помощи или юристам, желающим стать частью сообщества, сюда или на почту: chuzhie93@gmail.com

Как наш юрист вернул себе литовский ВНЖ Начинаем потихоньку рассказывать о кейсах, которые были и есть у нас в работе. Начнем со знакового дела в стиле «ты помнишь, как все начиналось». Коротко: Литовский департамент миграции лишил гуманитарного ВНЖ одного из наших юристов — Михаила Беньяша. Причиной стали две поездки в Беларусь, где он встречал и провожал своего малолетнего сына, чтобы провести с ним отпуск в Литве. С 2025 года такие поездки — основание для лишения вида на жительство в Литве, если они не были обусловлены уважительными причинами. Чтобы вернуть ВНЖ, юрист обратился за помощью к местному адвокату — тот составил и подал иск в суд. Но когда первая инстанция встала на сторону чиновников из миграционного департамента, Беньяш решил вести дело самостоятельно. Жалобу в Верховный административный суд он написал вместе с коллегой-юристом (который тоже состоит в нашей команде, но имя которого мы оглашать пока не можем). И жалоба, составленная двумя российскими юристами, возымела эффект: Верховный административный суд отменил решения первой инстанции и департамента миграции, вернув юристу ВНЖ. Подробнее: В октябре 2022 года российского адвоката Михаила Беньяша, защищавшего политических и антивоенных активистов, признали «иностранным агентом». А в следующем году в наказание за критику власти лишили адвокатского статуса. Из-за риска политического преследования он был вынужден покинуть Россию. Приехав в Литву в 2023 году, он получил гуманитарный ВНЖ и через некоторое время устроился работать сантехником. В 2024 году ему продлили ВНЖ.   Летом того же года Беньяш договорился с супругой, что их общий несовершеннолетний сын приедет к нему на две недели. Так как у матери ребенка не было действующей визы, она не могла привезти его в Литву. А Беньяш не мог въехать в Россию из-за рисков преследования. Поэтому было решено отправить ребенка прямым рейсом из Сочи в Минск с сопровождением от авиакомпании. В Минске его ждал приехавший из Литвы отец, после чего они отправились в Вильнюс. Через две недели таким же путем сын вернулся к матери.   Уже через месяц департамент миграции аннулировал ВНЖ, выданный Беньяшу. В своем решении чиновники сослались на ограничения, установленные правительством Литвы для получателей гуманитарного ВНЖ: им запрещено выезжать в Россию и Беларусь более одного раза в течение трех месяцев без объективных на то причин.   Тогда юрист обратился к местному адвокату, который подал иск в Региональный административный суд. Однако первая инстанция встала на сторону департамента миграции, не увидев в желании встретиться с сыном объективных причин для двух поездок в Беларусь.   После этого Беньяш решил вести дело сам, заручившись поддержкой коллеги из России. Они составили и подали свою жалобу в Верховный административный суд. И суд согласился, что в законе, устанавливающем ограничения, не приводится критерии объективных причин для выезда в Россию и Беларусь; что при рассмотрении ситуации Беньяша департамент миграции нарушил принцип соразмерности, аннулировав его ВНЖ после первого же формального нарушения; что чиновниками и судом первой инстанции были проигнорированы нормы закона, защищающие семью и ребенка. Суд указал, что две поездки в Беларусь были совершены по «достаточно важным причинам», поэтому решения суда первой инстанции и департамента миграции должны быть отменены. Также суд присудил Беньяшу компенсацию судебных издержек. Начиная с этого кейса, коммунальное хозяйство Литвы потеряло одного сантехника, а мигранты, живущие в Литве, приобрели еще одного юриста. Сразу после победы в суде к Беньяшу стали обращаться за помощью другие мигранты, попавшие в сложные обстоятельства — и не имеющие больших накоплений, чтобы оплатить работу местных адвокатов. Такие клиенты стали приходить ко всем из нас — российским юристам, оказавшимся в разных странах Европы. Именно поэтому нам показалось логичным объединиться в неформальное сообщество, чтобы помогать таким же бедолагам, как мы, не лишая их при этом последних средств к существованию. Нуждающимся в помощи или юристам, желающим стать частью сообщества, сюда или на почту: chuzhie93@gmail.com

В формате описания того, что у нас происходит (не с первой попытки умерив традиционную токсичность с неуместными шуточками). 1. После того как на свою виртуальную контору мы повесили виртуальную вывеску с двусмысленным и токсичным именем, то есть сказали, что «мы есть» и давайте работать, в директ канала и личку фейсбука поступили разные письма разного содержания. Несколько дней мы их разбирали, и теперь юристов, присоединившихся к сообществу, - десять. Откликнулись коллеги из Латвии, Германии, Словении, Украины, Грузии и даже Латинской Америки. Нужны еще юристы в Финляндии, Эстонии, Польше, Италии, Франции, Армении. Из всех этих стран поступали запросы на помощь. 2. Мы внимательно смотрим социальные сети коллег, иногда просим показать документы, которые они умеют делать, или решения, вынесенные с их участием. В общем-то, такие критерии оценки достаточно красноречивые. Например. Мы с уважением относимся к ИИ-ассистентам. Вообще, ИИ когда-нибудь уничтожит профессию адвоката в том смысле, в каком она существует сейчас, и это скорее даже хорошо. Но. Когда нам шлют текст, сгенерированный чатом GPT, причем без минимального белкового вмешательства, то это видно. И это как бы говорит о многом, если не о всем. В общем. Вот так - не надо. 3. Писали люди, ищущие помощь. Много. С некоторыми были очные встречи. Но весьма обидно, когда в общем-то перспективные кейсы приносят с опозданием в несколько месяцев. И тут можно повторить еще раз: в юридической практике не критически важно сделать прямо-таки идеально. Критически важно сделать вовремя. Если процессуальный срок пропущен и нет оснований для его восстановления, то этот срок пропущен. Можно, конечно, биться в закрытые двери, но вероятность пробиться крайне низкая. 4. Мы узнали, что, кроме российской, беларуской и украинской диаспор, в Литве есть еще и таджикская, которая, конечно, поменьше, но которая тоже нуждается в помощи, ибо правовая защищенность таджиков на весьма невысоком уровне. Интегрироваться им сложнее, а перспективы вернуться на родину пугают еще сильнее, чем беларусов в Беларусь. Таджикистан значительно опередил Беларусь в изничтожении любых человеческих прав. 5. Писали и те, для кого последние четыре года не прошли бесследно, - люди в тяжелом душевном состоянии. Мы это понимаем и по-человечески сочувствуем. Но то, что мы делаем, - это скорая юридическая помощь. Платная. Не работа психолога и не правозащита. Поэтому за психологической поддержкой правильнее обращаться в Ковчег, за бесплатной правозащитой - в Мемориал или Агору. 6. Мы можем немногое, но что можем - делаем. Наша ключевая задача: помочь вовремя реализовать хотя бы минимальные права. Вовремя подать жалобу, иск или апелляцию. Часто этого бывает достаточно, чай Европа - не Россия и не Таджикистан. То есть наша задача - устранение системного бесправия мигрантов, в которое зачастую они загоняют себя сами, своей неуверенностью, страхом и выученной беспомощностью. Сейчас круг наших условных компетенций - это миграционное и трудовое право. То есть то, что максимально востребовано у мигрантов. Ну и уголовное, потому что основной костяк коллектива - это криминалисты, и всякая жуткая уголовщина - это наша зона комфорта, ностальгии и тихой радости. 7. И финальное: все консультации и подготовка документов - платные. Спасибо за внимание, работаем дальше. Нуждающимся в помощи или юристам, желающим стать частью сообщества, сюда или на почту: chuzhie93@gmail.com

«Есть большой пласт обездоленных, которые стоят перед выбором: либо продать почку, чтобы заплатить адвокату, либо примириться с бесправием»   Михаил Беньяш сходил на стрим SOTA, где рассказал, как и почему возникла идея создать сообщество русскоязычных юристов, которые будут помогать мигрантам в Европе.   Если попробовать кратко пересказать суть разговора, то речь шла о том: -- как Михаила, уже год работавшего сантехником в Вильнюсе, лишили ВНЖ, чем вынудили его вспомнить, что вообще-то он юрист; – как после победы в суде к нему стали обращаться люди, нуждающиеся в юридической помощи, но не имеющие средств на высокие гонорары местных адвокатов; – как осознал масштаб правовой незащищенности мигрантов из России, Беларуси и Украины, увидел признаки возникновения «балтийского маккартизма» – и понял, что нужна системная работа в этой сфере; – почему минимальные, но вовремя оказанные юридические услуги зачастую эффективнее помощи дорогих адвокатов, на которых у вас нет денег здесь и сейчас; – почему отсутствие адвокатского статуса не мешает русскоязычным юристам оказывать помощь мигрантам.   Слушайте разговор целиком здесь (ссылка с таймкодом) Если вам нужна юридическая помощь — пишите в личные сообщения канала. Если вы юрист и хотите стать частью нашего сообщества — пишите туда же.

Право для всех.  И справедливость тоже должна быть для всех, даже для мигрантов на которых в Европе смотрят как на ксеноморфов. Потому что они не ксеноморфы, а человеки у которых есть права. И защищать эти права не стыдно, а более чем нормально и правильно. И если за права не бороться, то возникает системное бесправие, от которого страдают не только «чужие», но и очень две свои. Наш первый ролик именно о том, что не надо боятся защищать свои права.

О чем и зачем.  Этот канал исключительно утилитарный и предназначен для обеспечения мигрантов из России, Беларуси, Украины и других стран, живущих в Европе, доступной юридической помощью. Правозащитные организации с этим, признаемся, справляются не очень хорошо. Местные адвокаты тоже не всегда блещут, а те, что блещут, выставляют такие гонорары, что хоть почку продавай. В результате чего в среде мигрантов возникает такое явление, как системное бесправие. Далеко не у всех интеграция идет успешно, а в некоторых странах (пальцем показывать не будем) интеграционная политика сведена к имитации, и по этой причине многие мигранты, несмотря на все свои усилия, чувствуют себя чужими. Да еще и популизм некоторых правых политиков строит стену между мигрантами и гражданами стран, в которых они живут. И как результат: юридическая защищенность чужих находится на критически низком уровне. Мы это знаем. Мы сами через это проходили. Но поскольку мы всё еще юристы, себя нам защитить удалось. И вот пройдя через европейские суды, мы поняли, что квалификация у нас всё еще есть, опыт релевантен, европейское право - вполне себе постигаемо, и, самое главное, доступная юридическая защита в мигрантской среде очень востребована. Чужие - они не ксеноморфы, не орки, не генетические рабы. Чужие - тоже человеки.  И чужие тоже имеют право на право. Особенно низкой юридическая защищенность  чужих проявлется в миграционных и трудовых правоотношениях. Поэтому мы не просто возвращаемся в профессию (мы уже вернулись), но и пробуем создать площадку в сети, в которой те, кому нужна защита, могут найти тех, кто их станет защищать. И наоборот. И это не правозащитный проект. И вообще не проект. Никакой правозащиты с заявками, грантами, отчетами и прочим. Только гражданские правоотношения: договор, оплата, работа. За деньги, но за такие, которые можно достать без краудфандинга и продажи органов. Несмотря на адвокатскую монополию в Европе, консультировать и составлять юридические документы типа иска в суд или апелляционной жалобы мы вполне себе имеем право. В постах этого канала мы будем рассказывать о реальных делах, которыми занимаемся, об успехах, которые уже есть, и о несправедливости, которой гораздо больше. Одновременно будем рассказывать о юристах, которые захотят к нам присоединиться, и об открытых заявках-предложениях на защиту. То есть считайте это чем-то средним между телеграм-биржей и таверной на планете Неварро, в которой Гриф Карга раздавал заказы охотникам за головами. Обсуждение кейсов, адвокатские байки, кринжатина из судебных решений и ржака — в комментах канала.  Заявки на поиск юриста через канал - в личные сообщения канала.  Заявки на то, чтобы войти в пул юристов - в личные сообщения канала. Первоначально мы хотели не делать премодерацию юристов, но потом решили подстраховаться от мошенников. В общем, таков путь, и другого пути у нас для нас нет.  Михаил Беньяш (Литва) Тимур Филиппов (Норвегия) Дмитрий Захватов (Литва) Адвокат № 4  Юрист № 5

Channel created