contemporary hard

И ещё новость: сегодня я начинаю следующую главу в новом Gorki и официально вступаю в должность Head of the Artistic Director's Office. Это приносит другой уровень ответственности и возможностей. Что я чувствую — оглядываюсь назад и понимаю, что каждое моё решение в прошлом было сделано верно и привело меня туда, где я хотел быть. От этого будущее предвкушается ещё более чарующим.

and just like that, дорогой читатель, вчера мы наконец-то объявили программу нового Gorki (Maxim Gorki Theater), старт которой намечен на 4 сентября. Даже не верится — полтора года упорной работы, переговоров, встреч, перелётов, писем и упрёков, нежности и договорённостей, идей и безумных идей, мечт! И всё это уложилось в один час двадцать минут презентации на сцене театра, в присутствии более сотни гостей и журналистов. Новая программа, новый ансамбль, новые художники. Sarkis — в диалоге с великим польским театральным режиссёром Tadeusz Kantor. Marco Fusinato, отталкиваясь от Heinrich von Kleist, превращает сцену в большой перформанс — настоящий deep noise. Ulrike Ottinger ставит The Hearing Trumpet Leonora Carrington — спустя 40 лет после встречи с художницей и писательницей. Nicole L'Huillier архитектурно работает со зданием. Göksu Kunak ставит «Весну священную» Стравинского, продолжая исследование тела, ритуала, экстаза и контроля. Sebastian Baumgarten подступается к тексту Time Shelter болгарского писателя Георгия Господинова, отмеченному международным «Букером». Constanza Macras— известная хореографиня, в том числе по хореографии к фильмам Poor Things (2023) и The Favourite (2018) — обретает новый дом в Берлине, в нашем театре. И многие другие: Theda Nilsson-Eicke, Tamer Yiğit, Leila Hekmat, Marie Schleef, Yael Bartana, Sandra Hüller. Программа начинается на сцене — но там не заканчивается. Она движется через разные места и точки, пересекая пространства. Для нового Gorki Берлин — не закрытая национальная рамка. Берлин — это интернациональный, постмиграционный, конфликтный, уставший, злой, многоязычный город. «Gorki» и «Berlin», слова множественного числа: их произносят в единственном, но подразумевают множество. Будем наблюдать!

У российского павильона на Венецианской биеннале тем временем начался протест арт-группы Pussy Riot (признана в РФ экстремистской организацией).

💪💪💪

Но вот что важно заметить: биеннале превратилась в площадку мягкой силы для антидемократических стран. И проблема, в том, что сделало эту ситуацию возможной, в том числе благодаря структуре и системе финансирования. Более того, со смертью куратора основного проекта Койо Куо образовалась пустота там, где прежде сложные процессы регулировал, медиировал, брал ответственность условный арбитр. В нынешней ситуации биеннале лишилась именно этого голоса. Это наглядно показывает, насколько подобный форум нуждается в кураторской практике, которая прежде всего служит мостом между идеей и организационными процессами. Я бы даже сказал — в постоянной практике переговоров по сложным и чувствительным темам. И вот главный аргумент, к которому я склоняюсь — как человек, проживший этот процесс от начала до самого открытия: основной вызов и разлом проходят именно по ценностным ориентирам и структуре самой биеннале. Это гигантский организм, устроенный скорее хаотично, порой бесформенно, с огромной командой и аккумулированными вокруг ресурсами. Всё это порождает её уникальный формат, анархизм в процессах, непрекращающуюся череду хаоса — который, впрочем, нет никакого смысла контролировать. Это можно, с одной стороны, расценивать как формулу демократизма, а с другой — как войну всех против всех, фаворитизм и коррупцию. Как следствие, без ценностных ориентиров и глобального видения всё это приводит к бюрократическому мышлению, на основе которого и принимаются ключевые решения. Похоже, мы наблюдаем точку разрыва модели, существовавшей последние десятилетия. Честно сказать, структура попросту себя изжила. Необходима глубокая реформа, возвращение к демократическим ценностям, свободе и правилам, которые оставались значимыми и которыми дорожило не одно поколение художников, кураторов, продюсеров и всех, кто был и останется причастным к одному из самых значимых событий в искусстве. но, может быть, мы уже проиграли и Венецию — и настало время оставить её в покое с её садами, павильонами и бесчисленными мостами, где туман по зиме накрывает тебя с головой и всё кажется таким неважным, таким мерцающе бессмысленным, но чертовски красивым.

Дорогой читатель, это Дмитрий, и я по доброй традиции — вновь здесь. По пути из Милана обратно в Берлин итальянский дух накрыл меня с головой, и я вспомнил, как два года назад мы открывали немецкий павильон на Венецианской биеннале. И вот завтра — открытие Венецианской биеннале. Накануне произошло сразу несколько событий, которые привели к самоотставке международного жюри, и впервые именно посетитель станет тем, кто определит лучший павильон и художников основного проекта. Но честно говоря, петь оды Венецианской биеннале совершенно не хочется. Думаю, все события — до и после — уже вынесли вердикт: биеннале, сам её принцип и формат находятся в глубоком кризисе. Венецианская биеннале за последние сто с лишним лет переживала самые разные проблемы и кризисы. Но мне кажется, что множественный кризис, накрывший биеннале в этом году, это симптом всей индустрии. И рассматривать его лишь через оптику «давайте бойкотировать Израиль, Россию, США» невозможно.

Вчера везде вышли новости о том, что 22 января умерла Мэриан Гудман; ей было 97 лет. И все говорят, что рынок утратил одну из своих основ, целый столп, не просто известную галеристку. Ушла женщина, которая десятилетиями держалась на вершине сектора: а там женщин заметно меньше, чем мужчин. Очень интересны в ее жизни вот какие цифры. В 1965 она запустила свое издательство Multiples, Inc. – ей было около 37. В 1977 открыла галерею – в 49 лет. Это к вопросу о том, когда начинать новое в жизни поздно. Круто, конечно, начать с тиражного искусства и книжек, войти в рынок прагматично, через более массовое распространение, сразу строить экономику оборота, масштабирования. Дальше она сделала ставку на европеиских авторов и концептуальность; это в США надо было буквально привозить и встраивать в систему. В некрологах повторяется эпизод с Марселем Бротарсом: желание дать ему площадку стало-де едва ли не главным поводом к открытию Marian Goodman Gallery. Ну а дальше имена все просто как на подбор: Йозеф Бойс, Марсель Бротарс, Блинки Палермо, Зигмар Польке, Герхард Рихтер, Ансельм Кифер, Георг Базелиц, Пьер Юиг, Джули Мехрету, Стив Маккуин, Габриэль Ороско, Уильям Кентридж, Джефф Уолл, Ринеке Дейкстра, Маурицио Каттелан. Феноменальная зона влияния, феноменальные карьеры — и все отмечают, насколько Гудман была умной, тонкой, заботливой и невероятно настойчивой, добивалась для «своих» лучших условий, музейной представленности, цен, форматов и т. п. Вот о чем я думаю. На верхнем этаже арт-рынка успешных женщин по-прежнему меньше, чем мужчин, сколько бы ни говорили, что искусство — это “женская тема”. С уходом Гудман становится только заметнее, сколько в отрасли держится на конкретных людях, а не на красивых разговорах про экосистему. Ну какая экосистема может заменить такую личность: то есть связи, знания, наметанный глаз?

январь выдался бешеным на командировки и поездки, выходные я проводил то в поездах, то в самолётах. но выезд в Афины я запланировал ещё в октябре! и, как назло, разболелся перед самолётом, поэтому провёл время здесь в каком-то пограничном состоянии. причиной моего побега в Афины стала премьера Requiem for the End of Love в Греческой национальной опере. в этот вечер эмоции и силы словно отступили, и я просто позволил музыке, движению, телу высвободить всё то, что я так долго носил в себе. премьера поразила меня полностью, по мере того как перформанс разворачивался передо мной, температура лишь усиливалась. поразительно хрупкая, меланхоличная работа. LOVE IS SLOW. SHE KISSES THE DEAD. SHE ONLY KISSES, KISSES, AND REVIVES THE DEAD. травма, вызванная смертью близких друзей от СПИДа, так и остаётся неразрешённой, а страх продолжает преследовать любовные жизни целого поколения. Ркжиссёр: Димитрис Папаиоанну Музыка: Йоргос Кумендакис Дирижёр: Теодор Курентзис