Танцы • Хореография

Ранее писал здесь, что урвал билеты на «Хору» Охада Нахарина за много-много денег и очень ее жду. В общем, дождался. Это было невероятно. Я довольно часто пытаюсь после спектакля понять, что именно мне понравилось: хореография, музыка, свет, исполнение. Здесь разбирать на части вообще не хотелось. Ты просто довольно быстро оказываешься внутри происходящего и остаешься там до конца. Эмоции — где-то на максимуме. «Хору» показывала труппа Дианы Вишнёвой. Сама Диана тоже была в зале — сидела в ложе, совсем близко. Попытался сделать фотографию, получилось не очень качественно, не буду делиться. А отдельно поймать ее уже не успел после концерта. Был замечен Владимир Варнава в зале. И отдельное наблюдение: Диане Вишнёвой 50 лет, и выглядит она просто великолепно. В какой-то момент начинаешь подозревать, что многолетняя жизнь внутри танца все-таки дает какие-то бонусы, о которых нам не рассказывают. А «Хору» теперь хочется увидеть еще раз. Уж очень понравилось.

Зачем взрослому человеку начинать танцевать, если он уже точно не станет профессиональным танцовщиком? Или станет? В детстве такого вопроса обычно не возникает. Ты ходишь на занятия, готовишься к концерту, потом к следующему, едешь на конкурс, учишь новую постановку. Постоянно находишься в процессе. Все время есть какая-то цель и ощущение, что ты куда-то движешься. А взрослому человеку обязательно нужно объяснить даже самому себе, зачем он тратит несколько вечеров в неделю на танцы. Для здоровья? Чтобы похудеть? Стать гибче? Может быть, потом преподавать? Думаю, что можно просто танцевать. Мы вообще как-то слишком привыкли искать пользу во всем, чем занимаемся. И на этом фоне полтора часа в зале, после которых у тебя нет ничего, кроме мокрой футболки, уставших ног и хорошего настроения, выглядят почти бессмысленно. Но, возможно, в этом гораздо больше смысла, чем может показаться на первый взгляд. Удовольствие от самого причастие к танцу.

Наткнулся на фрагмент, где Акрам Хан говорит очень интересную мысль: «Техника — это просто инструмент, язык, с помощью которого человек рассказывает историю. История — не про форму. Она всегда про тебя. Мне нравится видеть на сцене людей, а не актеров или танцовщиков».

Почему человек вообще танцует? Не профессионально. Не для сцены. А в принципе — почему почти у любой культуры в истории человечества появлялся танец? Психотерапия и исследования тела дают довольно интересный ответ: движение для человека — это один из самых древних способов проживать эмоции и чувствовать связь с другими людьми. Еще до того, как мы научились нормально объяснять свои чувства словами, тело уже умело показывать страх, радость, тревогу, близость, агрессию, желание быть частью группы. Музыка включается — и тело часто реагирует раньше головы. Кто-то начинает отбивать ритм ногой, кто-то качается в такт, кто-то вообще не может спокойно стоять на месте. Как будто внутри нас до сих пор остались привычки наших предков, что движение — это естественный способ что-то прожить. Исследования по танцевально-двигательной терапии вообще связывают танец с регуляцией эмоций, снижением тревоги, ощущением контакта с собой и другими людьми. Думаю, что человек начинает танцевать не потому, что хочет научиться движениям. А потому что внутри есть что-то, чему стало тесно оставаться только в словах. И тогда тело просто подключается к разговору.

Недавно писал про ожидание «Хоры» Охада Нахарина и про «Свадебку» на Dance Open. А теперь вот пришлось раскошелиться еще и на «Татьяну Ларину» в Театре на Литейном — слишком уж подкупил рилс в запрещенной сети. Люблю такую густую, тревожную атмосферу, немного мрачную, почти давящую. Да и что скрывать — я вообще очень падок на красивую картинку. Это не просто пересказ «Онегина», а попытка посмотреть на историю именно глазами Татьяны. Не как на школьную классику, а как на очень живое и болезненное взросление человека, который слишком чувствителен. Театр описывает спектакль как разговор о внутренней свободе, выборе и цене искренности — и, если честно, сейчас это как никогда акутально.

Мне кажется, что те, кто занимается танцем, взрослеют чуть раньше. Не потому что танец делает тебя каким-то «избранным». Скорее потому, что ты очень рано попадаешь в мир, где все устроено немного иначе, чем снаружи. В обычной жизни между людьми долго сохраняется дистанция, особенно в подростковом возрасте. А в танце ты довольно быстро привыкаешь, что тело — это просто часть работы. Как в медицине: пол вроде бы есть, но в процессе он перестает быть чем-то запретным или загадочным. Есть поддержки, контакт, переодевания, репетиции, усталость, синяки, сцена — и все это становится обычной частью жизни. Привычкой. Плюс появляется ощущение какого-то отдельного мира. Закулисье, поездки, конкурсы. Люди вокруг видят только концерт и красивую картинку на сцене. А вся настоящая жизнь танца остается за кулисами: бесконечные репетиции, нервы перед выходом, разговоры в коридорах, локальные шутки, чувство единства, когда вы вместе проживаете что-то важное. И мне кажется, это правда сильно меняет человека. Ты раньше привыкаешь к ответственности. Учишься держать себя на публике. Начинаешь иначе относиться к культуре, к людям, к собственному телу. При этом внутри все равно остаешься обычным человеком, который так же сомневается, боится и ошибается.

Есть постановки, где тебе с первых секунд пытаются рассказать историю. А есть те, которые работают иначе — через состояние, музыку, ощущение присутствия рядом с чем-то очень хрупким и живым. В начале июня в петербургском Доме Радио как раз покажут такой спектакль — «Свет и тень» (Lumen et Umbra). Это российская премьера постановки на музыку сюит для виолончели соло Иоганна Себастьяна Баха, которую исполняет виолончелистка musicAeterna Мириам Пранди вместе с артистами musicAeterna Dance Еленой Лисной и Максимом Клочневым. И мне нравится, что здесь нет попытки «объяснить» зрителю сюжет. Хореография Алексея Слуцкого, Елены Лисной и Максима Клочнева скорее существует внутри самой музыки Баха — как разговор света и тени, напряжения и тишины, двух сил, которые не могут существовать друг без друга. Вообще в этом есть что-то очень честное про хороший танец. Не все важное должно проговариваться напрямую. Иногда достаточно музыки, движения и правильного пространства, чтобы человек сам почувствовал нужное состояние. Показы пройдут 5 и 7 июня в Доме Радио. Билеты

Те, кто с детства занимается танцами, часто привыкают к одной опасной мысли: все должно быть идеально. Сцена не любит огрехов. Зеркала в зале видят все. Здесь недотянул, тут не докрутил жете, здесь линия недостаточно чистая. И самое неприятное — чаще всего все это замечаешь не педагог и не зритель, а ты сам. Такая привычка редко остается только в зале. В какой-то момент начинаешь так же относиться и к жизни: ошибаться становится почти стыдно. Оступиться — уже роскошь. Кажется, что никто не должен увидеть, как ты где-то «не дотянул». И это, кстати, не просто ощущение. В различного рода исследованиях про танцовщиков и артистов балета перфекционизм вообще встречается регулярно: постоянный контроль тела, визуальная оценка, высокие требования к себе и страх ошибки постепенно становятся частью характера. Хотя самое странное в другом. Танец вообще-то не про идеальность. Он про жизнь, эмоцию, присутствие, движение. Просто по дороге к этому многие так долго пытаются все сделать «правильно», что иногда забывают, зачем вообще выходили на сцену.