В защиту нудных людей

Не быть "мясным прокси". Во взаимодействии с техническими средствами связи, особенно такими умными, как компьютер, смартфон, а сейчас и с ИИ, который живёт во всех них, я понял, что самый рабочий принцип – это не быть "мясным прокси". Образ взят у одного программиста, ссылку на которого, к сожалению, не найду. Не быть посредником и средством для них. Такое сравнение намеренно неприятно, но часто именно так бывает. Не телефон для человека, а человек для телефона. Телефон требует: посмотри, заряди, нажми, одобри, установи, скачай, купи. А сейчас умные помощники или агенты на компьютере тоже просят: подтверди, сделай, вставь, нажми. А всё-таки человек не для этого создан, и очень плохо, когда средства становятся тем, кто диктует условия. Ещё несколько лет назад видел картинку: человек стоит у зарядки, у розетки с телефоном, и на вопрос, что ты делаешь, говорит: «Я заряжаю телефон». Не хочется быть мясным прокси, хочется быть человеком.

Когда я заводил свой канал или до этого писал ВКонтакте, думал, что буду писать умные интересные мысли. Всем будет интересно их читать. Однако чем дальше, тем больше понимаешь, что одно дело думать "умные мысли", а другое дело — формулировать и писать для людей. Это две большие разницы :). Во втором случае, понимаешь, что мало оказывается, что есть сказать. Или криво. Тем не менее, формулировать и делиться мыслями надо, пусть они и не такие умные, как звучат внутри. После долгого затишья будем продолжать.

Когда конструктивисты говорят об «изобретённой традиции», они как бы предполагают, что лояльность членов сообществ, стоящих на этих традициях, есть следствие изобретения. Таким сообществам сразу хочется меньше доверять. Таким традициям сразу не хочется следовать. Но ведь даже если согласиться ограниченно с хобсбаумовским изобретением традиции, крайне трудно доказать, что лояльность сообществу вытекает из этого самого изобретения, а не наоборот. Стоит лишь поменять вещи местами и сказать: «изобретение традиций есть продукт коллективной лояльности членов сообщества» и всё сразу предстаёт в ином свете. Изобретенная традиция превращается в миф, в возвышенном, лосевском смысле этого слова. Традиция не изобретена, она становится воплощением верности членов сообщества друг-другу и их единому представлению о себе. Не лояльность является продуктом мифа, а миф является продуктом лояльности. Стоит это признать, как сообщество сразу предстаёт не слепленным на ходу конструктом, но мистическим союзом, верность которому не инструментом для управления массами, но возвышенным чувством, укоренённом в трансцендентном. Всё ж таки конструктивизм — безнадёжно левацкая темка. Хотя и методологически полезная.

30 июня в 19:00 Разговор длиною в жизнь / Концерт Павла Федосова в Клубе «В поисках смысла» / Москва, СФИ, Клуб «В поисках смысла»/ Online & Offline Клуб «В поисках смысла» при Свято-Филаретовском институте — это пространство встреч и поиска смыслов. Мы собираемся, чтобы говорить о главном, всматриваться, спорить, находить ответы. А иногда — чтобы просто слушать и быть вместе. В конце месяца закрываем сезон. В этот вечер приглашаем вас не на лекцию и не на дискуссию, а на концерт Павла Федосова. Будем слушать песни о встречах, которые меняют людей. Иногда радостных, иногда тяжёлых, но каждая открывает новую глубину жизни. Концерт Павла — это всегда не просто выступление, а пространство для размышления и общения. Скажем несколько слов и о том, что пережили вместе в этом сезоне, о том, что было важным. И будем подпевать. Регистрация на сайте Клуба #Клуб_В_поисках_смысла

Всегда с большой радостью слушаю песни Павла. Ну а вживую, это просто супер. Кто может во вторник - крайне рекомендую!

Кстати, я ищу учеников на следующий год. Пишите, если кто-нибудь есть на примете, чтобы просидеть целый год вот на таком вайбе:)

Саша, классно рассказывает. Рекомендую!

Купил в аэропорту книжку популярного американского историка XX века и дважды пулитцеровского лауреата Хофштадтера «Параноидальный стиль в американской политике», изданную в серии «Современная классика». Книга разбирала радикальную правую повестку своего времени (50-60е) от маккартизма до Общества Джона Бёрча, возводя её к давней традиции антимасонских и антикатолических паник американского общества. Рассчитывал на музейный экспонат про давнишних чудаков. Зачитался. Оказывается за шестьдесят лет описанное переехало с обочины интеллектуальной истории в центр и говорит оттуда вполне респектабельным голосом. 1.     По Хофштадтеру «параноидальный стиль» не требует, чтобы враг был выдуман. Масоны существовали, с ложами и влиятельными членами; «финансовая власть» Ротшильдов была вполне настоящей. То есть конструирование «паранойи» - взять нечто крупное и непрозрачное и вменить ему единый тотальный замысел, управление и возможности. Нужен настоящий "храм", чтобы повесить на него убедительный заговор. 2.     Вся подмена умещается в пяти глаголах, которые стиль смешивает: способен теоретически, может, хочет, готовится, сделает. Первые два дёшевы, приписать их можно кому угодно. «Сделает» дорого и требует доказательства. Фокус в том, чтобы оплатить дорогой вывод дешёвой монетой и проскочить единственные актуальные для анализа вопросы: хочет - готовится. 3.     На примере ИИ: «Система теоретически способна выйти из-под контроля» превращается в «ИИ уничтожит человечество к 2027 году» или «модель хорошо обрабатывает текст» в «ИИ заберёт все рабочие места, требующие работы со словом». И стилем этим говорят все, от думеров про вымирание через политиков про фейки до профессионалов творческих профессий про кражу. Каждый оформляет персональный апокалипсис по подписке. 4.   У паранойи всегда есть прямой бенефициар. Это тот, кто пугает. На прошлой неделе Anthropic выпустил Claude Fable 5, отрекламировав собственный продукт как потенциально «катастрофический». Через три дня правительство США приняло это буквально и накрыло модель экспортным контролем как оружие. После чего та же компания стала объяснять регулятору, что уязвимость мелкая и давно известная. «Разрушительный эффект» максимален в пресс-релизе и минимален в письме регулятору. А фоном идёт заявка на IPO с оценкой под триллион, и для неё фраза «мы построили нечто столь опасное, что государству пришлось обращаться с ним как с боеприпасом» - доходная строка в проспекте. Запрет сработал рекламой. 5.     Похожий двигатель крутился в пандемию. Спор о пропорциональности - что «решает» та или иная мера и по какой цене переписывался в моральную вину за смерть: сомневаешься в закрытии школ, значит, хочешь смерти стариков. Срединную позицию упразднили, сдержанности оставляли две роли на выбор: недооценка или предательство. Зеркало работало исправно: на другом полюсе любая принятая мера записывала тебя в «овцы» и пособники  тирании. Здравый смысл задавили с двух сторон, морализация удобно глушила любой анализ затрат и результатов. Примерно это происходит со всеми феноменами повестки от климата до "неизбежной войны" России с Европой. 6. Как «обочина» Хофштадтера стала центром?  Чудак прошлого печатал памфлеты на ризографе; сегодня алгоритмическая выдача сама отбирает параноидальный аффект, потому что ужас даёт вовлечённость, а вовлечённость продаётся. Маргинальное не стало правдивым или убедительным, его повысили за просмотры. Развести пять глаголов уже некому: прыжок от «мог бы» прямо к «сделает» мгновенен и бесплатен, тогда как различение требует удержанного внимания, которого общество рассеянного внимания лишено. 7.     Забавно, что тот самый ИИ, который вот-вот станет богом и «всех убьёт», уже работает, производя алгоритмы формирования лент, которые и кормят этим «ужасом». Продвигают ИИ-паранойю ровно те,  кто на ней зарабатывает. Угроза настоящая, просто скучная и уже наступившая. Хофштадтер стал «современным классиком» честным способом: человечество доросло до его модели. Получается, «здравый смысл» первое, что приносят в жертву любому апокалипсису. И неважно, чьему.

К разговорам о патриотизме сегодня хотелось бы добавить, что дата 12 июня позволяет праздновать каждому своё или даже всё сразу. Одним – принятие декларации о суверенитете РСФСР (как символическое освобождение от советского ига), другим – ДР первого российского императора Петра I, третьим – перенесение мощей святителя Филиппа, митрполита Московского. Последний мне кажется образцом деятельного патриотизма в максимально хорошем смысле, а событие перенесения мощей – прекрасным и продуктивным актом признания вины. Темже ему любовию вопием: — Я́ко вои́стинну Боже́ственною и непреобори́мою си́лою Уте́шителя обо́лкся, / гро́мом слове́с твои́х разруши́л еси́ кре́пость льсти́ваго, / сто́лп Правосла́вия непоколеби́м яви́ся, / на зла́це кра́сне оте́ческих преда́ний пребыва́ти ста́до свое́ наставля́я тве́рдостию ра́зума непрекло́нно, / по и́стине побора́я, му́жески царя́ обличи́л еси́, / и́мже в заточе́ние отсыла́емь, непра́ведно от престо́ла отгоня́ешися, / но́в, я́ко вторы́й Златоу́ст, о́наго бо подо́бник по́двигом показа́ся, блаже́нне. / Во изгна́нии мно́ги ско́рби и беды́ подъя́л еси́, / до́блественне терпя́ разлуче́ние вруче́ннаго ти́ ста́да, / о не́мже страда́льчески кончи́ну подъя́л еси́; / к нему́ же дне́сь а́бие Бо́жиим манове́нием возвраща́ешися ра́достно, / чудесы́ озаря́я вопию́щих ти́ ве́рою: / спаса́й на́с те́плым свои́м предста́тельством, // я́ко учени́к Бо́жия благода́ти. Икос службы перенесения мощей - Александр Литовченко. «Алексей Михайлович и патриарх Никон перед гробницей святителя Филиппа». 1886

Почти неделю с нарастающим недоумением читал комментарии к папской "энциклике про искусственный интеллект": "Папа велел разоружить ИИ", "Папа против биг-теха", "на презентации был человек из Anthropic". Очевидно, документ за пределами пресс-релизов мало кто читал, хотя стоило бы. 1⃣ Вся социальная доктрина католической церкви от Льва XIII стояла на молчаливой схеме: есть капитал, есть труд, есть государство-арбитр, к которому можно апеллировать в интересах гармонизации противоречий. Лев XIV эту схему хоронит прямым текстом. В 71 параграфе: высший уровень в цифровом мире - не государство, а крупные технологические игроки, осуществляющие фактическую власть над условиями повседневной жизни. На вершине частный актор без обязанности перед общим благом и без механизма подотчётности. Комментаторы прочли это как жалобу на корпорации. Это не жалоба. Это признание, что арбитра больше нет, сделанное институтом арбитража так то. 2⃣ Параграф 98. Современные системы ИИ "скорее выращиваются, чем строятся". Разработчики создают рамку, внутри которой интеллект растёт, и внутренние процессы этих систем неизвестны даже их создателям. Из этого Лев делает ход, который для богословского жанра серьёзнее, чем кажется: раз артефакт непрозрачен даже автору, ответственность переносится с использования на проектирование. Вопрос "хорошо ли мы это применяем" заменяется вопросом "кто ответственен за критерии проекта". 3⃣ "Разоружить" прочли буквально, как про автономное оружие. В параграфе 110 сказано другое: разоружить ИИ значит освободить его от логики вооружённой конкуренции, которая сегодня не военная, а экономическая и когнитивная. Гонка за всё более мощными алгоритмами и большими датасетами ради коммерческого и геополитического доминирования. И тут же отрицание императива Долины, состоящего в том что техническая мощь автоматически даёт право управлять. Там - способность построить приравнена к праву устанавливать правила. Папа против. 4⃣ Параграф 106 легитимирует замедление как позицию. Призыв к более медленному темпу внедрения ИИ Лев отдельно оговаривает: это не противодействие прогрессу, а ответственность. Тезис неудобный: между скоростью технического роста и медленным созреванием норм, институтов и самого общественного осознания есть разрыв, и закрывать его надо не ускорением второго, а торможением первого. Иногда правильно притормозить, и это не трусость перед будущим. 5⃣ Параграфы 67 и 108 заводят данные, алгоритмы и обучающие корпуса под старейший принцип доктрины про всеобщее назначение благ, где у Отцов Церкви частная собственность никогда не была абсолютной. Прямая формулировка: собственность на данные не может оставаться исключительно в частных руках, данные есть продукт многих и должны управляться как общее благо. 6⃣ Параграф 109 про скрытых, часто эксплуатируемых работников, поддерживающих алгоритмические системы. Разметчики, модераторы, кликворкеры. Единственное место, где их хоть кто-то заметил кроме таблоидных статей "кенийских тестировщиков заставляют смотреть порно, на котором учат ИИ". Не уволенные автоматизацией, которых обсуждают все, а невидимый труд внутри самой машины. Раздражение "технооптимистов" объяснимо, если читать энциклику не как памфлет про роботов. Антропологическое ядро документа прямо противоречит базе.  Лев пишет, что строить ради общего блага значит принимать пределы и слабость человека, не считая их ошибкой, подлежащей исправлению. Для проектов, чья религия — преодоление конечности, смерти и биологического предела - это отрицание главного. Вот и различие самого Льва с предшественником Франциском. Франциск спрашивал: справедливо ли это распределено и бережём ли мы общий дом. Лев спрашивает: кто здесь автор, кому он подотчётен и не присваивает ли он себе право быть Богом. Вопрос о власти и об идолопоклонстве. Образ Вавилонской башни против "восстановления Иерусалима", на котором держится весь текст, не про технологию. Он про того, кто и с какими идеями берётся "достроить до неба" и чьим именем списываются "необходимые жертвы".

В ожидании государя Я не раз отмечал, что монархии я симпатизирую в первую очередь по эстетическим причинам, хотя хватает рациональных, духовных и прочих других. Однако я никогда не считал разумной позицию «коронуем хоть кого-нибудь». Как по мне, лучше уж монархия с пустым троном. И ожиданием достойнейшего. Это избавит от навязчивого стремления увидеть монарха у любом публичном лидере, харизматике, диктаторе. Избавит от вечного упования на то, что чудесное «возвращение короля» вот-вот случится и решит все наши проблемы. Наличие пустого трона внезапно зримо переложит ответственность на народ. Государь вернётся, но пока этого нет, нам надо научиться жить самим. Любой, кто держит власть сейчас — «всего лишь наместник». Он не свят и не сакрален. Отношения монарха с народом — прямые. Это хранит народная память. Это много раз демонстрировала история. Иван III забирал Новгород на энергии народной поддержки, которая помогла сломать сопротивление купеческой элиты. В годы Гражданской войны появления «кулацкого царя» боялись большевики (цитата Троцкого по этому поводу спорна, однако сама мысль верна). Даже в древнем Риме основным интересантом возможного возвращения из изгнания царей был плебс. Удивительно, но монархия требует сознательного народа. Солоневич называл эти союзом самодержавия и самоуправления. И пустой трон может стать прекрасным инструментом воспитания, импульсом к взрослению. Зримым напоминанием, что «взрослые теперь мы». Парадоксально, однако государь вернётся только когда мы научимся жить без него. А это возможно через лишь самоуправление, развитие горизонтальных связей, способности к самообороне, экономической взаимовыручки. Избавление от мифа, что вернется некий «абсолютный властитель» который железной рукой наведёт порядок — одна из главных задач современного русского монархизма и консерватизма.

Постлиберализм сейчас в большой моде, и полезно понимать, откуда он приехал. Корни у него почтенные - реакция против Просвещения, линия Бёрка и де Местра, которые 200 лет назад объясняли, что рационализм и права человека разъедают традицию. В 2010-х католические традиционалисты завели блог The Josias, где разрабатывали интегрализм - учение о слиянии политической и духовной власти. К ними примкнули несколько уважаемых гарвардских юристов и политологов, которые придали всему этому академический лоск. В 2018-м вышла книга Денена «Почему либерализм провалился» -бестселлер, который вывел постлиберализм в мэйнстрим. Дальше National Conservatism, паломничества к Орбану, журнал First Things, в 20х - интеллектуальная мода правого фланга. И вот выходит книжка, называется внезапно «Why Postliberalism Failed» за авторством католиков Паттерсона и Хоуза, вполне лояльных идее. Постлиберализм толком нигде не победил, а ему уже собственные изобретатели выписывают свидетельство о смерти. Повод хороший, чтобы разобраться, по кому, собственно, поминки. Суть постлиберализма: умные консервативные люди посмотрели вокруг, увидели атомизацию, разводы, одиночество, торговые центры вместо церквей, и сделали вывод: виноват либерализм и принцип нейтрального государства, которое не лезет в вопросы частной жизни. Лекарство предлагается соответствующее - пусть государство в эти вопросы полезет. Возглавит, так сказать, духовное возрождение. Что характерно, предлагают это люди, которые в других местах своих текстов очень убедительно объясняют, почему чиновнику нельзя доверять даже школьную программу. Авторы книги выкладывают на стол историю. Раз постлиберализм так по идее хорош, давайте посмотрим, где его уже пробовали. Достают Виши и Салазара. Достают бразильских интегралистов, которые ездили к Муссолини опытом обмениваются. Оказывается, идею «государство прививает населению правильную духовность сверху» в XX веке реализовывали неоднократно с неизменным результатом. Орбан. Образцовый постлиберальный проект: церковь, семья, нация, суды, медиа и избирательная система мобилизованные на защиту «правильных ценностей». Витрина, на которую молились все, кому надоел Брюссель. Взял и проиграл выборы. Причём проиграл не потому, что мало давил, а потому что под всей высокой риторикой об общем благе обнаружилось ровно то, что всегда обнаруживается под неограниченной властью, риторически занятой спасением души народа. Народ, которому 15 лет устанавливали добродетель сверху, при первой возможности проголосовал за то, чтобы его оставили в покое. Соавторы смотрят на это и говорят своим же адептам неприятное: ребята, вы цитируете Аристотеля и Фому Аквинского, но переворачиваете их с ног на голову. У классиков сначала семья, потом община, потом полис, и государство этим сообществам служит. У вас государство идёт первым и берётся эти сообщества производить. То есть вы не наследники традиции, вы банальные этатисты с большими планами на чужую жизнь. Тут стоит добавить то, чего в книжке нет, но что объясняет, почему всё это в принципе не взлетает. Салазару было с чем работать. Португалия 30х - реально католическая, аграрная, с живым приходом. Он обновлял то, что было. А нынешний постлиберал работает с обществом, где приходов нет, веры нет, семья ровно в том состоянии, на которое он и жалуется. Реставрировать нечего. Значит, придётся не восстанавливать, а собирать с нуля. Отсюда и весь жанр: бесконечные тексты о том, каким должен быть органический порядок, написанные людьми, у которых органического порядка под рукой нет. Кончается всё предсказуемо. Любой проект, где государству поручают изготовить правильного человека хоть справа, хоть слева, упирается в один и тот же вопрос: кто именно сядет в кресло и начнёт определять, какая жизнь благая. И в кресле почему-то всегда оказывается не король-философ с томиком Аквината, а чиновник, которому досталась необычно большая дубинка.

Песенный вечер посвященный Булату Окуджаве «Надежды маленький оркестрик» 26 мая (вт), 19:00 Друзья, у нас уже был однажды вечер песен Окуджавы в клубе. Тёплый, душевный, с гитарами и общим пением. И вот снова захотелось — тем более что 9 мая Булату Шалвовичу исполнилось бы 102 года. Он прожил долгую и непростую жизнь: ушёл на фронт семнадцатилетним, после войны работал учителем русского языка и литературы в деревне под Калугой, потом в областной газете. А потом начал петь свои песни — на одном дыхании, без пафоса, будто разговаривал с другом. В программе: живое исполнение любимых песен Окуджавы, а также важные вехи его творческого и жизненного пути. Приходите слушать, подпевать и просто быть вместе. В этот вечер с нами будут: Чингиз Бахадов — композитор, автор песен и исполнитель песен на русском, итальянском, французском, английском, португальском языках. Виктор Галустян — бард, автор песен, создатель и многолетний руководитель фестиваля авторской песни «Открытие», член жюри многочисленных конкурсов авторской песни. Юлия Штонда — исполнитель и аранжировщика песен, лауреат международного конкурса. Елена Бахадова — пианистка, органистка, участница концертов в Москве и Баку. Дарья Балабанова — актриса театра и кино (ГИТИС). Денис Бим — гитарист, педагог, победитель в номинации лучший гитарист на фестивале Рок-акустика 2026. Наталия Бим — лауреат вокальных конкурсов, участница международных фестивалей. Важно: музыканты выступают бесплатно, от души. Символическая стоимость участия — только на покрытие организационных расходов. Регистрация

Заходите!

Гегель: "если факты не соответствуют теории тем хуже для фактов". Сегодня это рабочий принцип, на котором стоят чуть менее чем все управленческие системы. В очередной раз получил втык за прогноз, который сбылся. — Я ведь предупреждал, что так и будет. И объяснял почему. — Надо было не умничать, а стараться лучше, чтобы KPI достичь. Абсолютная норма целого слоя. Старая школа от прусского Генштаба до американских корпораций середины XX века исходила из того, что реальность первична, а задача управления в том, чтобы привести план в соответствие с ней. Управленец, игнорирующий данные, противоречащие плану, считался плохим менеджером. Современная логика инвертировала иерархию. Реальность теперь переменная, которую должен подстроить под себя план. Данные не соответствуют KPI? Проблема в данных или способе измерения. Избиратели голосуют не так? Рейтинги не на высоте? Проблема не в политике, а в дезинформации, в искажениях, которые надо "исправить". Усиливающих контуров несколько. Метрический. KPI задумывались как способ привязать решения к фактам, но превратились в противоположность. Закон Гудхарта: когда метрика становится целью, она перестаёт быть мерой. А дальше - метрика становится определением реальности. Нарративный. В эпоху непрерывной коммуникации управление становится управлением восприятием. Лидер, признавший ошибку, теряет рейтинг быстрее, чем лидер, удваивающий ставку на провальную стратегию. Рациональная стратегия: не признавать столкновения с реальностью, но переформулировать его как успех или происки врагов. В коротком цикле работает. В длинном - накапливает катастрофические долги. Идеологический. Любая большая система оперирует в условиях, когда учредительный нарратив должен быть морально безупречен. ЕС не может признать провал миграционной политики - это атакует идею Европы. США не могли признать афганского поражения, это атакует идею американской исключительности. Признание реальности становится не технической корректировкой, а символическим самоуничтожением. Психологический. Современная управленческая элита это 3-4 поколение людей, никогда не сталкивавшихся с физическим провалом своих решений. Они принимают решения, последствия которых разворачиваются далеко в пространстве и далеко во времени, через 5-20 лет. Личная связь между решением и его эффектом разорвана. В этих условиях вырабатывается особый тип сознания. Не столько циничный, сколько солипсический. Реальность - то, что описывают мои документы и подтверждают мои подчинённые. Всё остальное - шум, помехи, чужие нарративы, "вбросы" и "посевы". В современной управленческой жизни обратная связь либо сильно отсрочена, либо опосредована теми же нарративными контурами, через которые принимались решения. Отсюда характерное удивление, с которым встречают прорывающуюся реальность. "Никто не мог предвидеть" не лицемерие, а искренний возглас. Добавляется новый слой вот прямо сейчас. ИИ-системы работают с тем, что описано в текстах, и склонны генерировать гладкое продолжение нарратива, а не описывать правду. Они идеально производят ровно тот тип знания, который современным управленческим системам нужен: связное, легитимирующее, без неудобных разрывов. Когда такие системы массово встроятся в управленческие контуры слепые зоны сильно расширятся. Признаков, что современные системы способны учиться, нет. Каждый обвал переживается как уникальное событие, "чёрный лебедь". Что это структурно одно и то же явление, повторяющееся в разных декорациях, вывод не делается. Сделать его, значит признать, что проблема в самой архитектуре управленческого сознания. Эту территорию институциональное мышление не может занять, оставаясь институциональным. Наступила эпоха, в которой большие системы одновременно вошли в режим "тем хуже для реальности", и реальность одновременно начала предъявлять счета. Войны повсеместно, миграционный коллапс в Европе, демографическая катастрофа в Восточной Азии, кризис увеличивающегося неравенства, коллапс среднего класса, технологический разрыв разные грани одного процесса: накопленный долг систем, отказавшихся видеть.

Читал и думал об этом несколько раз, но здесь это просто блестяще и довольно кратко выражено

Воистину занудное и очень полезное видео по одной из моих тем. https://youtu.be/3Qch7wmeySY?si=ayT7HOkI7oJAKQJw

...Так вот. Кто бы знал, что именно ту руку, на которую я клал распечатку с "трепещущим" Фетом, я сломаю ровно через неделю - да так сломаю, что загремлю на пару недель в травматологическое отделение номер 2 НИИ им. Склифосовского. Обо всем по порядку. Надо признаться: всем тонким материям этой удивительной жизни меня научил футбол. Мы, дети спального района Капотня, не были избалованы книжной культурой, и главным нашим воспитателем и просветителем стал телевизор. А самым живым и искренним собеседником в телевизоре была игра, пахнущая зелёной травой, кожей мяча и горячим солнцем. Из футбольных матчей я узнавал все. Например, что такое интеллигентность, до Лихачёва и Гандлевского, рассказал романцевский "Спартак". До Аурелиано Буэндиа был Габриэль Батистута. А что такое Ирландия можно было почувствовать, когда на поле выводил свою команду капитан "Манчестер Юнайтед" Рой Кин. Дело даже не в его игре. Скорее, в выражении его лица. Драма, трагедия, гротеск, благородство, чувство юмора, романтизм - всему без учебников и конспектов учил футбол. А есть моменты, которым и имени нельзя подобрать. Все люди моего поколения, болеющие футболом, знают, что такое пас Ильи Цымбаларя на "Стад де Франс" или пропущенный мяч Александра Филимонова в "Лужниках". Мне 13 лет - и мало что в моей жизни сравнится с радостью и болью этих переживаний. Это было великим представлением. И важнейшей частью этого великого представления становилась работа комментатора. Нам повезло. Мы слышали, как работают лучшие. Юрий Розанов. Фантастический дар чувствовать пульс матча. Ты не просто смотрел футбол: тебя как будто подключали к нервной системе игры, и все, что происходило на поле, с невероятной скоростью телеграфировалось в твое воспаленное матчем сознание. Владимир Маслаченко. Бывший вратарь сборной СССР. Наследник Льва Яшина. Он комментировал футбол, как  Джон Сильвер мог бы комментировать  пиратский абордаж. Это его хриплым вратарским покриком, летящим над рëвом стадиона, по всей стране разнеслось: "Пижоны! Пижоны! Пижоны лежат, а великие торжествуют!" Незабываемый матч - незабываемая фраза. Но самым крутым был Василий Уткин. Вася. Уткин учился на филологическом, а филология, как известно, "служба понимания". В случае Уткина, понимания футбола. Он умел рассказать о матче, как о романе в стихах. Его комментарий как будто соревновался с происходящим на поле в красоте и изяществе. Клод Макелеле отдавал остроумную передачу на левый фланг. "Макелеле налелево" - с ходу каламбурил Уткин. Из таких каламбуров, точных метафор, футбольных окказионализмов был сшит весь его репортаж. Футбол становился больше. Соединялись две стихии: свобода игры и свобода языка. Репортажи Уткина одно из двух детских впечатлений, которые пробудили во мне внимание к языку. Второе - песни Высоцкого. Чёрная блестящая пластинка с красным кругом посередине. Надо ли удивляться, что свой первый в жизни перелом я получил на школьной футбольной площадке, спасая свою команду от пропущенного гола. И тут кончается искусство, И дышат почва и судьба. В моем случае - судьба и газон )