Память и наследие

описание

Канал о коммеморативном проектировании, современном искусстве и экспозиционных форматах работы с памятью и наследием. 18+ Автор канала: @VAVCAC

← к каналу @difficultheritage

1 413

подписчиков

Охват к подписчикам

85,1%

ERR

Реакции к просмотрам

1,89%

907 на 38 постов

Пересылки к просмотрам

1,30%

623

Постов в день

0,0

всего 38

Где отзываются чаще

доля реакций к просмотрам

27 февр. 2025 г.Мой традиционный благодарности пост. Хочу поблагодарить Павла Унрайна, Лукию Мурину и всю команду «Таёжной триеннале», которая проходит в Томске с 20 декабря по 13 апреля, за возможность увидеть проект, а также провести интенсивный шестичасовой воркшоп «Выставочные форматы в работе с памятью и наследием». Еще хочу выразить признательность всем участникам мероприятия за невероятную вовлеченность и интерес. Продолжаю сильно по всем скучать! Также большое спасибо команде «Артгида» за грядущую публикацию обзора выставки. В ближайших материалах я подробно расскажу о трех проектах триеннале, а затем поделюсь ссылкой на статью в «Артгиде», которая в более сжатом по объему формате даст расширенное представление об экспозиции. Отдельно хотел бы поблагодарить организаторов конференции «Имперфект: 2010-е в российском искусстве» - куратора и модератора Дарью Пыркину, куратора Леру Конончук и всю невероятную команду ГЭС-2 – за возможность выступить в секции «Память» вместе с Аллой Мировской, Константином Андреевым, Леонидом Тишковым и Михаилом Толмачевым.4,48%
28 февр. 2025 г.ТАЁЖНАЯ ТРИЕННАЛЕ | ландшафты памяти 20 декабря в Томске в Мемориальном музее «Следственная тюрьма НКВД» открылась первая «Таёжная триеннале». «Таёжность» в названии указывает не только на принадлежность художников к Сибири, но и на то, как представление о ландшафте формирует локальную идентичность и специфику территории. Собственно, подзаголовок выпуска – «Ландшафты памяти» – определил фокус на выявление взаимосвязей между пространством и временем, а также на работу с историей, памятью и наследием региона. Первая часть материала стала результатом разговоров с продюсером проекта Павлом Унрайном, куратором Лукией Муриной, а также с художниками – участниками выставки: Анной Бакшаевой и Николаем Исаевым. Произведение Анны – артист-бук – работает с детской памятью о ГУЛАГе в региональном контексте. Проект Николая о побеге Евфросинии Керсновской – это визуально-антропологическое исследование иконографии движения сквозь таёжный ландшафт. https://teletype.in/@difficultheritage/triennale3,68%
4 сент. 2025 г.АФИША Во время просмотра фондовых коллекций мое внимание сразу же привлек снимок из комплекса семьи Налтановых, который в итоге был помещен на афишу, - на нем запечатлены три долганские девушки (МИНПР ОФ-12456/3). Над левой фигурой фиолетовыми чернилами стоит надпись «Это я». Предметы и фотографии этнографических коллекций часто пребывают в поле анонимности, но эти четыре буквы хранили субъектность героини, тепло и движение ее руки. Почему девушка подписала себя? Переживала ли она, что ее не узнают? Боялась ли она, что ее не вспомнят? Кто это – «я»? Как зовут героиню и каков контекст подписи к фото? К счастью, на обороте оказалась дарственная надпись: «На память дорогому брату Дмитрию. От сестрёнки Агаши. Без слов, но от души. Ветки сирени упали на грудь. Милый мой брат, Митя, меня не забывай. И я не забуду вас. Агаша». Внезапно стало очевидно предназначение этой фотографии: это мемориальный объект, за которым стоит нежность любви и привязанности. Тесные родственные узы. Так стало понятно, что этот проект должен быть не о предметах из музейного собрания. Он должен быть о связях между людьми, которые стоят за предметами, и об артефактах как способах памятования. Эта же фотография во многом определила и визуальные решения проекта: позитуру героев на снимках в экспозиции.3,52%
5 мар. 2025 г.«ДОЛЕВАЯ НИТЬ» | художественной проект Янины Болдыревой Вторая часть материала о «Таёжной триеннале» посвящена проекту Янины Болдыревой «Долевая нить». Художница Янина Болдырева с подросткового возраста знала, что ее прадед был депортирован из Молдовы в Сибирь, но у нее не было представлений о подробностях: бабушка неохотно отвечала на вопросы о судьбе своего репрессированного отца. Спустя годы, уже после смерти бабушки, Янина совершит путешествие в Молдову, где ее будут ждать довольно болезненные открытия. Она обнаружит повагонные списки, следственные дела и письмо бабушки на имя К. Ворошилова, в котором та отрекается от отца. Она также найдет дом прадеда, в котором после депортации жила партийная элита, и архивные документы, в которых член семьи предстанет совершенно не таким, каким его представляли описания бабушки. Картину дополнят воспоминания Евфросинии Керсновской, в которых упоминается прабабушка. Так постепенно из разрозненных свидетельств станет проявляться образ – утраченная субъектность, достоинство и голос – родственника, стертого как из истории страны, так и семейных воспоминаний. В проекте «Долевая нить», визуально закрепляющем пройденный художницей путь, элементы подлинности (семейные фотографии и документы) соседствуют с их эрзацами и субститутами, предметными и визуальными протезами, художественными реконструкциями, воплощающими утрату и стремящимися заполнить провалы и зияния памяти. Скольжение взгляда по последовательности тондо не может обрести точку устойчивости. Оно напоминает алеаторный и мерцающий визуальный опыт при движении состава вагона: общая картина формируется из последовательности размытых и нестабильных фрагментов. Сшитые разрозненные изображения, вероятно, никогда не обретут целостность: картина произошедшего всегда будет неполной, лоскутной и обрывочной. Этот материал, основанный на интервью с художницей, важен не только как частный случай жизни конкретной семьи, но и как поддерживающий пример того, как усилия одного человека могут привести к установлению (пусть и небольшого) фрагмента правды о репрессиях, затронувших миллионы советских граждан. Глубоко личная и чувствительная история Янины повествует о том, как не проговариваемое наследие репрессий проложило бесчеловечные и практически непреодолимые границы молчания и забвения между разными поколениями родственников. И о том, каких невероятных усилий и мужества требует работа как по восстановлению памяти, так и по прощению и примирению даже в масштабе одной семьи. https://teletype.in/@difficultheritage/boldyreva3,35%
31 янв. 2025 г.РЕГИНА ХОСЕ ГАЛИНДО | активация памяти в перформативных практиках В видеоперформансе «Тень» (2017) художница Регина Хосе Галиндо бежит до изнеможения по грязному полю, похожему на военный полигон. Она убегает от танка «Leopard», следующего за ней по пятам. В какой-то момент ее бессилие воплощается в крике отчаяния. Произведение смонтировано так, что действие повторяется бесконечно. Этот проект, как и многие другие работы Галиндо, посвящена исследованию механизмов воспроизводства и дистрибуции насилия. В этом материале мы поговорим о ранних работах художницы, направленных на обличение преступлений, совершенных во время гражданской войны в Гватемале, которая происходила в течение долгих 36 лет между 1960 и 1996 годами. В первую очередь она делает видимой женскую память и память коренных сообществ майя. Галиндо прибегает к перформансу, чтобы выразить множество голосов, которые требуют, чтобы их услышали. Тело художницы выступает инструментом социальной критики и подчас шокирующей и принудительной активации памяти в месте, где она подвергается направленному забвению. В перформансе «Истина» (2013), пока Регина почти два часа читает душераздирающие свидетельства женщин майя, пострадавших от насилия во время войны, в комнату время от времени заходит дантист и раз за разом вкалывает ей в рот анестетик. Художница продолжает читать – с каждым разом все труднее и труднее, инсценируя таким образом конфликт между холодной и расчетливой силой, пытающейся заставить жертв замолчать, и упрямством тела, которое продолжает говорить. При помощи искусства Галиндо надеется вывести свою гватемальскую аудиторию из транса, разбив оцепенение, вызванное десятилетиями насилия. #примеры https://teletype.in/@difficultheritage/galindo2,86%
4 сент. 2025 г.POLART | полярная арт-резиденция Музея Норильска Выражаю огромную благодарность Музею Норильска за поддержку моей заявки в конкурсе на участие в Полярной арт-резиденции «PolArt». Попасть туда было моей давней мечтой: во-первых, это единственная резиденция в стране с возможностью работы с музейным коллекциям, а во-вторых, это одна из трех резиденций, в которой могут принимать участие выставочные кураторы. Собственно, в Норильске мне посчастливилось стать первым резидентом-куратором. Итогом моего шестинедельного пребывания стал выставочный проект «Два мыса, объятых туманом», который предполагал имплементацию принципов индигенной музеологии в отдельно взятом музее. Хочу сказать большое спасибо всем героям проекта, Наталье Николаевне Федяниной, Наталье Сергеевне Панежде, Василию Алексеевичу Морозу, Наталье Сергеевне Бояркиной, Снежане Алиевне Негореловой, Евгению Павловичу Майорову, Татьяне Николаеве Рубин, Александре Сергеевне Тхоревой, Екатерине Андреевне Вышинской, Алексею Васильевичу Морозу, Валерию Витальевичу Наму, Алексею Юрьевичу Эму, Константину Юрьевичу Водянову, а также всем смотрителям, охранникам и персоналу за веру в проект, отзывчивость и заботу.2,83%
12 мар. 2025 г.С расширенным, но более лаконичным описанием экспозиции «Таёжной триеннале» можно ознакомиться в материале, опубликованном на «Артгиде» https://artguide.com/posts/28332,74%
29 дек. 2024 г.«ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ, ЧТОБЫ ЗЕМЛЯ ОСТАВАЛАСЬ НА МЕСТЕ» | наследие индустриальных ландшафтов «Сначала гул идет под землей сильный, как будто двигатель мощный под землей работает. А потом асфальт трещит и все отваливается… Здесь сейчас в любой момент все может провалиться». «Обвалы случались… Движение земли… Когда я приезжала в шахтерский поселок, замечала, если вещь белая, то на ней сразу не серая пыль появлялась, а черная. И когда стираешь, черный оттенок никуда не девается…». *** В проекте «Что мне делать, чтобы земля оставалась на месте», посвященном подземному труду женщин Пермского края, арт-группа «Нежные бабы» (Евгения Лаптева и Александра Артамонова) работает с ландшафтом как элементом подлинности, содержащим следы трудного наследия. Проект через перформативное действие и вос-переживание телесного опыта повествует о геологических трансформациях в контексте промышленного экстрактивизма. Тема женской памяти и женского труда по-прежнему является недостаточно репрезентированной в исследованиях и художественных работах, затрагивающих проблематику индустриального наследия, освоения природных ресурсов и добычи полезных ископаемых. Произведение художниц – это способ памятования, осмысленного присвоения незавершенного прошлого, бережного внимания и эмоционального подключения к опыту женщин в надежде на исцеление – как ландшафтов, так и семейных историй. Данный материал, основанный на интервью с участницей арт-группы Александрой Артамоновой, – это попытка насыщенного описания проекта, включающего анализ многообразия смыслов и визуальных решений произведения. #примеры https://teletype.in/@difficultheritage/gentlewoman2,73%
5 февр. 2025 г.РЕКОНСТРУИРУЯ ЧАУШЕСКУ (1) | тело диктатора как метафора В этом материале мы обратимся к анализу художественных проектов, связанных с осмыслением трудного наследия режима Чаушеску в Румынии. Память в стране, – как официальная мемориальная политика, так и локальные памяти отдельных сообществ, – касается, как и во многих странах, переживших диктатуру, только жертв, но не преступников. Однако, румынских художников мало интересует тема репрессий: примеры отдельных произведений демонстрируют фиксацию на воссоздании драматических моментов Румынской революции, в ряде которых доминирует реконструированное тело и кадавры диктатора. Новый демократический режим признал ответственным за преступления исключительно «клан Чаушеску», закрыв, таким образом, разговор об ответственности и наказании других членов Коммунистической партии Румынии, многие из которых сохранили свою власть. «Политика забвения» породила разговоры об «украденной революции». В этом контексте новые образы Чаушеску стали воплощением страхов возможной реставрации диктатуры. В первой части материала мы поговорим о проблемах мемориальной политики Румынии, специфике множественного воспроизводства образов Чаушеску, а также о феномене «телевизионной революции»: телевидение было средством, которое повлияло на ход происходившего, а в настоящее время – на то, как событие вспоминается. Избыточное количество видеообразов, тем не менее, содержит мало информации о том, что действительно произошло. Это определит интерес художников к реконструкциям событий, на которых мы подробнее остановимся во второй части материала. #примеры https://teletype.in/@difficultheritage/romania2,61%
3 дек. 2024 г.«СТО ЛЕТ ОЖИДАНИЯ» | от «музеев комаров» к восстановлению утраченных церемоний В начале 2000-х годов правительство Тайваня основало ряд небольших музеев, расположенных в районах проживания коренных народов и предназначенных для демонстрации их культуры, истории и традиций. Однако немногие посещали эти музеи: они стали печально известны как «музеи комаров», поскольку их основными «посетителями» были комары. Для решения этой проблемы была создана национальная программа «Большой музей ведет малый музей», которая предполагает сотрудничество национальных музеев и музеев коренных народов. В этом материале мы поговорим об этой программе на примере коллаборативного проекта Национального музея Тайваня и Музея коренных народов Чимэй. Совместная выставка «Сто лет ожидания: наследие Чимэй возвращается в Чимэй» стала первой в рамках цикла «Культурные реликвии возвращаются домой». Сотрудничество двух музеев привело к удивительным открытиям, обогатившим обе стороны проекта: Национальный музей смог уточнить атрибуцию ряда объектов своей коллекции, а взаимодействие сообщества со своими артефактами из Национального музея, многие из которых были не доступны около 100 лет, вызвало воспоминания старейшины – бабушки Адол – о почти забытой церемонии, которая не практиковалась около 70 лет, и которая была реконструирована в рамках проекта. Этот материал продолжает серию постов о поисках «контактных зон» и «зон вовлечения», о возможности соединения международных стандартов музейной работы с практиками индигенного курирования, которые могут способствовать воспроизводству традиций и укреплению сообществ. #примеры #музеи https://teletype.in/@difficultheritage/taiwan2,56%
15 февр. 2025 г.«СЦЕНА ДЛЯ НОВОГО НАСЛЕДИЯ» | «мемориалы забвения» и стратегии ре-мемориализации Полузаброшенные и частично руинизированные памятники бывшей Югославии являются примечательным примером коммеморативных войн. С одной стороны, они прочно ассоциируются с коммунистическим наследием, но, с другой, обладают безусловной исторической и художественной ценностью. Если до Балканских войн они воплощали групповую сплоченность миллионов югославских граждан вокруг консолидирующих воспоминаний и общих событий истории, то после распада страны их существование виделось излишним: они стали угрозой для национальной идентичности граждан новых государств некогда единой страны, стремившихся поскорее порвать со своим социалистическим прошлым. Некоторые из этих памятников были вандализированы или уничтожены. Несмотря на возрождение интереса к spomenik’ам, он ограничивается исключительно эстетическими функциями мемориалов и их эмоциональным воздействием. Этот материал посвящен проектам двух хорватских художников, работающих с монументальным наследием Югославии: в то время как Синиша Лабрович отстаивает право на память и разрабатывает стратегии ре-мемориализации монументов, подчеркивая опасность агрессивных, деструктивных и молчаливых форм забвения, Давид Малькович представляет картины будущего, где память о событиях, воплощенных в мемориалах, оказалась забытой: тщетные попытки персонажей установить какую-либо связь с памятниками в ситуации коллективного забвения оборачиваются столь же безрезультатными поисками их новых смыслов. #примеры https://teletype.in/@difficultheritage/maljkovic2,49%
21 дек. 2024 г.«НАШ СЕМЕЙНЫЙ САД» | коллективный ритуал исцеления Жарким летним днем 15 августа 2021 года, около 10 часов утра, художница Смирна Куленович стоит на вершине холма Златиште, с которого виден город Сараево. Пульсирующий стрекот сверчков разносится по выжженному солнцем ландшафту. Вдалеке виднеется шеренга из 100 женщин, одетых в красное. Так начинается коллективный перформанс «Наш семейный сад II», задуманный художницей как ритуал исцеления после ужасов Боснийской войны. В этом материале на примере работы Куленович мы поговорим о том, как современное искусство может выстраивать процессы примирения на пост-конфликтных территориях. #примеры https://teletype.in/@difficultheritage/kulenovic2,46%