утром будет по-другому

я съел своё «скучаю», отпел своё «прости», оставил всё ненужное на самом дне пути. теперь считаю суммы, ночи, этажи, и помню только главное: не падай, не держи. не верь, не бойся, не проси. твоя грудная клетка для меня весь мир, где каждый вдох звучит как ориентир. а я для сердца просто человек, один из многих, прожитых тобой за век.

«я не знаю последнего дня, но без громких скажу речей: смерть, конечно, сильней меня, но любви моей не сильней. и когда этот час пробьёт, и окончу я путь земной, знай: любовь моя не уйдёт, а останется тут, с тобой. подойдёт без жалоб и слёз и незримо для глаз чужих, словно добрый и верный пёс, на колени положит нос и свернётся у ног твоих»

я в десять ложусь, чтоб забыться во сне, но утро опять меня гонит по кругу: всё мимо — и завтрак, и мысли во мне, лишь время упрямо торопит натуру. вопросы, ответы, опять тишина. дорога домой бесконечно пустая. и кажется: жизнь не моя мне дана, а кем-то случайно взаймы мне оставлена. под ногами не почва — хрустящий настил ненадёжный, как мост над холодною бездной. ещё один шаг, и не хватит мне сил, ещё один вдох, и исчезну безвестно. я знаю: однажды сорвётся доска, и вниз полечу, не считая мгновений. не страшно падение, страшней облака сомнений, что вечно не знают решений. разобьюсь или нет, не узнаю сейчас, во сне ведь порою земля не встречает. и только беспомощно медленный час ответ на молчание мне обещает. а времени будто почти не дано, но любая секунда длиннее столетий. за миг успеваю увидеть кино, где сам себе взрослый и сам себе куча бессмертий. вернётся ли тем, чего жду столько лет, согреет ли руки, прогонит ненастье? или принесёт запоздалый рассвет, когда мне не нужно ни солнце, ни счастье? когда холод пола станет милей, чем вечное «завтра» с надеждой тревожной, и станет однажды намного трудней поверить, что всё ещё что-нибудь можно.

я думал, война — это грохот и дым, разбитые окна, бетонные стены. но, кажется, был я всё время слепым, считая чужими чужие проблемы. я видел, как ночью над крышею он царапал пространство тяжёлой тревогой. как низко над этим селом плыл вертолёт, но сердце молчало упрямо и строго. война не пришла ко мне с криком сирен, не выбила двери, но выжгла мне память. она лишь однажды коснулась совсем настолько легко, что не мог я представить. я плакал и злился, я прятал свой взгляд, как будто закрытые веки спасали. я сам себе строил спасительный сад, где прошлого нет и никто не страдает. я выдумал правду, удобную мне и ложью заделал пробоину в мыслях. так проще дышалось в привычной весне, так проще казалось не слышать о выстрелах. но стоит той пробке сорваться хоть раз, как всё, что копилось годами, прорвётся: потоком из памяти, боли и фраз, который внутри никогда не уймётся. и молчание — тоже война.

рано или поздно возвращаемся к своре, оставляем пустеть малахитовый трон, я сейчас там, откуда с гор серебрится море. ты там, откуда с губ срывается стон. я сейчас там, где Бог из морской пены мне броню шьёт, ты там, где обманывают пьяные, наляпистые рты. и отличие в том, что море никогда не врет, а губы лишь мои с тобой честны.

утром я почти всегда опаздываю. днём я перечитываю правила приёма и разговариваю с людьми так долго, что к вечеру начинает казаться, будто голос существует отдельно от меня. домой я возвращаюсь только спать. иногда мне кажется, что квартира превратилась в место, где я исключительно закрываю глаза и ставлю телефон на зарядку. каждое утро почему-то начинается с ощущения, будто меня только что вывернули из несуществования в реальность. почти каждую ночь мне снятся странные сны. они редко бывают понятными сразу, но удивительным образом становятся объяснением происходящего уже через несколько часов после пробуждения, словно подсознание больше не хочет разговаривать со мной напрямую и предпочитает оставлять записки, которые я научился читать только задним числом. иногда после работы я оказываюсь в странных местах. музыка становится громче мыслей, вечер длиннее дня, через пару дней я могу очнуться среди ночи уже совсем в другой вселенной — сидя в темноте, вытирая сопли, как зумер, рукавом, и пытаясь понять, почему внутри снова стало так тихо. возможно, усталость не самый красивый способ обрести внутреннюю тишину, но пока это единственная тишина, которая у меня есть.

разучился писать, мысли не ложатся в строчки. пустые слова с листа поодиночке потихоньку сметаются в сторону мусорного ведра. у меня в голове дыра, может быть, даже две. если захочешь, проверь, только помни, что я — плохой человек. зной, июль, с неба летит чёрный снег. буду молчать, мне неловко опять говорить, спотыкаюсь о свою смысловую нить. впрочем, ничего нового. я вернулся к началу, что ж, здорово, придётся снова верить без повода. пожалуйста, пусть в этот раз по-другому, не как тогда. мне кажется, я не выдержу.

«здесь когда-то светился я. здесь так просто, тепло и знакомо. здесь на великах до ручья и обратно с горы до дома. здесь варенье в огромной банке и потёртая медная ложка. здесь на кухне на полках склянки и рассады на всех окошках. здесь разбитые в кровь колени, здесь наклеенный вкривь подорожник. здесь никто никогда не болеет и не нужно быть осторожным. здесь не ловит совсем интернет, магазин здесь закрыт в воскресенье. здесь навечно мне 10 лет. здесь спокойно, здесь только мгновения»

дело в том, что дверь в квартиру никогда не открыть ключом от домофона. может быть, эта дверь просто не та, что тебе нужна?

«достану сердце из груди, останусь оболочкой. и буду есть и спать, ходить без важного кусочка. вставать, учиться понимать и мыслить вполне трезво. друзей, знакомых узнавать, ведь голова на месте. смеяться, плакать, подмечать, фиксировать моменты уже не выйдет. это не печаль, к чему эти фрагменты? зато жить легче. да, пора. я протянул вот руку, в груди моей уже дыра. так вот откуда мука»

я с чьего-то образа списан, а они с чужих образцов, прошу себе пятый джин-тоник когда это кончится, в конце то концов? в каждом из них я как будто бы плюс или минус, балласт, незаметный абьюз, мятые простыни, мысли вразброс они надо мной зависают, как крыши, и крутятся вихрем немых голосов я знаю ответы почти как таблицу, но нет мне судьбы их произнести как будто сценарий мне выдан молиться, и я не могу от него отвести отели и бары растут до предела моего восприятия выше, чем страх я помню, что завтра, но где моё «было»? вчера растворилось в пустеющих снах июнь пролетает, как сцена из фильма, как быстрый, неловкий и яркий сюжет я вместе с ним лечу мимо вселенной и в этом полёте мой главный обет живу как в бреду, я люблю баловство нелепые, хрупкие сказки свои и завтра опять называю родством, все беды мои от оков до войны

«кому ты выговариваешься по ночам? любовницам смело на ухо? смело, ведь знаешь, что не продаст? да, некому, и грозит ведь разлука. а какие нравятся? блэки или блонди там? красавицы? где белый равно чёрный? а, кстати, белый или черный? почётно, что ты чёрный выбираешь сам. со страхом спрошу, а во что все мысли твои обуты? и что делать мне с ответом через 132 минуты? ровно. плечом толкаешь двери. и я почему-то тебе верю. что чёрный — выбор, а грязный не плохой, нестерильна моя улыбка, а добрый значит тупой. вижу, ты всерьёз это не принимаешь, зачем тогда говоришь? если знаешь, что слова твои для меня как париж для первоклассницы, мечтающей в диснейленде на горках кататься, или первокурснице в курилке с хулиганом поцеловаться, а у кого-то снежинки на окнах висят, представляешь? а кто-то пружинкой туда сюда, представляешь? и хвостом от одного к другому виляет, если не прогнозы погоды, то что тогда влияет? что меня как по линейке транспортиром определяет? и меняет? это все мои вопросы, жаль, ты долго на них отвечаешь.»

«я не прошу любви, я прошу только слова» я никогда прежде никого не любил, а ради любви, оказывается, возвращаются даже мёртвые.

«я пытаюсь ответить себе на вопросы, я стремлюсь уничтожить гордыню в себе. злость и ярость меня в дикий омут уносят, я и сам предаю, оказавшись во тьме. ненавижу испытывать ненависть к ближним, ненавижу испытывать зависть. увы, я был создан таким вот всевышним, я пытаюсь исправить свои же грехи.»

в комнате счастья не трон, не диплом, не победа в войне. там поле прозрачное, тихое поле во мне. там тебя называют иначе, и ты меня любишь сильней, там нет ни весов, ни зеркал, только ключи от закрытых дверей. там мы с тобой заодно, союзники в тишине, но счёт никогда не делили. ни в слове, ни в дне. в комнате счастья я больше не плачу и не кричу, там я просто слышу… и верю… и тихо люблю.

«хочу собаку и перестать быть ей. хочу любить, хочу быть живым среди этих могил. убегать и не кричать себе же «постой!», не возвращаться. вращаться по оси земной. корой дуба трёхсотлетнего стать хочу. мы ровесники и так, но мне никто не верит, и ладно. значит, так надо. значит, так правильно. значит, я странный. значит, я глупый. значит, я такой же, как они. нет. нет, я не они. я не они, я огни под водой в затонувшей атлантиде, я безупречный берег аделаиды, где не ступала нога человека»

сегодняшний труд = инвестиция в завтрашний свэг