ДНОвости

⬆️⬆️⬆️ Вот как об этом писал почётный доктор философии Оксфордского университета, один из крупнейших мировых исследователей творчества Пушкина, Достоевского и Толстого, чеченка Марьям Вахидова, которая будучи ребенком впервые узнала о русских рабах в Чечне в 1979 году:   «… вдруг однажды я столкнулась лицом к лицу со звучным, хлестким, бьющим наотмашь именем - Бич! Да, да - именем. Одним на всех. ... В этот день, я пришла домой в взволнованно-приподнятом настроении. В дверях столкнулась с соседкой, которая уже уходила от нас. "Пойду кормить бичей", - сказала мне молодая женщина вместо приветствия. Поскольку это слово применительно к живому существу еще не было широко распространено у нас в округе, я переспросила своих сестер, правильно ли я поняла, что речь идет о человеке? В ответ сестры весело расхохотались, а мать, поспешила объяснить шокирующее слово "бич" понятным - пьяница. ... Мать Айдруса - очень тучная, грузная старая женщина, с отекшими ногами стояла у плиты и помешивала какое-то варево в эмалированном ведре. Наконец пришел Айдрус. С юмором у него все было в порядке. Едва переступив порог, он обезоружил меня вопросом: "Ты знаешь, где я их выловил?" Эффект сработал, и Айдрус добил мою филантропию: "В канализационных люках в городе!". … Одного из таких бичей мне довелось увидеть лет десять спустя в селе Гойты Урус-Мартановского района. Звали его Федей. Это был пожилой человек, который ухаживал за скотиной в одной очень набожной семье.Переложив из тарелок в свою миску все, что ему приготовили, Федя уходил к порогу, садился на землю и ел. Хозяева же обычно не шли за стол, пока у порога,как верный пес, сидел человек почтенного возраста.   .. В Грозном, перед самой войной, в доме своих новых родственников по мужу я опять столкнулась с "рабом» лет сорока пяти по кличке Боцман. Все, что входило в его обязанности, - пасти единственную корову в десяти шагах от дома. Опустившийся пьяница с гордостью демонстрировал мне потертые удостоверения флотского офицера, свидетельствующие о том, что и он когда-то был не лыком шит. За время моего вынужденного отсутствия бич стал в семье незаменимым. ... А ведь у чеченцев самыми презираемыми людьми считались во все времена как раз лайи, то есть - рабы. Кому придет в голову оценивать жизнь бича в сотни миллионов долларов, когда тот сам ценит ее не дороже поллитровки?».   Опубликованы две новые части увлекательного быта Чечено-ингушской АССР во второй половине 70-х. Помимо прочего, в этот раз мы познакомимся с русскими рабами при чеченских дворах, нападениямим на автобусы, массовыми убийствами целых семей, террором таксистов, первыми отрезанными головами, грандиозным ебашиловом в Пригородном районе, и всем тем прекрасным, что принес расцвет стабильных 70-х в самый своеобразный регион самой некриминальной страны в мире - СССР. Полностью для России: https://boosty.to/dno/posts/d1ca5faf-f3c2-4759-b987-a6d72e6b9350 Полностью для зарубежья: https://www.patreon.com/hueviebin/posts/eto-strashnoe-14-166670745

⬆️⬆️⬆️ Но вот парадокс: в официальные отчеты Минздрава СССР эти трагедии вообще не попадали. Механизм этого «статистического чуда» был проще процесса деления бледных спирохет: если младенец умирал в первую неделю или месяц жизни, его смерть попросту не регистрировали. Ведь для советского государства данного ребенка попросту не существовало. Нет человека — нет регистрации рождения — нет регистрации смерти — нет порчи всесоюзной статистики. Таким образом, если в семье за три года рождалось трое детей, а выживал только один, родители ехали в райцентр и регистрировали одного ребенка. В графу «родился» шел выживший, а двое умерших оставались семейной тайной, не осквернившей отчеты о достижениях советской медицины. Те же дети, которым посчастливилось перешагнуть пятилетний рубеж, приобретали поистине спартанский иммунитет. Именно они и составили ту самую «очень злую, голодную и безработную молодежь», которая к концу 70-х хлынула из ущелий штурмовать сытый русский Грозный. Естественный отбор в горных гетто сработал безупречно: выжили только самые крепкие, выносливые и яростные.   Со смертями же в зрелом возрасте выходила еще более увлекательная бухгалтерская магия. Уходить в мир иной официально там было не принято: факт кончины просто игнорировали, продолжая исправно получать государственные пенсии за покойников по 5–10 лет. Самые стойкие «зомби-пенсионеры» умудрялись обогащать свои семьи за счет госбюджета по 20–30 лет кряду. Именно этот незамысловатый финансовый трюк и породил на весь мир красивый советский миф о феноменальном «кавказском долголетии».   Вся эта схема держалась на плечах одного ключевого персонажа — местного почтальона. Разумеется, он тоже был чеченцем (единственное рабочее место, на которое брали чеченцев, ибо отправлять в эти суровые края русского почтальона с сумкой, набитой кэшем, было, мягко говоря, плохой приметой для его здоровья). Почтальон же, охотно покрывал сородичей. Альтернативных вариантов у государства просто не было: системы личного получения денег в кассах по паспорту в горах не существовало физически, ибо… ну а как доползет дряхлый старик до райцентра, если пеший марш-бросок по скалам мог занимать сутки? О таких благах цивилизации, как рейсовые автобусы или банальные дороги, в этих Богом и партией забытых ущельях, разумеется, никто никогда не слышал.   Пока еблан в скафандре пафосно махал с орбиты рукой труженикам кукурузных полей, в селах чечено-ингушетии правили бал многоженство, кровная месть и даже… рабовладение – в общем все то, что не могло изжиться при таком качестве социальной благоустроенности. Не сказать, что русский раб при чеченском дворе в 70-е годы был прямо-таки обыденным явлением, но и к экстраординарным его также не отнесешь. Справедливости ради, речь идет не о рабах в Древне-Римском значении этого слова, а о рабах выбирающих зиндан на полу-добровольной основе Живой товар в Чечне ласково именовали «лаями» или, проще говоря, «бичами». Материалом для этой социальной инженерии обычно становились опустившиеся русские алкоголики, которых едущие с шабашек вайнахи бережно собирали на крупных железнодорожных узлах — в Ростове-на-Дону, Минеральных Водах и прочих транзитных точках, заманивая универсальной формулой: «Есть работа, крыша над головой и сытный обед».   Жили они обычно в пристройках, сараях или кошарах (кошах) прямо на пастбищах. Главным инструментом удержания и управления «бичами» были вовсе не цепи, а строго дозированная (чтобы не мешала торжеству трудового дня) норма копеечного пойла — дешевого самогона или портвейна. Алкоголь выступал одновременно и стимулом для ударного труда, и идеальным средством психологической привязки. Раб прекрасно осознавал нехитрую матрицу своего бытия: если он решит сбежать из ущелья, то мгновенно останется без водки и баланды на улице первого же города, где его тут же упакует советская милиция за тунеядство и бродяжничество. Это было многоуровневое рабство, замешанное на жесткой манипуляции и алкогольной кабале, — когда раб держится за свои кандалы исключительно потому, что в них наливают. ⬇️⬇️⬇️

Совсем уж плохи дела стали к середине 70-х годов, причиной чему послужил вероломно организованный вайнахами взрыв. Пока еще – демографический. Напомню, в тех условиях, в которых жили вернувшиеся из депортации вайнахи, абсолютной нормой считалось наличие 6-8 детей на семью. Вы удивитесь, но к середине 70-х все эти дети повзрослели, и окраины республики перенасытились голодной, неграмотной, не имеющей никаких перспектив по жизни, но главное – очень и очень злой молодежью в возрасте 14-25 лет. Особенно плачевные очертания их социальное положение приобретало на фоне нефтяного Грозного, как назло являвшегося одним их богатейших городов СССР в который чеченцев пока еще не пускали, а тех, кого кому удавалось прорваться в город, у входа встречал «языковой патруль» состоящий из добротных русских тетушек, считавших своим неотъемлемым долгом при всякой возможности напоминать пришельцам о том, что им следует «говорить на человеческом». Итог был предсказуем. Лютая классовая зависть и кровная обида, аккуратно помноженные на свежую травму депортации и призраки прошлых войн, дали идеальный коктейль из вражды и ненависти. В глазах злой и голодной окраинной молодежи русские жители Грозного мгновенно заняли почетное первое место в списке самых ненавистных существ мироздания.   Советская власть, расписавшись в полном бессилии перед задачей трудоустроить и хоть как-то окультурить бурлящие излишки вайнахского населения, явила миру гениальный по своей простоте менеджмент. Проблему решили радикально: вытолкали аборигенов в горные гетто, отгородились хлипкой ширмочкой социалистической пропаганды и для надежности крепко зажмурились. Формула «делайте там у себя в горах что хотите и живите как хотите, нас это не касается» заработала на полную мощность.   В итоге в Чечено-Ингушетии образовались две параллельные вселенные, упорно не замечавшие друг друга. Стоило лишь ненадолго отъехать от пышущего нефтедолларовым шиком Грозного, как путник проваливался в портал времени, ведущий прямиком в классическое средневековье. Перед изумленным взором открывался удивительный мир феодализма 12 века; поразительный мир, в котором нет предприятий, школ (они есть, но сугубо номинально), университетов, больниц, предприятий, работы, ВСЕГО. Мир, в котором в качестве анестезии все еще используется удар киянкой по голове, а подавляющее большинство женщин рожает на дому. Мир, в котором, по сути не существует учета и документооборота – детей рожали на дому, а регистрировали их вообще через месяцы а иногда и годы (и то исключительно ради того, чтобы стрясти с ненавистной, но щедрой на подачки советской власти хоть какие-то пособия).   Но даже, если бы чеченки всей своей душой возжелали рожать в роддоме и пользоваться услугами знаменитой советской медицины, хуй бы что у них вышло: на 10 тыс населения в республике приходилось лишь 9,5 акушерских коек (и почти все были заняты русскими) – это самый низкий показатель по стране, а если учитывать то, что речь идет о самом фертильном регионе СССР – этот показатель даже ниже нижнего. Прирост населения мог достигать 100% за десятилетие, прирост же акушерских коек колебался в районе нескольких процентов. Ранняя постановка беременных на диспансерный учёт по республике в 1966 году составляла всего 52%, а в 1976-м — 64,5%, что являлось очередным анти-рекордом. И не забывайте о том, что статистика учитывает и русских жителей Чечни.   Т.е. непосредственно на вайнахов выпадали гораздо меньшие цифры. Ну и, конечно же, в конце 1970-х многие акушерско-гинекологические стационары размещались в неприспособленных помещениях, не соответствовавших простейшим санитарно-техническим требованиям. Как закономерный итог, республика могла похвастать чисто африканским уровнем детской смертности (или дореволюционным, как кому угодно). В условиях, когда женщины рожали дома под присмотром аульных повитух, а до ближайшего врача нужно было скакать сутки верхом на осле, младенцы гибли конвейерными масштабами. Причинами являлись банальная антисанитария, инфекции и отсутствие элементарных прививок. ⬇️⬇️⬇️

А вот такое я люблю. Энергия. Ярость. Борьба. Именно в борьбе выковывается Русский Человек. Именно в бою выплавляется чугун Его характера. Берсерк и валькирии под обжигающе холодными лучами то ли ледяной луны, то ли черного солнца. И неважно кто победит. Главное движение. Главное действие ради действия. Сердце-часы отмеряют остаток Начало ушло в непроглядную даль Нужно оставить за собой отпечаток Чтоб к смерти прийти и не было жаль. Время пришло тьмою напиться В дверь постучаться, но не остаться Лишь оглянуться, Б-гам улыбнуться В космос холодный обратно уйти... Но внешнее это лишь часть целого. Подлинный бойцовский клуб не у подъезда, не на газоне. Он внутри. В самой сердцевине. Обыватели - эти последние люди по Ницше - лишь боязливо наблюдают и украдкой снимают на телефон. И моргают. И пытаются вызвать ментов. Но, как известно, идущий на север не боится ночи. Потому что в небе севера отсутствует свет. Непонятно только одно: зачем прекращать снимать??

Белый (на этот раз русский) супермачизм в действии. При виде замоташки: епта, ты че в моем городе так одеваешься? При виде бородача: простите дяденька, я всего лишь хотел сказать, что очень уважаю ваши традиции.

В Литве свершилось торжество белой расы друзья мои. Там африканская пауэрлифтерша Сонита Мулух шла на мировой рекорд в приседе со штангой. Однако была дисквалифицирована из-за того, что местный страховщик Эрнестас Кусинас при опускании ею штанги подставил под блин колено, тем самым приняв часть веса на себя. Мирового рекорда не случилось, а вот мировой облом – еще какой. Сама африканка принялась защищать страховщика, дескать, работа нервная, всяко может случиться. Страховщик же, в ответ похвастался в своих соц. сетях тем, что специально сорвал рекорд, т.к. ненавидит «черное говно», а атлетку и вовсе нарек обезьяной. Впрочем, не долго музыка играла, не долго Эрнеустас танцевал – как только запахло уголовочкой, гордый воин Раховы и последний стражник европейских рубежей чего-то дал заднюю, заявив что просто устал и неудачно пошутил, а также удалил все свои фотографии из сети, включая фотки правого направления. Так вот при первом же стуке следователя в дверь белый супермачизм испарился быстрее дезодоранта на подмышках той самой поднимающей штангу африканки. Что интересно, восточноевропейский правый андеграунд встретил героический подвиг соратника ликованием. Для них этот поступок стал актом «маленькой партизанской войны», ну а какое движение, такие и партизанские победы, сами видите, я тут ничего не придумал. Таким образом вся их грозная идеология и скукожилась до банального вредительства уровня «насрать под дверью и убежать». Осталось только довести идею до логического совершенства: пукнуть в лифте рядом с темнокожим пассажиром, стремительно выбежать и рассказывать в интернете о решающей геополитической победе Белой Европы. Ну а для завершения исторической миссии, можно еще чью-то дверь говном обмазать. В общем, ничего более жалкого, ничтожного и ущербного, чем современные правые, в природе просто не существует. Немного переделывая старый детский стишок, можно подытожить так: «Вчера ему в подъезде негры дали щелбаны Он думал, что убьют, и наложил в штаны. Он этим гадким неграм такого не простит Сегодня темной ночью под двери им нассыт!»

Кто о чем, а сербский ватник – о Косово. А между тем, Косово – это самая сраная дыра мироздания, где ничего кроме памятника Клинтону, ебучих албанских кофеен и еще более ебучих угольных шахт Трепча отродясь не существовало. Это микроскопическое место, которое в три раза меньше Калужской области, а попросту – самая-самая лоу-провинция России. С теми же убитыми дорогами, той же разрухой, разве что алкашей нет – там вместо водки народ кофеем упивается с утра до ночи. При этом так хорошо и качественно, как сегодня, ни Сербия ни Косово не жили ни единого дня в своей истории. В ответ на это утверждение сербский ватник лишь призадумается, да дожевывая турецкий чевапчич выпалит в сердцах – «Да не… хуйня какая-то! Вот помню раньше, как классно было с Косово при патриоте Милошевиче: инфляция – тысячи процентов в день, наши женщины отдаются первому встречному за рулон обоев, коррупция – беспрецедентная, вся Сербия поделена между военизированными кланами, партизанский террор косоваров, свист снайперских пуль в Сараево и свежий запах серы по утрам. Потом пришел Вучич и променял наш автомобиль ЮГО на жвачку ебучую, американскую, которая к подошве прилипает!». Мечты о Косово выглядят странными не только потому что это дыра, каких поискать, а потому что они по сути своей иррациональны. Понятно же, что без масштабной войны Косово заселенное албанцами не получить. И понятно, что запад поддержит косоваров (в т.ч. и военно), т.е. это путь в никуда: отказаться от сегодняшнего качества жизни взамен на НАТОвские бомбы, тотальную изоляцию (а братцы хорваты с босняками не подкачают), нищету и резню албанских партизан ради Косово, на которое и без того без слез не взглянешь, и в конечном итоге еще и безальтернативно просрать войну (как очевидно в гипотетическом противостоянии с коллективным западом у сербов шансов даже меньше, чем их было у Каддафи с Хусейном) – это надо быть человеком очень своеобразного стратегического склада ума. Но даже если б албанцев со стоящими за их спинами американцами не существовало – мечтать о Косово? Они это серьезно? Я думаю, что если в век социальной и цифровой урбанизации кто-то мечтает жить в сраном Косово, то этот человек явно свернул на какой-то не той развилке жизненного пути. Видимо, на всех порах мчал в будущее прямиком на Красноярском бабо-поезде из нашего прошлого поста.

— Пока в Белграде принимают нациста, сербы истекают кровью на распятом Косове! Настоящие сербы, которые не прогнулись, как их президент, устроили протест во время футбольного матча из-за приезда зеленского Братский народ 🇷🇺🇷🇸 Поздняков. Подписаться

На Красноярской железной дороге решили, что Родине сейчас нужны не просто рельсы, а суровый концептуальный тыл, переосмыслив выражение “баба-кремень». Так родился эдакий образ Родины-матери эпохи затяжного СВО: уставшей, монолитной, пропахшей курочкой и яичком, пережившей несколько поколений пассажиров со свисающими с полок плацкарта носками недельной давности и потому без лишних сантиментов готовой переехать колёсами всякого, кто осмелится усомниться в верности выбранного пути. По задумке авторов, композиция символизирует «тяжёлый созидательный труд и сибирскую судьбу». И, судя по дизайну, судьба сибирская - не та жизненная дорога, которой принято завидовать. Судьба сибирская - бесконечный санитарный день в биотуалете, запертом перед прибытием на конечную станцию.

Возмущается простой народ – “колобок-колобок, ты куда миллиард рублей из кармана российского налогоплательщика дел?». Тем, что кое-кто другой кое-куда целых 47 триллионов дел, простой народ чего-т не возмущается. На фоне обозначенных выше растрат на серьезных…

Возмущается простой народ – “колобок-колобок, ты куда миллиард рублей из кармана российского налогоплательщика дел?». Тем, что кое-кто другой кое-куда целых 47 триллионов дел, простой народ чего-т не возмущается. На фоне обозначенных выше растрат на серьезных щах обсуждать то, что налоговые сбережения горожан идут на съемку «колобка», это все равно, что выражать обеспокоенность герпесом, имея справку с положительным тестом на ВИЧ.

В украинском сегменте сети щас прям по хардкору хейтят Каца с Левиевым за то, что последний на канале Каца возмутился атаками ВСУ на вайлдбериз. Возмущение действительно странное, если учитывать, что Российская сторона с первых дней официально ставила своей целью (и даже бравировала этим) уничтожение объектов гражданской инфраструктуры Украины и радовалась тому, что кляты хахлы зимой замерзнут. Особенно это странно, если учесть, что данная война - именно на экономическое, социальное и инфраструктурное истощение. Как, интересно, Левиев собрался выигрывать войну такого плана без атак объектов гражданской инфраструктуры? Цель то ВСУ понятна - сделать так, чтобы каждый россиянин так или иначе ощутил существование войны. Цель - измор режима. Щас все пишут, что Кац и Левиев работают на Кремль. Не думаю, что надо искать конспирологические объяснения там, где все можно объяснить более приземленными вещами. Кац работает скорее на себя. Просто он грамотный маркетолог, и знает, что нужно аудитории - надежда. Поэтому, ею он благополучно и торгует все это время. Отсюда и его бесконечное "Все на выборы - это наш ПОСЛЕДНИЙ ШАНС". Населению нравится, что кто-то дает ему эту надежду без серьезных потрясений и жертв, вот оно радостно и благодарит Каца рублем и любовью. Левиев же, скорее просто ультра-пацифист крайне лево-либеральной ориентации - по нему ж видно, домашний милый мальчик, муравья раздавить не способный и, как следствие, придерживающийся христианского принципа "если ударили по одной щеке, подставь другую", что и сказывается на его аналитике. В его идеальном мире, густо замешанном на крайне левой повестке социального равенства и христианском непротивлении злу насилием, война должна быть исключительно «стерильной» и «джентльменской». В этой картине мира угнетенный (даже если он защищается) не имеет права перенимать методы угнетателя, ведь это нарушает высшую леволиберальную догму о сохранении морального превосходства любой ценой. Для него маркетплейс — это не элемент экономики воюющей империи, а священное пространство «простых трудящихся», которых гуманизм требует защищать в первую очередь, даже если налоги с этого маркетплейса идут на снаряды, летящие в сторону Киева. В итоге, пока реальность требует жесткого прагматизма и ударов по болевым точкам врага, Левиев продолжает искать гуманизм там, где его давно нет, искренне веря, что если украинцы просто проявят христианское милосердие и перестанут отвечать зеркально, то Путину в Кремле стыдно станет, а может быть он даже покраснеет в тон кремлевской стены. Так что ничего удивительного для этого контингента нет, это их извечная страсть - играть в демократию с теми, кто наотрез ее не признает. Остальные же могут лишь порадоваться тому, что Кац и Левиев не имеют никакого влияния на политику Украины, иначе б Киев реально за три дня взяли, пока Кац бы бегал промеж снарядов с призывами всех идти голосовать против Российской агрессии, а Левиев бы с калькулятором в руках дотошно высчитывал траектории ракет и призывал украинскую армию «не отвечать на эскалацию эскалацией», чтобы, упаси боже, не задеть тонких чувств российских сборщиков военных заказов.