Работа с травмой

КЕЙС РОН⬇️ Кобель Рон, 11 лет, немецкая овчарка с атопическим дерматитом в анамнезе (взят под контроль), после операции на позвоночнике (грыжи), было тяжелое восстановление. Две недели после выписки из клиники скалится на владелицу, она говорит, что собаку “как подменили”. Хозяйка очень тревожная, нервная, опекающая. Живут в квартире, гуляют три раза в день, корм премиум-класса, немного дают со стола побаловать, в целом жизнь собаки стабильная и благополучная.  Можем ли мы предположить наличие травматического опыта здесь и сейчас у Рона и, если да, почему он мог случиться? Что мы можем предложить хозяйке для облегчения ситуации?  ЭКЗАМЕНАЦИОННЫЙ ОТВЕТ⬇️

Хочу поделиться двумя экзаменационными разборами (примеры будут ценны для всех, кто планирует сдавать экзамен на курсе и сертифицироваться как травма-информированный специалист). К каждому из разборов были мои замечания, но, тем не менее, я считаю их очень достойными ❤️ КЕЙС БАРРИ⬇️ Кобель Барри, 9 лет. Порода русский спаниель. Барри — охотничья собака, которая несколько лет жила в доме с охотником и ходила на охоту. Во время одной из охот он получил ранение дробью, и теперь боится любых громких звуков. После этого опыта Барри стал пугаться даже небольших шумов: хлопка дверей, грома, выстрелов фейерверков. Когда Барри слышит что-то громкое, он начинает паниковать, прячется под мебелью, дрожит и не выходит на улицу в течение нескольких часов. Что происходит с Барри на гормональном уровне? Как можно снизить уровень тревожности пса? Если бы пса предложили переустроить, то какие условия жизни ему нужно было бы искать?  ЭКЗАМЕНАЦИОННЫЙ ОТВЕТ⬇️⬇️

Вернёмся к статье. Дальше Лора связывает эту тему с благополучием животных. Раньше часто говорили о «Пяти свободах»: свободе от голода и жажды, дискомфорта, боли и болезней, страха и страдания, а также свободе выражать нормальное поведение. Животному нужны условия, в которых оно может жить как представитель своего вида. Позже модель «Пяти свобод» развилась в модель «Пяти доменов». Она шире и современнее, потому что смотрит не только на отсутствие проблем, но и на качество жизни. В ней учитываются питание, среда, здоровье, поведение и психическое состояние. То есть мы уже не спрашиваем только: «Собака, ты сыта? У тебя нет ран? Не мёрзнешь?» Мы спрашиваем, а может ли она выбирать? Может ли отдыхать? Может ли проявлять нормальное поведение? Есть ли у неё чувство контроля? Есть ли у неё положительные эмоции? И вот Лора предлагает добавить к этому ещё один домен, домен травмированного тела и свободу чувствовать глубокую безопасность. Это очень крутая мысль. Потому что травмированное животное может быть сытым, ухоженным, вылеченным, жить в хорошем доме, иметь лежанку, игрушки и прогулки, но при этом его тело всё равно может жить в режиме угрозы. В этом домене есть несколько свобод. Разберем. Для настоящего благополучия недостаточно убрать физический дискомфорт. Нужно дать животному возможность почувствовать безопасность не только снаружи, но и внутри собственного тела. Это означает свободу переживать эмоции без перегрузки. Не отсутствие эмоций, а способность выдерживать их. Собака может удивиться, насторожиться, заинтересоваться, даже немного испугаться, но при этом не улететь в полную потерю контроля. Вторая свобода — способность чувствовать спокойствие в ситуациях, которые раньше вызывали страх, стресс и тревогу. Это значит, что при грамотной, постепенной, безопасной работе ситуация, которая раньше автоматически запускала ужас, может стать нейтральной или хотя бы переносимой. Третья свобода — чувствовать себя спокойно в своём теле. Для травмированных животных это очень важно. Тело после травмы может становиться местом постоянного напряжения: мышцы готовы к рывку, дыхание учащается, сон нарушается, пищеварение реагирует, чувствительность к звукам и движениям повышается. Собака может жить так, будто ей всё время нужно быть на чеку. И наша задача помочь собаке снова почувствовать, что можно расслабиться. А главный вывод из этого текста такой: в работе с травмированными собаками нам нужно помнить, что лай, рычание, броски, избегание, замирание не враги, а сигналы. Они говорят, что внутри есть сильное эмоциональное обучение, которое когда-то помогло выжить, но теперь мешает жить. Тогда цель работы с такой собакой — помочь ей вернуться к жизни, в которой мир снова становится не только источником угроз, но и пространством запахов, движения, контакта, отдыха, выбора и интереса. Очень сложная работа, надо вам сказать.

Напишу от себя: всё это очень похоже на десенситизацию, которую обозначили словом реконсолидация. Классическая модель десенситизации исторически подразумевает, что старый страх остаётся, но рядом создаётся новое обучение. Модель реконсолидации говорит, что при определённых условиях старое эмоциональное обучение может стать пластичным и обновиться. Но проблема-то в том, что в реальной жизни эти процессы могут идти одновременно, и отделить одно от другого очень трудно. Особенно у собак. Потому что собака не расскажет нам словами, что именно она переживает, и мы не можем напрямую посмотреть, переписалась ли память; исследования реконсолидации у людей гораздо богаче, чем у собак, иа многие успешные случаи реконсолидации внешне неотличимы от просто очень хорошей поведенческой терапии. И если честно, большая часть действительно хороших современных специалистов по поведению собак уже много лет работает так, что элементы, похожие на реконсолидацию, вероятно, происходят естественным образом. Например, собака боялась других собак, но потом десятки раз переживала контролируемую дистанцию, имела возможность уйти и поддержку человека, отсутствие нападения и ощущение контроля, у неё была возможность качественно восстанавливаться после активации. В какой-то момент её эмоциональная реакция реально может стать другой, а не просто подавленной.

Окно реконсолидации — это ограниченный промежуток времени, в течение которого старая память становится более восприимчивой к обновлению. В тексте статьи говорится примерно о пяти часах. Это приблизительная продолжительность периода, в течение которого мозг может продолжать интегрировать новый эмоциональный смысл опыта. В этот период особенно важно не устроить новую травматизацию, не перегрузить собаку; сохранять предсказуемость и безопасность. Если мы хотим не просто подавить реакцию, а помочь животному глубже изменить отношение к триггеру, нам нужна не борьба с поведением, а очень точная работа с ощущением безопасности. Собака должна не просто выполнить команду рядом с раздражителем. Она должна получить опыт: «я заметила то, что раньше пугало меня, но сейчас я не одна, дистанция безопасна, угроза не реализовалась, я могу оставаться в контакте с собой и человеком». Это не отменяет обычную поведенческую работу. Наоборот, грамотная работа с дистанцией, средой, предсказуемостью, телесным состоянием, болью, режимом, сном, нагрузкой и подкреплением становится базой. И мы перестаём думать только категориями «как убрать лай», потому что лай это верхушка. Под ним может лежит очень глубокое убеждение о том, что мир небезопасен. В тексте также проводится параллель с людьми. У людей реконсолидацию памяти обсуждают в контексте травмы, тревоги, сильных эмоциональных реакций и методов терапии, которые помогают не просто управлять симптомами, а менять глубинное эмоциональное обучение. Лора переносит эту идею на собак осторожно: напрямую исследований именно по собакам пока недостаточно, но сходство эмоциональных и социальных механизмов у собак и людей позволяет предполагать, что нечто похожее может происходить и у них. Это важная оговорка. Мы не должны делать вид, что всё уже доказано на собаках так же хорошо, как в человеческой психотерапии или лабораторных моделях. Но и игнорировать этот подход тоже было бы странно, потому что собаки обладают развитой эмоциональной жизнью, социальной привязанностью, способностью к обучению, страху, ожиданию, обобщению, избеганию и восстановлению. Их мозг тоже обновляет опыт. Их поведение тоже показывает, что иногда старые страхи могут не просто подавляться, а действительно терять свою прежнюю силу.

Примерно так же объясняют реконсолидацию памяти: исходное воспоминание остаётся частью истории, но эмоциональное отношение к нему может измениться. В контексте травмы это очень важно. Цель не в том, чтобы собака забыла, что на неё когда-то напали, потому что она вряд ли забудет. Мы хотим, чтобы нервная система собаки перестала реагировать так, будто нападение происходит снова прямо сейчас. Это огромная разница! Зрелая, здоровая память говорит: да, когда-то был опасный опыт, но сейчас эта конкретная собака на расстоянии и не представляет угрозы. Травматическая память звучала бы иначе: «Собака! Опасность! Срочно защищаться!» Чтобы реконсолидация произошла, обычно нужно несколько условий. Сначала должно активироваться старое эмоциональное обучение. То есть мозг должен достать то воспоминание, которое запускает симптом: страх, тревогу, агрессию, избегание, взрывную реакцию. Но одной активации недостаточно. Если просто снова и снова пугать животное, мы не лечим травму, а укрепляем её. Это важный момент, потому что иногда люди путают работу с памятью со стрессовым погружением (типа, пусть привыкнет). Нет. Так нельзя. После активации старого знания должно появиться новое знание, которое ему противоречит. В научной литературе это часто называют ошибкой предсказания. Мозг ожидал одного результата, а получил другой. Например, ожидал угрозу, но столкнулся с безопасностью. Ожидал нападение, но ничего плохого не произошло. Ожидал, что близость другой собаки невыносима, а оказалось, что на определённой дистанции тело может оставаться в безопасности и контакте с человеком. Именно это несоответствие между старым ожиданием и новым опытом может открыть так называемое окно реконсолидации.

Привет, друзья и коллеги. Перевела и адаптировала для вас новую статью по травме доктора Лоры Дональдсон ❤️ Итак. Когда собака переживает сильный травматический опыт, например, нападение другой собаки, её поведение после этого может измениться очень резко. До события она могла спокойно смотреть на других собак, проходить мимо них на прогулке, слышать лай за окном и не реагировать особенно бурно. А после травматического эпизода всё меняется: каждая собака за забором, в подъезде, на улице или за окном начинает восприниматься как потенциальная угроза. Снаружи это выглядит как «собака стала лаять/рычать/стала реактивной», «она теперь не переносит других собак». Но внутри произошли сложные перемены. Мозг животного, столкнувшись с сильным страхом и угрозой, сделал обобщённый категоричный вывод о том, что собаки опасны, все. И этот вывод может закрепиться глубоко, на уровне эмоционального обучения. Важно понимать, что травматическое обучение не всегда подчиняется обычной логике. Собаке нельзя объяснить, что собака за забором не та самая, которая на неё напала. Для нас это разные собаки, разные ситуации, разные улицы и разные дни. А для нервной системы животного общий признак может быть один: «вижу собаку — значит, может быть опасно». С точки зрения мозга, это жизнесберегающая стратегия. Многие владельцы обращаются к привычным методам коррекции поведения. Они начинают работать с выдержкой, переключением внимания, командами, угощениями, постепенным привыканием, контробусловливанием. И часть этих методов действительно может помогать. Собака может начать реагировать слабее, быстрее переключаться, лучше брать еду, меньше бросаться вперёд. Но часто мы видим очень характерную картину: улучшение есть, но оно недостаточное, или случаются регулярные откаты. Поведение становится более управляемым, но внутри собака всё равно остаётся настороженной. Или навык держится только при постоянной поддержке человека. Или травматическая реакция возвращается после нового стресса, болезни, боли, переезда, гормональных изменений, во время старения. Почему так происходит? Потому что многие привычные стратегии обучения не стирают исходное травматическое обучение. Они создают новое обучение поверх старого. Например, да, собаки опасны, но если я смотрю на человека и получаю еду, я могу выдержать их присутствие. Или — да, мне страшно, но я знаю, что надо сидеть. Или — да, я возбуждена, но сейчас меня просят пройти мимо, и я смогу пройти. Это может быть полезно в быту, но старое эмоциональное, травматическое знание не обязательно исчезает. Оно продолжает существовать в глубине памяти и может снова активироваться, если ситуация станет достаточно похожей на исходную угрозу. Поэтому в тексте говорится о разнице между подходами, которые противодействуют реакции (то, что мы сейчас разобрали на примерах выше), и подходами, которые трансформируют саму эмоциональную память. Противодействие — это когда мы как будто ставим рядом с травматическим знанием новое знание. Старое говорит: «опасно». Новое говорит: «можно справиться». Они как бы конкурируют между собой. Иногда побеждает новое, иногда старое. А если нервная система перегружена, устала или снова испугалась, старое выскочит первым, потому что оно связано с выживанием. Реконсолидация памяти — это совсем другая идея. Она основана на том, что на воспоминания, в том числе травматические, можно влиять. Долгое время считалось, что, если воспоминание сформировалось и закрепилось, оно остаётся стабильным и неизменным. Позже исследования показали более интересную вещь. Когда воспоминание снова активируется, оно на короткое время может становиться пластичным. Это называют реконсолидацией памяти, то есть в память можно встроить новую информацию. После этого память снова сохраняется, но уже в изменённом виде. Очень хорошая метафора — документ на компьютере. Пока файл закрыт, он просто лежит на диске. Но если вы открыли его, внесли изменения и сохранили, перед вами уже не прежняя версия.

Курс Года🌟🥹🌟🥹🌟🥹 Мой курс по травматическому опыту у собак и ПТСР заслужил эту оценку🥹 https://dankapu.ru/dogtrauma

Вышла новая статья доктора Лоры Дональдсон, травма-терапевта у животных. И так повелось, что её статьи я перевожу и публикую здесь (моё мнение может не совпадать с её мнением). Итак, читаем. Когда речь идёт о травме, тело её помнит. Как отмечает доктор Ариэль Шварц, тело несёт трудные жизненные переживания в виде глубоко сидящих паттернов напряжения и перегрузки. Несмотря на это, современные терапевтические подходы, такие как когнитивная терапия, продолжают делать акцент на подходах «через мозг» — разговоре и осмыслении травмы как основном ключе к восстановлению. Такие подходы, безусловно, имеют своё место в лечении травмы, однако исцеление начинается с создания телесной безопасности и стабилизации, а не с анализа травматических воспоминаний: «Тело — это ключ к разуму. Сначала необходимо успокоить телесную реакцию на травму, переведя её из состояния опасности/настороженности в состояние расслабления/контроля. Только после этого можно начинать распознавать и перерабатывать ментальные и эмоциональные аспекты травмы» (Somatic Experiencing International, 2022). Поиск терапевтических способов работы с телом при травме породил различные подходы, такие как сенсомоторная психотерапия доктора Пэт Огден, метод Хакоми Мануэлы Мишке-Рид и соматическое переживание доктора Питера Левина. Метод, который предпочитает Лора Дональдсон, называется Emotional Freedom Techniques, или «клиническое простукивание». «Клиническое» потому что это научно и доказательно обоснованный метод, признанный безопасной и эффективной терапией рядом международных организаций, включая Министерство по делам ветеранов США (VA); и «простукивание» потому что он использует физическое действие — постукивание двумя или тремя пальцами по определённому набору точек тела. На сегодняшний день более двухсот исследований задокументировали эффективность клинического простукивания — и из них более пятидесяти являются «золотым стандартом» Американской психологической ассоциации благодаря использованию контрольных групп и строгих научных методологий. Клиническое простукивание лучше всего описывается как краткая техника снижения стресса, чьи поразительные показатели успешности при ряде проблем обусловлены её способностью быстро снижать стресс и интенсивность негативных эмоций, а также изменять то, как мозг обрабатывает нейробиологическую, эмоциональную и когнитивную информацию, связанную с травматическими воспоминаниями (Church & Craig, 2013). Так называемый «базовый рецепт простукивания» использует девять упорядоченных точек за одну сессию (см. изображение). У собак есть точки для простукивания, практически идентичные человеческим. Это, вероятно, неудивительно, учитывая, что собаки и люди обладают поразительно схожими социальными и эмоциональными мозгами))). Но часто необходимо адаптировать этот процесс для собак с учётом вопросов безопасности и этики. Как собака может дать полноценное согласие на эту процедуру, если она коммуницирует способами, отличными от вербальной речи? Кроме того, многим собакам перкуссионное прикосновение при клиническом простукивании кажется неприятным или даже вызывающим дистресс! Какие стратегии мы, люди, можем использовать, чтобы минимизировать это, и как мы можем разработать более подходящие способы применения этого эффективного подхода с нашими собаками? Об этом будет в следующем месяце, в продолжении темы. От себя скажу: я с таким способом не работала и исследования пока не читала; мне очень важна выделенная жирным фраза — с учётом вопросов безопасности, этики, согласия собаки на интервенцию и отсутствия у неё страха/боли при прикосновениях. Нельзя просто пойти и постучать собаке по лбу, вы это понимаете. Дождёмся следующей части статьи с объяснениями!

Привет всем, я сейчас читаю вот такую книгу «Позвольте себя чувствовать». Она про эмоции и чувства людей, но кое-что мне очень понравилось в контексте животных. Я частенько об этом говорю, кстати, но не грех и повторить)) Вопросы, которые можно задать в попытке понять чувства/поведение. ✅ Что сейчас произошло? ✅ Что было до того, как что-то случилось? ✅ Что случилось сегодня утром или прошлой ночью? ✅ Что может быть связано с каким-то конкретным поведением или чувством? ✅ Что случилось раньше с этим индивидом, и с чем это может быть связано? ✅ И присутствуют ли воспоминания об этой ситуации или месте? Все эти вопросы прекрасны и для людей, и для анализа поведения животных. Я всегда говорю — если ваше животное показывает некое поведение, причины которого вы не понимаете, задайте себе эти вопросы. ✨ Что произошло непосредственно до этого поведения? ✨ Что произошло этим утром или в течение дня? Может быть, приходил мужчина в квартиру? Может быть, произошло что-то на прогулке, что могло триггернуть собаку? ✨ Задайте себе вопрос, нет ли каких-то ассоциаций в том месте, где находится животное, возможно негативных, и тогда вы сможете провести параллель между сложным поведением в конкретном контексте и местом, которое могло вызвать плохие воспоминания. Это не универсальные советы, но в большинстве случаев они действительно работают.

Почему выдержка перед миской с едой может навредить собаке Идея «собака должна заслужить еду ожиданием» звучит стрёмно. М… можайск! М… можжевельник! М… моооожно, — и собака бросается на миску, до этого дважды дёрнувшись на фонетический обман ожидания. Друзья. Выдержка перед миской чаще создаёт проблемы, чем решает их. 1. Вы не снижаете возбуждение, а усиливаете его Еда это первичный биологический ресурс. Она напрямую связана с выживанием. Когда собака видит миску, активируется дофаминергическая система ожидания вознаграждения. Чем дольше собака ждёт, тем выше уровень возбуждения нервной системы. Это приводит к тому, что собака становится более напряжённой. В итоге вы получаете более резкое набрасывание на еду, более высокий уровень физиологического возбуждения и формирование импульсивности! 2. Формируется фрустрация — один из ключевых источников проблемного поведения Фрустрация возникает, когда животное видит доступный ресурс, но не может его получить. Хроническая фрустрация связана с: 🔺реактивностью, 🔺агрессией, 🔺повышенной тревожностью, 🔺импульсивностью. 3. Вы ухудшаете отношение к еде на уровне эмоциональной ассоциации Если каждый раз перед едой собака испытывает напряжение, невозможность получить ресурс, внутренний конфликт, то еда начинает ассоциироваться не только с удовлетворением, но и со стрессом. Это особенно часто встречается у тревожных собак и у спасённых животных, которые голодали. 4. Формируется защита ресурса Когда доступ к ресурсу становится непредсказуемым и контролируется извне, мозг делает вывод о том, что этот ресурс нестабилен и его нужно защищать. Ирония в том, что упражнение, которое так часто используют для профилактики агрессии, может её формировать. В результате собака учится не саморегуляции, а подавлению поведения при одновременной угрозе потери ресурса. Это принципиально разные процессы! Саморегуляция это снижение возбуждения. Подавление поведения — это сохранение возбуждения без возможности действия! Выдержка это способность нервной системы регулировать возбуждение. Она формируется через постепенное развитие самоконтроля, работу ниже порога возбуждения и успешный опыт. Она не формируется через фрустрацию! Фрустрация развивает фрустрационную толерантность, но не саморегуляцию. И то только при очень аккуратной дозировке, что почти никогда не соблюдается в бытовых условиях. Выдержка перед миской особенно вредна для собак с травматическим опытом! Для собак, переживших голод, жизнь на улице, конкуренцию за ресурсы, искусственное ограничение доступа к пище будет активировать старые нейронные цепи угрозы и усиливать хронический стресс. Это нарушает чувство предсказуемости, наш фундамент психологической безопасности. Еда должна быть безопасной, предсказуемой, доступной без психологического давления. Выдержка тренируется отдельно, вне контекста сильных биологических мотиваций. Потому что цель не ваш контроль над собакой! Не надо чувствовать власть над существом, которому вы запрещаете поесть, уж прошу простить за неприятную правду 💔 Любите и понимайте тех, кто рядом.

Всегда ли полезно обогащение среды? Спойлер: нет. Разберёмся. Концепция обогащения среды стала одной из самых популярных идей современной кинологии. Мы играем в поисковые игры, покупаем интерактивные игрушки-головоломки, варьируем маршруты прогулок, стараемся занять собаку, чтобы она была счастливой. Когда-то я сильно печалилась от того, что мои собаки не могут ходить в походы, а вот некоторые чужие сплавляются на байдарках и фоткаются в горах))) На самом деле, вот здесь возникает парадокс. Иногда обогащение может навредить. Разберу на примере того, как обогащение разрушает адаптацию собаки, которую взяли в семью из приюта или с улицы. Эта ошибка происходит из любви, конечно. Собаку забирают из приюта или с улицы и пытаются немедленно дать ей «лучшую жизнь»: ❤️ новые игрушки ❤️ долгие прогулки ❤️ разнообразные маршруты ❤️ знакомства с собаками ❤️ гости дома ❤️ поездки ❤️ тренировки ❤️ обогащающение среды дома ❤️ новые впечатления каждый день Владелец хочет додать всё хорошее, чего не было у собаки в приюте. Владелец читает блоги гуманных кинологов, где рассказывают про такой классный метод, как обогащение среды (я в том числе). Но нервная система собаки в период адаптации хотела бы покоя, ритуалов, понятной рутины и хорошего сна. А ей бац! — перегрузку🫠 Новое место — стресс. Новые запахи — стресс. Новые люди — стресс. Новые собаки — стресс. Даже новые приятные события — стресс. Это называется аллостатическая нагрузка, то есть суммарная нагрузка на системы регуляции организма. Когда такая собака попадает в новый дом, её нервная система не расслабляется сразу. Она не понимает, что теперь безопасно и не знает правил. А тут мы со своим обогащением. И получаем закономерный результат: собака может начать показывать не совсем ожидаемые нами реакции… а проблемное поведение, потому что причинение добра (зачёркнуто) каждый новый стимул активирует собачкину нервную систему. Если стимулы следуют быстрее, чем происходит восстановление, возникает накопление стресса. Это приводит к: 🔺усилению тревожности 🔺усилению реактивности 🔺усилению гипервозбуждения 🔺усилению защитного поведения 🔺усилению агрессии или избегания И владельцу кажется, что собаке становится хуже и все эти гуманные штучки не работают. Ну и да, при таком раскладе собаке на самом деле становится хуже. Самая частая ошибка: путать адаптацию со стимуляцией. Адаптация не требует стимуляции, всё совсем наоборот. Этот период должен проходить в безопасности и восстановлении! Нервная система может перейти из режима выживания в режим обучения только тогда, когда снижается уровень базовой активации. И обучение невозможно в состоянии хронического стресса. Так что в первые недели новой жизни главная задача не обогащать, а стабилизировать собачью нервную систему. Это означает: ✅ предсказуемый режим ✅ ограниченную среду ✅ минимум новых стимулов ✅ минимум новых контактов (даже внутри семьи) ✅ максимум сна и восстановления Помним, что сон — основной механизм восстановления нервной системы. Хороший. Глубокий сон с рем-фазами. Это называется декомпрессия, снижение накопленной стрессовой нагрузки. И это наш фундамент всей дальнейшей адаптации. Я за то, чтобы в период адаптации было меньше стимулов и больше расслабления. Меньше требований, больше предсказуемости, больше контроля со стороны собаки. Нервная система сначала должна почувствовать безопасность. И только потом мы придём с развивающими игрушками :)

Обязательно! Восстановление требует больше времени, чем активность! Даже эустресс (положительный стресс) увеличивает общий уровень активации нервной системы. Без восстановления он тоже становится частью накопления триггеров. Перечитайте эту фразу еще раз :) 6. Эмоциональное состояние человека Помним, что собаки обладают высокой чувствительностью к состоянию владельца. Нервные системы социальных видов взаимосвязаны. Мы с собаками — социальные виды. Почему это критически важно для понимания поведения? Главный вывод, к которому я подвожу вас. Поведение — это состояние нервной системы. Когда происходит реакция, животное не принимает решение вести себя плохо. Оно всегда ведёт себя со своей точки зрения правильно! Именно поэтому наказание или усиление контроля не решают проблему. Они добавляют ещё один стрессор в систему, которая уже перегружена. Что действительно помогает? 1. Наблюдение Важно анализировать не только момент реакции, но весь контекст: 🔺что происходило перед самой агрессией, 🔺что происходило в течение дня, 🔺что вообще происходит в жизни собаки сейчас, 🔺каково физическое состояние собаки, 🔺были ли изменения среды, рутины, расписания, 🔺был ли достаточный отдых. Поведение всегда имеет причину, даже если она не очевидна! 2. Восстановление это обязательная часть жизни После нагрузок нервной системе необходимо время для возвращения к базовому уровню. Без восстановления будет накопление стресса. 3. Контроль и возможность выбора Ощущение контроля снижает стресс-ответ. Когда животное может увеличить дистанцию, прекратить взаимодействие, выбрать стратегию избегания, это снижает вероятность перехода в защитную реакцию. Контроль — один из самых мощных регуляторов стресса! 4. Оценка здоровья Это на самом деле пункт номер один. При изменении поведения всегда необходимо исключать медицинские причины. Особенно у возрастных животных! Самое важное, что нужно понять Все живые существа имеют ограниченный ресурс устойчивости. Поведение — это индикатор текущей нагрузки на нервную систему. И когда мы начинаем видеть не отдельную реакцию, а весь контекст жизни животного, поведение перестаёт быть хаотичным для нас, оно становится предсказуемым и понятным, а значит — управляемым.

🟥 Смерть от тысячи бумажных порезов, или почему внезапная агрессия никогда не бывает внезапной 🟥 Иногда собака спокойно проходит мимо трёх раздражителей подряд, а на четвёртый реагирует. Иногда годами живёт стабильно, и вдруг, внезапно для владельца, начинает охранять ресурсы, разрушать предметы, избегать контакта или проявлять агрессию. Со стороны это выглядит как срыв, откат; про таких собак мы слышим и «крыша поехала», и «бес вселился», и «характер испортился». Конечно, в действительности агрессивный эпизод почти никогда не начало проблемы, а её закономерный финал. Дело в накоплении триггеров или накоплении стресса — процессе, при котором множество мелких стрессоров наслаиваются друг на друга, пока нервная система не достигает предела своей терпимости. Есть такое выражение — «смерть от тысячи бумажных порезов» — это метафора, которая означает не одну большую травму, а множество маленьких, которые по отдельности не критичны, но вместе приводят к срыву системы. Вот сейчас я говорю именно об этом. Как работает накопление стресса на уровне нервной системы? Каждый стрессор, даже минимальный, обязательно активирует стресс-ответ организма. Выделяются катехоламины (адреналин, норадреналин) и глюкокортикоиды (в первую очередь, кортизол), которые изменяют работу мозга и тела. В этот момент происходит несколько ключевых процессов: повышается чувствительность амигдалы (центра обнаружения угроз), снижается активность префронтальной коры (она отвечает за контроль эмоций и рациональную оценку происходящего), снижается поведенческая гибкость, ускоряется переход к автоматическим защитным реакциям. Если адреналин исчезает довольно быстро, то кортизол — нет. Он не исчезает сразу после события. Он может циркулировать в организме часами, а при хроническом стрессе — днями. А каждый новый стрессор накладывается на предыдущий, увеличивая общий уровень возбуждения нервной системы. Поэтому реакция, которая кажется непропорциональной текущей ситуации, почти всегда является реакцией не на один стимул, а на их сумму. Последний стимул лишь последняя капля. Какие факторы участвуют в накоплении триггеров 1. Поведенческие триггеры Это очевидные стимулы, которые вызывают реакцию: 🔺другие собаки, 🔺люди, 🔺шум, 🔺прикосновения, 🔺ограничение движения, 🔺ресурсы. Собака может справляться с первыми несколькими стимулами, но потом среагирует на очередной, потому что её ресурс устойчивости уже истощён. Не потому, что этот стимул был самый страшный, непереносимый для собаки, а потому, что он оказался для её психики последним. 2. Физическое состояние и боль Традиционно, один из самых недооценённых факторов. Я буду говорить о нём всегда. Даже лёгкий хронический дискомфорт способен существенно снизить поведенческую устойчивость: зуд, дискомфорт ЖКТ, ортопедическая боль, отит, хроническое воспаление… Особенно важно то, что многие из этих состояний являются субклиническими и внешне владельцами часто игнорируются, не замечаются. Животное выглядит достаточно здоровым внешне, но его нервная система всё же работает в условиях повышенной нагрузки. 3. Сенсорная и средовая нагрузка Нервная система собаки обрабатывает огромное количество информации каждый день: 🔺фоновые шумы, 🔺вибрации, 🔺запахи, 🔺визуальные стимулы, 🔺изменения среды. Даже такие события, как наблюдение за раздражителем из окна несколько часов назад, могут влиять на текущий уровень возбуждения. 4. Неудовлетворённые базовые потребности Классическая модель HALT описывает четыре критических состояния, снижающих устойчивость: 🔺Hunger — голод 🔺Anger / frustration — фрустрация 🔺Loneliness — социальная изоляция 🔺Tiredness — усталость Каждое из них снижает способность нервной системы собаки регулировать реакции. Организм, испытывающий дефицит ресурсов, быстрее переходит в режим выживания. 5. Даже положительные события могут увеличивать нагрузку! Это один из самых важных и часто игнорируемых моментов. Возбуждение, независимо от его валентности, является физиологической нагрузкой. Игры, гости, тренировки, прогулки, новые впечатления — всё это требует последующего восстановления.

Право отказаться Принуждение. Принуждение подразумевает получение согласия субъекта не только посредством физической силы, но и с помощью психологического оружия, такого как запугивание и угрозы. Как концепция, оно включает слои физического, эмоционального, юридического, институционального и экономического давления. Всё это нарушает способность субъекта давать согласие свободно и независимо. Принуждение сложное понятие, именно поэтому мы не ограничиваемся словами «работаем с собакой без наказаний», этого недостаточно. Концепция «без принуждения» шире, она действительно запрещает причинять боль (электрические ошейники или строгие ошейники и любые аверсивные методы, основанные на страхе и силе), но ещё она охватывает многие дополнительные способы нарушения согласия субъекта. Рассмотрим, например, вопрос давления. Мы знаем, что новое обучение требует определённого уровня стресса, чтобы закрепиться в мозге. Однако слишком большое давление блокирует мешает новому обучению и даже может травмировать. Такое неразумное давление вынуждает собак (и людей) выполнять действия, от которых у них есть врождённое право отказаться, и может запускать травматические регрессии. Важно отметить — то, что считается неразумным давлением, различается для каждой собаки. Пример: собака, на которую недавно напала соседская собака без поводка, отказывается выходить из дома. Раздражённый человек надевает на собаку строгий ошейник и вытаскивает её за дверь. Чтобы избежать боли от строгача, собака идёт в среду, которая теперь кажется ей опасной, и неохотно сопровождает человека на прогулке. Или человек решает «социализировать» свою сильно мотивированную едой собаку с незнакомцами, при этом незнакомцев собака боится. Неизвестного человека просят дать собаке высокоценное лакомство из рук. Собака (которая испытывает сильный стресс и гипернастороженность рядом с незнакомцами) берёт лакомство, но осознаёт, что находится в опасном для себя пространстве, то есть в непосредственной близости к незнакомому человеку. Она начинает лаять и рычать на незнакомца, а её ругают и называют «плохой собакой». В этих примерах ключевой элемент принуждения заключается в том, что процесс принятия решений индивида сильно зависит от внешнего давления или контролируется им, а сама собака не может принимать независимое, свободное решение. Принуждение, будь то неразумное давление или ошейник, причиняющий боль, активно подрывает агентность собаки и её способность к добровольному сотрудничеству. Глубокая безопасность, агентность, сильная сеть социальной поддержки и отсутствие принуждения — вот основы, на которых строится исцеление от травмы. Сделав их образом жизни для вашей собаки, вы дадите ей наилучший шанс восстановиться после травматического стресса. По мотивам новой статьи Лоры Дональдсон.

Человек в работе с травмированной собакой становится регулятором среды‼️ Чем более он заземлён, стабилен и предсказуем, тем легче животному использовать его как точку опоры. Животные следуют своему состоянию! Важно также помнить, что резкие переходы и хаотичные изменения среды сами по себе являются травматизирующими. Поэтому при адаптации собак, особенно из приютов, критически важны постепенность, повторяемость и ритуалы. Особенности собак из приюта. Практически каждая собака, прошедшая через опыт утраты дома, смены среды или изоляции, несёт в себе травматический след. Даже если он не проявляется явно, он присутствует на уровне ожиданий и реакций. Знакомство и адаптация должны начинаться с уважения к пространству животного, минимального давления и постепенного увеличения контакта. Попытки ускорить процесс через поощрения или активное взаимодействие могут быть преждевременными и усиливать напряжение. <Вспоминаю, как обычно люди, взяв собаку из приюта, обрушивают килотонны внимания на неё… сама так делала> Нервная система живых существ (и наша тоже) функционирует ритмично, у нас всё подчинено внутренним ритмам — дыхание, сердцебиение, чередование возбуждения и покоя. Восстановление возможно только через согласование с этим ритмом. Работа с травмированной собакой — это всегда очень тонкая настройка на её темп, её способность выдерживать контакт и её текущий уровень безопасности. Для этого надо изучать собак, их язык тела и потребности. Надеюсь, не очень занудно написала.

Травма у собак: формы, механизмы и принципы сопровождения Травма у собак не имеет единственного универсального проявления. Её формы и поведенческие выражения зависят от множества факторов: генетики, индивидуального темперамента, типа травматического опыта, его длительности и интенсивности, а также условий, в которых животное находилось после травмы. При этом важно понимать, что значительная часть травматических состояний у собак остаётся незамеченной, поскольку их сигналы бывают тонкими и не всегда совпадают с человеческими ожиданиями того, как должна выглядеть травма. Одним из наиболее распространённых и при этом часто недооцениваемых источников травмы является слишком раннее отлучение щенка от матери и сиблингов. Этот опыт характерен не только для собак, но и для других социальных видов. Сам факт преждевременной утраты первичной фигуры безопасности формирует фундаментальное нарушение ощущения опоры и предсказуемости мира. К этому следует добавить, что само рождение (для любого живого существа) является стрессовым событием, связанным с резким переходом из полностью защищённой среды в условия внешнего мира. Однако именно ранняя разлука с матерью усиливает этот стресс и может закреплять его на уровне нервной системы. Как проявляется травма у собак? Крайне разнообразно. Иногда это выраженные реакции — избегание, замирание, агрессия, резкие вспышки возбуждения. Но нередко травма проявляется в микросигналах языка тела: не очевидно заметное поджатие хвоста, изменение положения ушей, остановка движения. Эти сигналы легко пропустить, особенно если человек ориентирован на быстрые, очевидные формы поведения. Собаки обладают высокой чувствительностью к среде и к состоянию человека. Они реагируют не столько на слова, сколько на интонацию, ритм движений, скорость приближения, направление взгляда. При этом животные не интерпретируют происходящее рационально! Они реагируют телесно и мгновенно, находясь в настоящем моменте. Цикл триггерной реакции. При активации травматического триггера у собаки запускается типичный цикл реакции нервной системы. Он включает несколько фаз: момент стимула, нарастание возбуждения, пик реакции и последующую разрядку с переходом к расслаблению. Этот процесс нельзя остановить усилием воли или командой. Если цикл уже запущен и достиг стадии пика, единственное, что возможно — дать ему завершиться через безопасную разрядку. Частая ошибка человека заключается в попытке прервать реакцию на этапе нарастания или пика, не создав предварительно ощущения безопасности. Это усиливает дезорганизацию и закрепляет травматический паттерн. Работа с травмированной собакой начинается не с коррекции поведения, а с формирования безопасности. Это состояние создаётся через замедление, снижение интенсивности движений, отсутствие прямого давления и стабильно спокойный голос. Голос играет ключевую роль. Его тон, высота и ритм напрямую воспринимаются нервной системой животного. Слишком резкий, слишком высокий, чрезмерно низкий или монотонный голос может стать триггером, особенно если в прошлом подобные стимулы сопровождались угрозой. Спокойная интонация с мягкой модуляцией способствует снижению уровня возбуждения. Травма и типы адаптации. Собаки по-разному адаптируются к травматическому опыту. Условно можно выделить несколько стратегий: 🚨 Внешняя собранность, при которой создаётся внешнее впечатление устойчивости, но её реакции остаются разрозненными и легко активируются при нагрузке; 🚨 Интернализация, то есть уход в себя, сопровождающийся замиранием, снижением активности, переходом в пассивность; 🚨 Экстернализация, проявляющаяся в бурных, часто неконтролируемых реакциях на стимулы. Ни одна из этих стратегий не является плохой или хорошей, всё это способы выживания в условиях небезопасной среды. Даже при выстроенной поддержке возможны периоды откатов. Это естественная часть процесса восстановления. Поэтому важно начинать работу, создавая устойчивые механизмы безопасности, которые затем смогут поддержать животное в более сложных ситуациях.

Завершила слушать доклады с конференции по травматическому опыту собак от Avaya University. Работа с травматическим опытом, несмотря на мою объемную практику, всегда требует расширения и углубления знаний, потому что, на самом деле, травматический опыт у собак в принципе только начал изучаться во всём мире — так как ещё совсем недавно люди отрицали возможность животных чувствовать какие-то эмоции🫠. Так что мы вступили на поле, где изучение столь сложной темы по сути только начинается. Ниже напишу статью с некоторыми мыслями :)