Elegance

Полная противоположность Айседоры Дункан, Августа Леонидовна Миклашевская была артисткой Камерного театра Александра Таирова. Статная, с безупречной осанкой, носила закрытые платья. Никаких низких декольте, никаких вызывающих разрезов. Абсолютная, рафинированная закрытость. Есенин — величайший бунтарь эпохи — у её ног умоляет о праве быть покорным. Миклашевская так и не подпустила его близко. И именно эта ее платоническая недосягаемость спасла Есенина, подарив ему самые красивые лирические стихи о женщине, до которой нужно дорасти сердцем. Что ж так имя твоё звенит, Словно августовская прохлада?..🌹

Скромно одетый, умиротворенный, непривычно спокойный Есенин и Миклашевская под тонкой синеватой вуалью — зрелище было блоковское. Поэт вдохновлялся этой тихой, интеллигентной красавицей как платонической музой, она стала собирательным образом идеальной женщины. Есенин сидел тихо, все молча, следя за каждым движением Миклашевской... Счастливы друзья, видевшие Есенина в пору его последней любви. Сегодня цветущая липа Напомнила чувствам опять, Как нежно тогда я сыпал Цветы на кудрявую прядь. И сердце, остыть не готовясь И грустно другую любя, Как будто любимую повесть С другой вспоминает тебя.

Когда-то давно я писала про синдром Стендаля. Когда людей непреодолимо тянет к человеку, которого они не могут контролировать, влюбить в себя и согнуть, они пытаются его уничтожить. (Стоит ли говорить о лейтмотиве моей судьбы?)

Тургеневские затишья, тенистые липовые аллеи Бунина, чаепития у Чехова возле раскрытых окон и прохлада дворянских прудов — тягучая, аристократическая эстетика усадебного лета. «Кроме того, она была художница, училась в Строгановском училище живописи. Да она и сама была живописна, даже — иконописна...» Руся. «Темные аллеи».

В петербургском свете стала появляться женщина, которую невозможно забыть... Она была удивительно сложена: ее коса густая, тяжелая, как черное золото, падала на плечи. Ее голос глубоко проникал в душу. Ее глаза, — сам взгляд их, был темный и задумчивый, — самый загадочный взгляд. Что-то тихое, необычайное скрывалось за ним. Одевалась она изысканно… Он влюбился в нее страстно. Привыкший к победам, он еще мучительнее, еще крепче привязался к этой женщине, в которой, даже тогда, когда она отдавалась безвозвратно, все еще как будто оставалось что-то заветное и недоступное, куда никто не мог проникнуть. В Бадене он опять сошелся с нею. И казалось, никогда еще она так страстно его не любила… но через месяц все уже было кончено: огонь вспыхнул в последний раз и угас навсегда. Предчувствуя неизбежную разлуку, он хотел, по крайней мере, остаться ее другом, как будто дружба с такою женщиной была возможна… «Отцы и дети». История загадочной княгини Р. (Поймут лишь те, кто открывает хорошие книги).

«Как скрипка Страдивари и драгоценное вино, женщина заставляет время работать на себя…» — Рафаэль Энтовен. Италия, старые виноградники, сумрак суровых северных глаз. Крепость из венецианского мрамора. К такой женщине не ползают под окна, перед ней открывают двери соборов. — Maria Flerey

Меню актуальных проектов: https://taplink.cc/mariaflerey Курсы, которые можно приобрести сейчас. Плюс вся информация, ссылки и расценки. Запись.🍸 Отзывы.🖤

Приглашаю в закрытый литературный салон.🌟 «Ты читаешь… и твоё лицо за черным кружевом кажется мне ликом святой на старинной иконе». ее зрелая чувственность, — выдержанное вино, что раскрывается светом в темноте. и в каждом ее движении — это тихое женское достоинство.

Будьте изысканным творением, которое хочется пробовать снова и снова. Словно дегустируешь баснословно дорогое вино. Вот такая должна быть энергетика у женщины. Когда не можешь оторваться, насытиться, напиться. Раздираешь себе горло до боли и снова пьешь, потому что все остальное уже неинтересно. Невкусно. Есть только она. Ее аромат. Когда смакуешь каждую эмоцию. Нотки абсента и терпкость элитарного кофе. Бирманский шелк. Дерзость алой помады на губах, переплеты книг прошлых веков. Шик. Восторг обладания именно ЕЙ. Запретный плод. — Maria Flerey