пальцы в чернилах.

реминисценция, что и Рембрандт, — притемнена, однако радостна. ему начинали нравиться, и сильно нравиться, сады, прохлады, услады и Ады. они рифмовались. …покуда смерд не разлучит нас. мы пресытились лунным светом и клубничным суфле. я сентиментальна, могла бы препарировать коалу, но только не её детёныша. обожаю слова «сударыня», «эглантерия» и «элегантно», и мне приятно, когда ты целуешь мои белые вытянутые пальцы. [Ада, Набоков].

ласточки, скоро на втором канале будет эстетическая игра, идите заварите себе чай и начнём 🌟.

хотелось подать вам вдохновение на серебряном подносе, но, боюсь, вы и без меня перекормлены этим… напишу о жизни. мне внезапно захотелось завести канарейку, чтобы в доме пульсировало жёлтое пернатое сопрано, но есть проблема… рядышком со мной проживает кошка [мой персональный левиафан в меховом исполнении]. я провела следственный эксперимент, так сказать, проверила экосистему на прочность до пролития реальной крови, — включила пение канарейки. как и ожидалось, у кошки даже на пластик, — сфокусированный, гастрономический интерес и готовность вскрыть колонке сонную артерию. эксперимент признан провальным. пернатого эстетизма не предвидится, — суетливо это, и Эву жаль… обманутые ожидания, — удел академических умов, а не честных хищников. кошечка до сих пор, проходя мимо колонки, одаривает её взглядом глубочайшего экзистенциального презрения, а мне грустно…

рассказывайте и показывайте, что вы сейчас читаете📚🌟.

если однажды меня найдут с разрывом сердца, — не ищите виновных среди смертных мужчин, Мандельштам виновен. у меня от его строк и дыхание сбивается, и влага на ресницах проступает, и ещё так много «и»... нечто похожее было при знакомстве с Линчем, — после «шоссе в никуда» я несколько дней пыталась выбраться из его головы обратно в свою, но, кажется, часть меня так и осталась на той ночной дороге. подобная химия с Прустом и его бесконечными спиралями памяти, в которых так сладко дезориентироваться, а ещё Дебюсси, прелюдия к отдыху фавна. когда мне не хватает… чуда? да, пожалуй, именно чуда, я слушаю его, потом происходит что-то хорошее, пусть и у вас произойдёт. впрочем, не всё так эфемерно. иногда удовольствие нужно брать силой. возьмём набоковский «дар». его приходится читать так, чтобы рядом, под наманикюренными пальчиками, лежал справочник. без него, — лишь лёгкий флирт, поулыбались красивым фразам и разошлись, без контакта, а мне-то контакт нужен, поэтому приходится чуть-чуть пострадать. вот и Мандельштам такой, — шифры сплошные. продираешься сквозь них, как через терновник, сознание царапаешь, и вот он, — вкус подлинного. это всё напоминает искусство любви… если книга отдаётся тебе сразу, без боя и загадок, — зевать начинаешь уже на предисловии. доступность, — это так скучно, господа.

коллекция содержимого сумки 💌. [крабик для волос, — самое стабильное].

вспомнила, увидев этот кадр в фильме, как приятно вот так голову откинуть, глаза закрыть, ещё руку отбросить, чтобы морские капли играли с пальцами, и аромат… смесь водорослей, нагретых камней, холодных течений. свобода. [manon 70, 1968].

Channel name was changed to «пальцы в чернилах.»

ладан Сорчинелли и эта сочная вишня [автор, — Феде Галиция] встретились, вдохновив меня на вторую главу словаря. прожить мысль до синяка, надкусить судьбу, нежность с криминальным прошлым, отпечатки отсутствия, взять бессмысленность на содержание, опоздать в собственную жизнь, запятнать идею присутствием, смыслокровие/смыслоблудие, метафизический вывих, шёлк усмехнулся о кость, первородный изъян красоты, разучить себя быть окончательной, время присело рядом и сделало вид, что мы знакомы, разбудить тёмную биографию комнаты/архитектуры, опозорить страх своим спокойствием, необитаемая душа, усталость с жемчужной огранкой, шёпот разбился о шею, поцарапать тишину строгой интонацией, порча на губах, риторика коленей, беззаконие запаха, желание сломало каблук, море поиграло рёбрами, как клавишами.