Таволга. Фонд развития науки и культуры

С чего все начинается? У каждого археолога свой ответ на вопрос, с чего начинается профессиональный путь. Для кого-то – детское увлечение, для кого-то – случайная экспедиция, приглашение друга или практика. Мы попросили наших знакомых археологов вспомнить, с чего все началось. Василий Новиков, Антон Малахов, Максим Лебедев, Сергей Шевченко и Виктор Сингх рассказывают, как первое любопытство постепенно стало профессией. Василий Новиков, кандидат исторических наук, археолог, руководитель отряда Смоленско-Гнёздовской объединенной экспедиции, член Совета Фонда «Таволга»: Археологом становиться я не планировал. Это произошло случайно – я хотел быть военным вертолетчиком. Даже активно начал заниматься математикой, которая у меня не клеилась, но в девятом классе попал в школьную археологическую экспедицию в Крым, в Херсонес Таврический, где копали римскую цитадель. Оказавшись там, увидев весь процесс, под влиянием руководителя раскопа – Замиры Исмаиловны Усмановой – я «поплыл». Еще через несколько дней я понял, что точно буду поступать на исторический факультет и становиться археологом. Антон Малахов, полевой реставратор Гнездовской археологической экспедиции, реконструктор: Я начал интересоваться археологией очень рано. С самого детства меня тянуло к разнообразным изысканиям, экспериментам – а когда отец показал мне «Индиану Джонса» – я окончательно влюбился в археологию. Так сложилось, что это не было обычной детской мечтой – всю жизнь интерес подогревался. Сначала я пошел в школу «Юного историка» в МГУ, параллельно просматривая огромное количество документалок. А увлечение реконструкцией началось после того, как одноклассник принес свой меч в школу. Археология меня никогда не отпускала – с самого раннего детства я мечтал стать кем-то, кто близок к археологии. Я счастливый человек – мне удалось воплотить мечту ребенка в реальность. Максим Лебедев, археолог, кандидат исторических наук, египтолог: Началось все с какого-то детского желания находить интересные штуки – такое кладоискательство. Думаю, многие увлекались динозаврами, поиском окаменелостей у себя на даче. Постепенно в этом появилась дополнительная романтика, связанная с первым попаданием на раскопки — у меня это была Гермонасская археологическая экспедиция Пушкинского музея. Ощущение, что время исчезает, когда ты касаешься фрагмента древней керамики IV–V вв. до н. э. Глубже погружаясь в археологию, я осознал, что в отечественной египтологии ученые крайне мало знакомы с материальной культурой. Не вполне понимают, что такое археологический контекст – мне захотелось во всем разобраться самому и показать другим. В итоге последние 10–15 лет я уже лично ничего не нахожу, но участвую в организации процесса раскопок. В этом огромная привилегия – можешь задавать интересные вопросы памятнику, выбирать этот памятник, на котором будут работать коллеги. Получился путь от чистого детского увлечения необычными вещами к сложным вопросам, попытке двинуть отечественную египтологию вперед. Сергей Шевченко, заместитель начальника экспедиции в Шниткино, археолог: Точно не могу вспомнить, что повлияло на мое решение и интерес, возможно, какая-то детская энциклопедия, но я захотел заниматься археологией уже лет в шесть. В реальную профессию я пришел в восемнадцать – друг пригласил поработать на раскопках в Москве – мне очень понравилось, я остался. Уже потом я узнал, что те работы были ужасно скучными – на стройке в центре города – и совершенно бессмысленными. Но это было в новинку, захотелось работать дальше. Виктор Сингх, кандидат исторических наук, археолог, старший научный сотрудник Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова: Моя история крайне простая – я не собирался идти на кафедру археологии, но приехал на практику в Гнёздово, потом в Новгород. Посмотрев на профессию изнутри – потерял покой и сон. Новгород поразил до глубины души – я пошел на кафедру, там и остался навсегда. Иногда достаточно одного места, найденного предмета или вдохновляющего своим примером человека, чтобы найти дело всей жизни. С Днем археолога! ✨

Огонь как «инструмент» археолога The Art Newspaper Russia опубликовала большой материал об эксперименте с погребальной ладьёй в Гнёздове — благодарим за публикацию Софью Багдасарову! В статье подчёркнут важный момент: археологи впервые смогли создать контролируемую модель того, что происходило с предметами во время древнего погребального обряда. Ранее исследователи могли изучать только то, что дошло до нас спустя сотни лет: обгоревшие кости, деформированный металл, угли, фрагменты дерева и другие следы погребений. Теперь появится эталонный материал, происхождение и условия появления которого точно известны. Его можно будет сопоставлять с находками из древних кремаций. Сожжение ладьи — не кульминация эксперимента, а лишь его начало. Остатки кострища будут изучать археологи и антропологи, а на его месте возведут курганную насыпь. Через три года исследователи вернутся к экспериментальному погребению, чтобы посмотреть, как за это время изменились почва и материалы. Читать на сайте The Art Newspaper Russia.

Такой ситуации мы в Гнёздове не фиксировали... Сергей Юрьевич Каинов — известный ученый, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник отдела археологии ГИМ, оружеевед — рассказал фонду «Таволга» про самые запоминающиеся моменты с раскопок в Гнёздове. Читайте 1 часть интервью: Археология не наука об эмоциях. Но какие в этом сезоне находки вызвали у вас самую яркую реакцию? Я бы сразу хотел сказать, что археология — не наука про находки. Находки — это здорово, они помогают датировать комплексы, понимать культурно-историческую принадлежность. Но, мне кажется, наиболее важен именно археологический контекст. Понимание закономерности существования артефактов в контексте некой культурной среды. Если отвечать на ваш вопрос, что меня удивило — это тот факт, что один курган располагался на насыпи другого кургана. При этом один курган частично разрушил другое, более раннее погребение. Такой ситуации мы в Гнёздове не фиксировали. Это вызывает вопросы — какие обстоятельства привели к произошедшему? Я надеюсь, когда мы закончим раскопки второго кургана, более древнего, который разрушен, — мы получим больше материала, чтобы как-то попытаться ответить на ваш вопрос. Но, конечно, те находки, которые мы нашли в первом погребении — оно оказалось женской ингумацией — тоже вызывают восторг. Там были найдены прекрасные скандинавские фибулы, подвески, бусы. Но самой удивительной находкой стал крестик нательный с филигранью, со стеклянной вставкой. По всей видимости, мы нашли погребение одной из первых христианок в Гнёздове. По поводу одного из погребений, где обнаружили женщину, — вы говорили, что у нее отсутствует полностью эмаль, что является редкостью? В Лесной курганной группе, к сожалению, очень плохая сохранность костей. Вот мы сколько уже капаем, случаи, когда мы обнаруживаем кости, — единичны. Но, как правило, мы обнаруживаем зубы или зубную эмаль. И уже эти находки позволяют судить о возрасте погребенного. Но в данном случае, несмотря на то, что мы максимально тщательно раскапывали — растворилась даже эмаль. Это связано с химическим составом почвы. Получается, если эмаль не сохранилась — возраст погребенной определить невозможно? Невозможно. То есть эта страница закрыта для нас. Есть еще небольшая вероятность того, что зубы мы найдем при разборе монолитов. Вместе с частью грунта, среди подвесок или в монолитах, где фибула, потому что металл обладает консервирующим свойствами — часть органики сохраняется.

Что же изображено на накладке на колчан? Костяная аппликация со звериным орнаментом (XIV–XV вв.) В Средневековье бытовали разнообразные зооморфные сюжеты, даже в экспозиции Смоленского музея имеются накладки на колчан с изображением льва и лани. Подобные костяные пластины регулярно находят при раскопках средневековых древнерусских городищ и курганов. Зачем вообще воинам были нужны костяные накладки? В первую очередь, такие аппликации имели защитную функцию. От острой стали, от быстрого износа и даже от влаги. Заяц? У зайца в культуре была неоднозначная репутация. С одной стороны, это быстрый и ловкий зверек, способный уйти от хищника. С другой — в народных представлениях заяц мог быть связан с нечистой силой — в них превращались ведьмы. Встреча с ушастым на дороге сулила несчастье. Орнаменты с зайцами встречаются нечасто. Эта накладка из собрания Смоленского исторического музея вырезана из тонкой кости – для таких изделий использовали кости домашних и диких животных. Накладка украшала колчан и, помимо практической функции, была способом подчеркнуть статус владельца. Сложная резьба требовала работы умелого мастера, а её необычный орнамент делал вещь заметной и, вероятно, говорил о достатке и вкусе ее хозяина.

#Таволга_Вопрос

Редкий пример сохранности. Соли железа спасли шнуры и кожу меча Археологам редко удается найти предметы с хорошо сохраненными органическими элементами. Ткань, кожа, дерево, шнуры чаще всего исчезают без следа, оставляя исследователям лишь металлические детали. Обнаруженный меч типа I по классификации Яна Петерсена является уникальным. Соли железа законсервировали органику, благодаря чему можно рассмотреть устройство ножен, тканевую обмотку и другие детали. Не менее хорошо сохранилась рукоять: видны шнуровая обмотка, тонкая кожаная обшивка и, вероятно, даже шов. На перекрестье читается серебряная инкрустация в виде «елочки». По предварительным наблюдениям, сам меч был завернут в тонкую ткань или предмет одежды. Клинок оказался сломан. Пока археологи не могут сказать, произошло ли это намеренно в ходе погребального обряда или стало следствием процессов, происходивших в грунте. В ролике реставратор Антон Малахов рассказывает о находке, ее уникальных свойствах и первых результатах расчистки меча.

Вы знаете, как именно антропологи определяют возраст человека в погребении? Частое заблуждение: возраст можно определить по личным вещам. Многие думают, что: если в погребении есть оружие → захоронен мужчина; если обнаружены украшения → женщина; если вещей мало → ребёнок. Но это ошибочно. Даже в детских погребениях иногда находят предметы, характерные для взрослого погребального обряда. Как на самом деле определяют возраст: по зубам и костям! Например, в Гнёздове в одном кургане нашли два погребения. Одно из их принадлежит женщине — такой вывод сделали, обнаружив соответствующие украшения и одежду. Возраст установить не удалось — эмаль полностью отсутствовала, и эта информация навсегда стерта временем. В соседнем погребении лежал подросток. И антропологи смогли установить возрастной диапазон — 12–14 лет. Настолько точно? Дело в том, что у отрока полностью сменились молочные зубы, однако отсутствовали потертости или повреждения на коренных. Соотнеся эти факты, ученые установили, в каком возрасте был похоронен молодой человек.

Рельсы, ведущие в прошлое. Исторический феномен — в XIX веке строительство железных дорог было одним из главных факторов случайных археологических открытий. История изучения Гнёздова напрямую связана со строительством Орловско-Витебской железной дороги. Во время земляных работ в 1867 году были обнаружены древние находки — преимущественное серебряные украшения, — в комплексе получившие название «Большой Гнёздовский клад» и привлекшие большое внимание исследователей. Спустя более полутора веков ученые продолжают исследовать Гнездово, оказавшееся впоследствии одним из крупнейших археологических памятников Восточной Европы. Сегодня отмечается День железнодорожника. Поздравляем с профессиональным праздником! Спасибо за вашу работу, соединяющую города и эпохи, — пусть и дальше она становится частью научных открытий!

Сегодня свой день рождения празднует Елизавета Никитина — координатор проектов фонда. Елизавета ведёт проекты и выстраивает работу с партнёрами. Под её чутким руководством все процессы держатся в идеальном порядке, в котором невозможно упустить и малейшую деталь. А коммуникация с партнёрами усиливает проекты и позволяет справиться с любой задачей — даже самой смелой и невыполнимой на первый взгляд! Желаем, чтобы в твоей жизни всегда находилось место для собственных задумок и творческих порывов — и каждый день радовал новыми возможностями для их реализации, в том числе и в нашем фонде! С днём рождения!

Реконструкция погребального обряда. Цель научного эксперимента — воспроизвести ритуал, описанный Ахмадом ибн Фадланом: «Потом они подожгли корабль, и огонь охватил его, и ветер усилил пламя, пока не превратилось всё это в пепел — корабль, человек и всё, что было в нём».

Обряд Древней Руси на холсте спустя тысячу лет. В 922 году арабский путешественник Ахмад ибн Фадлан стал свидетелем погребения знатного руса на Волге. Его подробное описание обряда оказалось настолько точным, что спустя почти тысячу лет стало основой одной из самых известных картин на тему Древней Руси — «Похороны знатного руса в Булгаре» Генриха Семирадского (1883г.) Важно уточнить — создавая полотно по заказу Государственного исторического музея, Семирадский опирался не только на текст ибн Фадлана. Художника консультировали историки и археологи, присылали ему зарисовки оружия, украшений и других находок. На картине можно увидеть реальные археологические предметы, уже известные науке к концу XIX века. Семирадский работал практически как реконструктор. Известный археологический предмет, изображённый на картине. Турий рог с серебряной оковкой, знаменитая находка эпохи викингов на Руси. Рог из черниговского кургана «Черная Могила» был найден в 1873 г. — всего за десять лет до создания картины, Семирадский использовал его как образец для одного из сосудов на полотне. Генрих Семирадский продемонстрировал, как письменный источник X века может стать достоверной иллюстрацией важного исторического события. Возможно, поэтому спустя тысячу лет сюжет продолжает оживать. Теперь и в исторических реконструкциях.

Из Смоленска — в Париж: как древнерусское искусство оказалось в Лувре. В 1907 году в Париже открылась выставка мецената Марии Тенишевой. В экспозиции находилось почти шесть тысяч предметов. К началу XX века Мария Тенишева уже была известна в европейских художественных кругах. Она регулярно приезжала во Францию, поддерживала связи с художниками и коллекционерами. Княгиня была интегрирована в светскую жизнь Парижа. Политический кризис в 1905 году поставил под угрозу сохранность собрания. Тенишева приняла решение вывезти самые ценные памятники во Францию. Там она показывала экспонаты друзьям, среди которых был министр изящных искусств Франции. Именно он выдвинул идею показать европейцам древнерусское искусство как самостоятельное художественное явление. 10 мая 1907 года выставка открылась в Лувре. Для Франции это стало первым масштабным знакомством с русским художественным наследием. Экспозицию посетило около семидесяти восьми тысяч человек за полгода. Впоследствии Мария Тенишева была награждена и получила звание «Деятель народного образования во Франции». В будущих публикациях мы расскажем о предметах из коллекции княгини Марии Тенишевой, которые были представлены в Лувре. Сегодня экспонаты хранятся в музеях Смоленска.

1 августа на Фестивале «Гнёздово» пройдёт научный эксперимент: реконструкция погребального обряда знатного руса X века. Это первое в России детальное воспроизведение исторического события с использованием аутентичных артефактов. В реконструкции будет задействован корабль «Слейпнир» – точная копия 9-метровой погребальной ладьи эпохи викингов. Об этом обряде известно из свидетельства арабского путешественника Ахмада ибн Фадлана: «Когда наступил день сожжения мертвого и невольницы, я прибыл к реке, где стояла его лодка; оказалось, что она была вытащена на берег, и сделали для неё четыре подпорки...». Увидимся на фестивале. В следующих публикациях - о том, как этот обряд был осмыслен в живописи: «Захоронение руса в Булгаре» Генриха Семирадского (1883). Мероприятие реализуется в рамках мультиформатного исторического проекта «Тайны Смоленской земли». Организаторы реконструкции – Лесной отряд Смоленско-Гнёздовской объединенной экспедиции и Фонд «Таволга», при поддержке Смоленского государственного музея-заповедника и Президентского Фонда Культурных Инициатив.