КАРТИНКИ с ВЫСТАВКИ

«Сказка рядом», утверждает Музей русского импрессионизма, приглашая на выставку в Великом Новгороде, на Ярославовом дворИще. Почерк узнаваемый - пред нами десятки музеев, галерей и коллекционеров со всей страны, модные сувениры, ароматы к картинам («Коза-дереза» - топ, «Леший» и «Баба-Яга» - на любителя). За сказочность ожидаемо отвечают Васнецов-Рерих-Нестеров-Врубель и др., за светскую русскость - Сверчков-Маковский и др. Ясноокие, круглолицые, русые, все красавцы, да красавицы - триумф «нейросетей» конца XIX века. Не дает впасть в (древне)русскую тоску эскадрилья ступ на подиуме - взлетно-посадочной полосе - и современное искусство. Яркость эпатажного барокко Юлдус Бахтиозиной (скучаю по ее костюмам в «Байке» Стравинского на сцене Мариинского), ироничная графика Карины Барановой, льняной стяг Лики Ильиной с голубем (лишь чрез него виднеется выход), скульптура Ильи Федорова-Федотова «Существо, которое бежит на отрубание головы и, возможно, хвоста». Все это точно повеселее, чем представленный сейчас в ГИМе «Царь-кокошник» от «Московского долголетия», или шедшее параллельно вернисажу высшее совещание по вопросу традиционных духовно-нравственных ценностей в культуре и творческих индустриях. «Русский парень от пуль не бежит Русский парень от боли не стонет» - сквозь перезвон колоколов доносится во все концы с Кремлевской набережной. Ровно по «Морфологии русской сказки» Проппа - в огне не горит, в воде не тонет. Это «Ялта», теплоход местного турфлота, отправляется к «истокам русской государственности» - Рюрикову городищу. Кстати, о Рюрике стоит написать сказку: познакомить Валькирию и троллей с Жар-птицей и водяными и посмотреть, кто кого. Разве странная сказка? Завершается выставка залом «Победа добра» - вот и сказочке конец. Хотя в возврат к гармонии после поражения хаоса и, тем более, в свадебный пир, уже не очень веришь. Вся надежда на Премудрость Божию на том берегу. В ста метрах от «Сказки рядом» - мультимедийная выставка «История спасения. Образ царства. Монументальное искусство христианского мира». Церковь Успения на Торгу, честный XV век, белоснежные стены. В алтаре и под куполом меняются проекции, голос диктора поясняет сюжеты иконографии на примерах храмов по всему миру. На удивление удачно сделано и не раздражает, как обычно в случае с мультимедиа - изображения фресок даже не оживлены ИИ, а общая идея рассказа - про связь, соединения, а не разрывы. В детстве я рассказывал на ночь маме и младшему брату сказки народов мира. Любимой была история народа манси (или ненцев, не помню точно) про зайчика и осоку. Осока обожгла зайца и он обиделся - просил огонь её сжечь, затем воду - залить огонь, отказавшийся от участия в мести и т.д. В общем, насилие порождает насилие, даже худой мир - главное условие для разговора, все со всем связано, и ломая в одном месте, можешь обрушить все. Древний храм - место, чтобы шепнуть «прости меня», вспомнить о достоинстве, мире и милосердии - не только христианских, но и универсально мировых ценностях. В мыслях о том, как смотрелась бы выставка, где паучок Ананси, тетушка Мидоус и братья Лю оказываются в одной Вселенной с Финистом - Ясным соколом и вместе защищают добро, направился к выходу, догоняемый слетевшим с небес гласом диктора: «сцены Благовещения из первой среди русских Софий - в Киеве, в котором, верим, (голос крепнет) свято верим, обязательно и победно утвердится русская речь».

Растревоженное сердце смертельно хочет домой, не только к своим берегам - в недостижимое время. В этом смысле, день возвращения у нас отнят. Невозвратность - ощущение, что ты не сможешь иметь то, что у тебя уже было, то, что ты потерял.   Обидно, что даже кто победил - не помнишь, да и неважно - и победители проиграют. Сменилось плачем наше торжество -  в пути не приключения, не тест на хитроумие, а казни, круги рукотворного ада, расплата - богов не упрекнешь -  что же я натворил, что же мы натворили   Молись, чтоб длинным оказался путь -  только в этом движении теперь и есть смысл. Впрочем, в наш век на Итаку везут по этапу.   Не сбиться с дороги поможет помысел, вложенный в сердце. Любовь, конечно же - ведь море и Гомер - все движется любовью. Без нее ты - совершенный никто, кимвал звенящий и далее по списку   Но понять, где ты, будет совсем не просто. И сколько времени прошло. Это и есть - пространством и временем полный. То ли ненавидящий, то ли ненавидимый, бродящий по широкой спине моря, а море - взрыто ураганами, и берега, что мне обещаны -  там за туманами, люююбят нас и ждут (?)   Достигнув своей стороны узнаем руины,  шепчущие, что возвращение невозможно. Тем более нельзя вернуться с войны. Но обесценивать свой путь нельзя - лишь совершив его, ты что-то понял. К тому же, тебя все-таки ждали, пусть жизнь и не получится уже расплести и соткать заново.   Куда устремиться, увидев день возвращения, поведай мне муза   ——— Ника, богиня Победы скульптор Пэоний из Менде Слепок, гипс, 1890-е гг. ГМИИ им. А.С. Пушкина, Москва Подлинник - около 420 до н.э.; мрамор; Археологический музей Олимпии, Греция

«Человек есть то, что он видит. Но береговая линия, в Вашем случае - линия горизонта на другом берегу Невы слишком близка. На ваших работах горизонт гораздо дальше. Он почти недостижим. Вы знаете, иногда в пейзаж бывает трудно войти. Эти Ваши пейзажи таковы, что из них трудно выйти. Эта линия горизонта держит моё внимание, как магнит». Так Иосиф Бродский оценил творчество 35-летнего Тимура Новикова на открытии его персональной выставки в амстердамском Стеделийк-музее в сентябре 1993 года. Новиков умер в 2002-м, оставив огромное наследие. Он был лидером в художественном процессе последних лет Ленинграда и первого десятилетия нового Петербурга, не уступая Сергею Курехину и Виктору Цою. В Музее Анны Ахматовой в Фонтанном Доме в этот уикенд завершает работу выставка работ Тимура Новикова из собрания семьи художника. Его знаменитые «полотна» включены в «Натюрморт» Иосифа Бродского - получилось органично. Подробнее о кураторском замысле и художественном мире Тимура Новикова - в моем подкасте на радио Фонтанный Дом в записи диалога с Екатериной Андреевой, крупнейшим специалистом по русскому искусству рубежа ХХ - ХХI веков, и материале The Art Newspaper. «<…> если пространство, над которым работает художник, идеально, то оно уже не подвержено старым законам композиции. Добившись естественности построения знаков, то есть мелких знаков на большой поверхности, я пришел к тому, что сама по себе равновесная композиция позволяет спокойно перемещаться этой букашке – знаку, – не нарушая общего равновесия. Таким образом, двухчастная горизонтальная композиция стала для меня свободной» (Тимур Новиков).