GDE TENGE?

Сегодня получил из рук издателя первый, как говорят в издательском деле, сигнальный экземпляр своей книги «Не проиграть будущее». И должен сказать, что дизайн и внешний вид книги превзошли мои самые высокие ожидания. Очень удачно подобраны шрифт и оформление: книгу приятно держать в руках, она получилась компактной и удобной для чтения. Для меня это было принципиально важно — хотелось, чтобы книга была не только содержательной, но и действительно комфортной для читателя. В целом «Не проиграть будущее» — это не просто будничный разговор об экономике и не очередной ликбез для широкого круга читателей. Я все же надеюсь, что эта работа поможет многим разобраться в том, как принимаемые решения, определяют наше дальнейшее развитие, какие ошибки могут дорого нам обойтись и, главное, что необходимо сделать сегодня, чтобы не проиграть наше будущее завтра. В ближайшее время книга выйдет в продажу. Обязательно сообщу, где ее можно будет приобрести.

ЕНПФ ПОСЛЕ 2027 ГОДА ⁠ С сентября 2026 года казахстанцы смогут переводить 100% пенсионных накоплений в частные инвестиционные компании (УИП). Кроме того с 1 января 2027 года меняется система государственных гарантий и государство больше не будет компенсировать разницу между инфляцией и доходностью пенсионных накоплений. Т.е. государство снимет с себя ответственность за компенсацию инфляционных потерь, одновременно создав для вкладчиков возможность полностью передать пенсионные накопления в управление частных компаний. Что в итоге дадут эти нововведения обсудили с National Business. Недавно в рамках анализа для Factcheck.kz мы сравнили доходность ЕНПФ с пенсионными системами ряда развитых стран. Анализ показал, что в пенсионных фондах Норвегии, Канады и Австралии историческая средняя реальная доходность на горизонте 10–20 лет составляет около 3–5%. Реальная доходность ЕНПФ за последние десять лет составила около 0,42% в год — то есть примерно в 7–11 раз ниже уровня, показанного пенсионными фондами развитых стран. Но начнут ли массово казахстанцы уходить из ЕНПФ и лишится ли государство в таком случае своей важной финансовой «подушки» безопасности? С 2023 года казахстанцы уже получили право переводить до 50% своих пенсионных накоплений в частные управляющие компании. Однако массового переток не произошло. По состоянию на 1 июля 2026 года из 28,08 трлн тенге пенсионных активов ЕНПФ около 27,96 трлн тенге, или 99,6%, находилось под управлением Национального банка, тогда как на частные УИП приходилось лишь 121,8 млрд тенге, или около 0,4%. Причины отсутствия активного перетока пенсионных активов могут быть связаны с тем, что со стороны УИП пока не наблюдается острой конкуренции за пенсионные накопления. Это, в свою очередь, может объясняться как регуляторными требованиями АРРФР к структуре инвестиционных портфелей частных управляющих компаний, так и действующим механизмом минимальной доходности, при котором управляющий при определенных условиях обязан возместить отрицательную разницу за счёт собственного капитала. Учитывая регуляторные ограничения для УИП и исторически сложившееся поведение казахстанских вкладчиков, можно предположить, что и после 2027 года основная часть пенсионных средств останется под управлением Национального банка. Это позволит государству и дальше использовать пенсионные накопления как важный источник внутреннего финансирования государственных и квазигосударственных заимствований, но уже без прежней гарантии компенсации инфляционных потерь. Контраргументом чиновников здесь может служить тезис о полной свободе выбора вкладчика.

Сегодня получил видео из типографии. Моя книга «Не проиграть будущее. Как технологии создают средний класс и меняют государства» официально сдана в печать. Это был долгий путь: исследования, сотни источников, месяцы работы над текстом, графиками и каждой главой. Спасибо издательству AmalBooks за профессионализм и сопровождение этого проекта. Отдельная благодарность паблишеру Бақытжан Бұқарбай за доверие, поддержку и внимание к каждой детали. Если всё пройдет по плану, книга выйдет ближе к середине августа, а её первая презентация состоится в начале сентября в Алматы. Время и место дополнительно сообщу.

📚♥️Новые приобретения в домашнюю библиотеку. История России всегда интересовала меня не меньше, чем история других государств, а порой — даже больше. Всегда был убежден, что если бы в какой-то момент наш северный сосед свернул на путь конституционализма, отказался от имперских и большевистских догм и сделал ставку на развитие институтов, прав человека и частной инициативы, то вполне мог бы стать одним из ведущих высокотехнологичных центров мира. И, как писал А. С. Пушкин, «все флаги в гости будут к нам, и запируем на просторе». В этом случае и Казахстан, столетиями находившийся в мощном гравитационном поле России, вероятно, развивался бы совсем по иной траектории. Но история распорядилась иначе. После падения последнего российского императора Николая II Россия так и не стала конституционной монархией, о которой мечтали лидеры одной из самых прогрессивных политических сил того времени — Конституционно-демократической партии (кадетов). Вместо этого страна выбрала совершенно иной путь, последствия которого и сама Россия, и ее соседи ощущают до сих пор. Книга британского историка Саймона Себага The Romanovs привлекала мое внимание, потому что это не просто трехсотлетняя история династии Романовых. В данной работе автор с удивительной глубиной раскрывает личность каждого монарха, подробно описывает их характеры, окружение, мотивы и политические решения. Такой подход, не всегда характерный для исторических исследований, позволяет гораздо лучше понять исторический контекст и внутреннюю логику событий, которые, безусловно, влияют на страну и ее соседей и сегодня. Особенно интересен вывод, к которому приходит автор. Несмотря на то что монархия в России давно ушла в прошлое, многие принципы управления государством, концентрации власти и взаимоотношений между правителем и обществом удивительным образом сохранились. Даже механизм смены верховной власти во многом напоминает традиции царской эпохи. И это, по мнению историка, не случайное совпадение, а проявление исторической преемственности. Практика показывает, что государства, которые не проводят серьезную работу над ошибками прошлого, неизбежно воспроизводят старые политические, социальные и экономические модели в новых формах. И сегодня мы отчетливо видим, что анахронизмы прошлого, от которых по тем или иным причинам не удалось избавиться, могут не только тормозить развитие, но и порой приводить к масштабным трагическим последствиям.

БАНКОВСКАЯ ЗАГАДКА 2026 ГОДА Почти в 2,3 раза сократился объем выданных в Казахстане потребительских кредитов за январь–июль 2026 года по сравнению с аналогичным периодом 2025 года. Первые последствия уже становятся заметны в реальном секторе. Так, в январе–мае импорт одежды и аксессуаров оказался в 3,2 раза ниже, чем годом ранее. Очевидно, что резкое сокращение потребительского кредитования начинает бить по МСБ, прежде всего по розничной торговле. Но еще более интересная картина складывается в корпоративном кредитовании. Общий прирост кредитов бизнесу за семь месяцев практически не изменился и, как и год назад, составил около 1 трлн тенге. Однако полностью изменилась его структура. В 2025 году рост кредитования бизнеса происходил преимущественно в тенге: 777 млрд тенге против 224 млрд тенге в иностранной валюте. В 2026 году ситуация развернулась практически на 180 градусов. Прирост кредитов в тенге замедлился более чем в четыре раза — до 181 млрд тенге, тогда как прирост валютного кредитования увеличился в 3,7 раза, достигнув 826 млрд тенге. Не менее странно выглядит распределение кредитов между категориями бизнеса. По сравнению с аналогичным периодом прошлого года кредитование крупного бизнеса сократилось на 324 млрд тенге, у среднего бизнеса прирост оказался на 75 млрд тенге меньше, зато кредитование малых предприятий увеличилось более чем на 1,3 трлн тенге. Рост кредитования в тенге был минимальным. При этом известно, что валютные кредиты преимущественно получают крупные экспортеры и импортеры, а не малые предприятия. Но из статистики НБРК напрашивается вывод, что основную часть дополнительного прироста валютного кредитования в 2026 году — около 527 млрд тенге — получили именно субъекты малого предпринимательства. Но как это объяснить? Малый бизнес внезапно начал активно выходить на внешние рынки, увеличив экспорт и импорт? Пока статистика этого не подтверждает. Тот же импорт одежды показывает обратное. Более того, по данным БНС, с начала 2026 года количество действующих субъектов МСП сократилось более чем на 200 тысяч субъектов. Возникает закономерный вопрос: чем объясняется столь резкий рост кредитования малого бизнеса, особенно в иностранной валюте, на фоне сокращения числа субъектов МСП? Не связано ли это, в том числе, с возможным дроблением крупных компаний, борьба с которым была одной из заявленных целей налоговой реформы?

Обсудили с Digital Business, что происходит с рублем, почему дорожает жилье в Казахстане и какие риски для нашей экономики создает ситуация в России. По словам казахстанских риелторов, с начала лета количество запросов на покупку недвижимости со стороны граждан России выросло почти вдвое, а в Актау — в несколько раз по сравнению со всем прошлым годом. По данным БНС, в июне 2026 года в стране было зарегистрировано на 28,4% больше сделок с жильем, чем месяцем ранее. Новый интерес россиян к Казахстану объясняется опасениями возможной мобилизации и дальнейшего ухудшения ситуации в России. Аналитики не исключают, что после сентябрьских выборов в Государственную думу российские власти могут прибегнуть к дополнительным мерам для восполнения потерь личного состава, включая новую волну мобилизации. На этом фоне часть граждан стремится заранее диверсифицировать активы и подготовить альтернативные варианты проживания. Почему именно Казахстан? Ответ достаточно очевиден: общая граница, отсутствие языкового барьера, схожая культурная среда и относительно простая адаптация. Вместе с этим происходит значительный приток рублевой ликвидности, который создает для финансовой системы Казахстана прямые девальвационные и инфляционные риски. Кроме того, возрастает риск потери части капитала: при ослаблении рубля на 10–20–30% его стоимость по отношению к тенге, доллару США и другим валютам снижается примерно на ту же величину. Вероятность того, что рубль надолго удержится в диапазоне 75–80 RUB/USD, выглядит невысокой. Более устойчивым диапазоном для российской валюты в последние годы были 85–100 RUB/USD. Эту вероятность повышают сразу несколько факторов: подготовка к принятию в США обновленного санкционного законопроекта сенатора Линдси Грэма, завершающая стадия согласования 21-го пакета санкций ЕС, продолжающиеся удары Украины по энергетической и логистической инфраструктуре России, а также резкое замедление деловой активности, которое фиксирует Банк России. Если властям Казахстана удастся создать условия, при которых инвестиции из России будут поступать преимущественно в долларах США, евро, юанях и других резервных валютах, ситуация будет значительно более благоприятной. Приток капитала стимулирует строительство, открытие новых предприятий, расширение торговли и сферы услуг, что неизбежно сопровождается закупкой импортного оборудования, техники и программного обеспечения. Если инвестиции поступают преимущественно в рублях, валюту для оплаты этого импорта все равно придется покупать на внутреннем рынке, что усилит спрос на нее, ухудшит платежный баланс и окажет дополнительное давление на курс тенге. Если же капитал приходит в свободно конвертируемых валютах, будущий импорт будет финансироваться за счет уже поступившей валюты, без дополнительного давления на валютный рынок и платежный баланс Казахстана. В целом происходящее в России перестает быть исключительно ее внутренней проблемой и все больше становится экономическим вызовом для Казахстана. По данным Reuters, после июльских атак около 40% нефтеперерабатывающих мощностей России было выведено из эксплуатации как минимум на несколько месяцев, а переработка нефти снизилась до минимального уровня с 2005 года. Это повышает риск экспоненциального роста спроса на казахстанские нефтепродукты, что при ослаблении экспортного контроля может создать существенное давление на внутренний рынок ГСМ. Дополнительным риском остаются перебои в работе КТК, через который проходит более 80% экспорта казахстанской нефти. Если атаки на инфраструктуру Черного моря продолжатся, это может сократить валютную выручку страны и усилить давление на курс тенге.

Сегодня собрались с коллегами по цеху. Обсудили экономику, политику, налоговый кодекс, бюджетный дефицит и еще десяток тем, без которых люди нашей профессии спокойно чай пить не могут. В очередной раз убедился: если посадить за один стол экономистов, то через 10 минут все уже спорят о будущем страны, через 20 — начинают решать мировые проблемы. Спасибо коллегам за интересный разговор, хорошие идеи и отличную компанию.

ДАТА-ЦЕНТРЫ вместо НЕФТИ: спасет ли ИИ экономику Казахстана? Написал для Factcheck.kz аналитическую статью, в которой проанализировал подписанное в июне 2026 года соглашение между правительством Казахстана, компаниями Firebird и NVIDIA о создании в стране вычислительной инфраструктуры искусственного интеллекта мощностью до 1 ГВт стоимостью до 10 млрд долларов США. Власти рассматривают проект как один из ключевых инструментов перехода к экономике знаний. Однако остается открытым вопрос: достаточно ли одних вычислительных мощностей без сопоставимого развития науки, институтов, венчурного капитала и предпринимательской экосистемы. Не повторит ли данный проект судьбу многих амбициозных но печально известных инициатив прошлого — от ЭКСПО и ЛРТ до развития майнинговой индустрии? Искусственный интеллект стремительно становится одной из ключевых технологий XXI века. По оценке MarketsandMarkets, мировой рынок ИИ вырастет с 602 млрд долларов в 2026 году до 3,64 трлн долларов к 2033 году, а McKinsey оценивает ежегодный экономический эффект генеративного ИИ в 2,6–4,4 трлн долларов. Однако, как отмечают аналитики Goldman Sachs, основными выгодоприобретателями этого тренда остаются развитые страны. Несмотря на массовое внедрение ИИ и строительство дата-центров по всему миру, основная часть доходов концентрируется у сравнительно небольшого числа компаний. Исследования SOMO, MarketsandMarkets и других работ авторов показывают, что именно производители чипов и владельцы облачной инфраструктуры получают наибольшую долю создаваемой стоимости. Опыт ОАЭ показывает, что даже многомиллиардные инвестиции в вычислительную инфраструктуру не гарантируют формирования собственной технологической экосистемы. Страна получила современную инфраструктуру, но сохранила зависимость от иностранных технологий и поставщиков оборудования, с одновременной необходимостью нести постоянные расходы на эксплуатацию и модернизацию, поскольку жизненный цикл передовых GPU обычно не превышает 3–5 лет. Высока вероятность, что Казахстан столкнется с аналогичными ограничениями. При отсутствии значительного внутреннего спроса основными потребителями вычислительных мощностей могут стать зарубежные компании, тогда как доля государственных организаций и отечественного бизнеса, вероятно, не превысит 5–10% для каждой из этих групп. Также предполагается, что строительство крупного ИИ-кластера автоматически приведет к появлению инженерных школ, стартапов и конкурентоспособных ИИ-компаний. Однако опыт последних лет показывает, что успешные казахстанские ИИ-проекты, такие как Higgsfield, Zypl.ai и Cerebra, по мере роста стремятся переносить значительную часть своей деятельности за рубеж. Основными причинами являются доступ к более развитому рынку капитала, концентрация квалифицированных кадров и более зрелая инновационная экосистема. Необходимо учитывать и высокую стоимость эксплуатации вычислительной инфраструктуры. Проект строительства дата-центров предусматривает и значительные расходы на амортизацию серверного оборудования и GPU, электроэнергию, охлаждение, обслуживание инфраструктуры, кибербезопасность и регулярную модернизацию вычислительных мощностей. Дополнительным ограничением может стать дефицит водных ресурсов. По оценке IEA, гипермасштабный дата-центр мощностью 100 МВт способен потреблять до 2 млн литров воды в сутки. При сопоставимой технологии охлаждения объект мощностью 300 МВт может потреблять около 6 млн литров воды ежедневно. Таким образом, без развития собственных технологий, интеллектуальной собственности и глобальных цифровых продуктов Казахстан рискует сформировать цифровой аналог сырьевой экономики. Вместо экспорта нефти и металлов страна будет экспортировать вычислительные мощности, тогда как наиболее прибыльные сегменты цепочки создания стоимости останутся у владельцев технологий, интеллектуальной собственности и глобальных платформ.

Друзья, рад поделиться хорошей новостью! Заключил договор на издание моей книги с паблишером Amal Books. Для автора выбор издателя — это, наверное, одно из самых важных и непростых решений. Поэтому особенно рад, что книга выйдет именно здесь. На мой взгляд, Amal Books — один из лучших паблишеров Казахстана, а его основатель, Бахытжан Бухарбай, — не только мой хороший друг, но и человек, который относится к книгам с редким сочетанием профессионализма, академической скрупулёзности и настоящего перфекционизма. Ведь книгу недостаточно просто написать. Не менее важно и то, как она будет издана. Чтобы читателю было не просто интересно, но и приятно держать работу в руках. И в этом вопросе качество, которое дает Amal Books, — от профессиональной верстки и качества бумаги до оформления и внимания к каждой детали — сложно переоценить. Уверен, что вместе мы сделаем книгу, которой будет приятно и, самое главное, полезно пополнить вашу домашнюю библиотеку.

"Инфляция 5%, 240 тысяч рабочих мест и рост зарплат": насколько реалистичен новый план правительства Правительство утвердило новый план повышения доходов населения на 2026–2029 годы. Среди ключевых целей — снижение инфляции до 5–7%, повышение зарплат госслужащих и работников компаний системы «Самрук-Казына», а также создание 240 тысяч качественных рабочих мест ежегодно. О том, даст ли новая программа заявленные результаты, поговорили с National Business. Снижение инфляции до 5–7% За последние 20 лет инфляция в Казахстане опускалась ниже 5% лишь один раз — в 2013 году. Сегодня, в отличие от 2013 года, на цены в стране давит гораздо больше факторов: продолжающийся рост тарифов ЖКХ, подготовка к единому рынку нефтепродуктов ЕАЭС, масштабные государственные расходы и сохраняющиеся девальвационные риски. Большим успехом можно будет считать удержание инфляции на уровне 10–12% годовых. ПРОИНФЛЯЦИОННЫЕ ФАКТОРЫ 1. Как сообщил председатель Комитета по регулированию естественных монополий Тимур Косымбаев, тарифы будут расти в среднем на 20% ежегодно. 2. С 1 января 2027 года должен заработать единый рынок нефтепродуктов ЕАЭС, после чего может произойти выравнивание цен с Россией и Кыргызстаном, где бензин примерно в два раза дороже. 3. На фоне конфликта между США и Ираном возможное урегулирование ситуации, а также увеличение добычи нефти в США, Бразилии, Гайане и ОАЭ способны оказать давление как на нефтяные котировки, так и на курс национальной валюты. Citigroup 15 июня спрогнозировал снижение цены Brent до $70 к концу 2026 года. Есть отдельные прогнозы, что Brent уже в этом году опустится до $60–65. 4. Погоня за удвоением ВВП к 2029 году усиливает инфляционное давление, поскольку на фоне слабых частных инвестиций государство вынуждено замещать их собственными вложениями, большая часть которых направляется в строительство и ремонт, создавая дополнительный спрос на ГСМ, стройматериалы и рабочую силу без сопоставимого роста производства товаров. Повышение доходов госслужащих и работников КГС При этом совокупный платежеспособный спрос в экономике снижается. Об этом свидетельствуют оценки банковского сектора, представителей МСБ, а также стагнация реальных доходов населения на фоне сохраняющейся высокой инфляции. На этом фоне власти пытаются перезапустить совокупный спрос, чтобы поддержать сектор МСБ как важного налогоплательщика через повышение зарплат госслужащих и сотрудников нацкомпаний. Однако масштаб такого эффекта не стоит переоценивать. Совокупно госслужащие и сотрудники нацкомпаний — это около 400 тыс. человек, или около 4% всей рабочей силы страны. Поэтому рассчитывать, что рост доходов сравнительно небольшой группы работников станет серьезным драйвером повышения покупательной способности и улучшит положение МСБ, было бы слишком оптимистично. Создание 240 тыс. качественных рабочих мест Отдельный вопрос вызывает обещание ежегодно создавать 240 тысяч качественных рабочих мест. Опыт прошлых лет показывает, что при действии аналогичных программ значительная часть новых рабочих мест формировалась за счет строительства инфраструктурных объектов. Между тем качественная занятость появляется там, где растут производительность, конкурентоспособность бизнеса и экспорт. По данным KPMG, с 2015 по 2023 год на поддержку МСБ было направлено почти 9,9 трлн тенге, действовало более 170 мер поддержки. Однако это не привело к сопоставимому росту производительности и экспорта, а поддержку получили менее 10% субъектов МСБ. Существуют опасения, что и в этот раз значительная часть заявленных рабочих мест будет носить временный характер и будет связана преимущественно со строительством и реализацией государственных проектов. Поэтому главный вопрос заключается не в появлении очередной программы, а в том, сможет ли государство изменить подходы к ее реализации. Опыт последних двух десятилетий наглядно демонстрирует, что увеличение объемов финансирования само по себе не гарантирует ни диверсификации экономики, ни появления достаточного количества производительных рабочих мест.

Топ Telegram-каналов Казахстана в 2026 году по версии Digital Business Digital Business сделал свежую подборку проверенных Telegram-каналов, которые помогают разбираться в экономике, финансах, технологиях, инвестициях, спорте и общественной повестке Казахстана. Среди участников подборки оказался и GDE TENGE. Digital Business – Ваш гид по новой экономике Казахстана. Ловко объясняем движение валюты, логику налогов и нюансы рынка технологий — от первых инвестиций в стартап до крупных сделок в ИТ. TENGENOMIKA – Крупнейший авторский канал об экономике и финансах Казахстана. Инфляция, курс тенге, макроэкономика и другие экономические темы. Galim's Channel - персональный telegram-канал экономиста Галима Хусаинова. Автор емко делится своими размышлениями об экономике, управлении и здравом смысле. Айдархан Кусаинов. Размышления - Авторские размышления об экономике и госуправлении. EconomyKZ.org – Независимое медиа об экономике, бизнесе и общественном развитии Казахстана. Публикуем исследования, экспертную аналитику, разборы реформ и отраслевых трендов, помогая понимать, как решения государства и бизнеса влияют на жизнь страны. ArtFinanz – канал о финансах, экономике и управлении будущим. От базовой ставки и бюджета до Римской республики, железных дорог и искусственного интеллекта. Аналитика, которую пишут не для отчета, а для понимания происходящего. ASSEL AULBEKOVA | Инвестиции от А до Я — канал для тех, кто хочет сделать первые шаги в инвестировании и научиться управлять личными финансами. Асель щедро делится полезной информацией и каждый четверг с 13:00 до 14:00 проводит на канале бесплатные консультации в прямом эфире. Скидки.Live — оповещаем о реальных снижениях цен в Белом Ветре, Технодоме, Мечте, Sulpak, Alser и еще 10-ти интернет-магазинах Factcheck.kz — независимый фактчекинговый проект. Опровергаем фейки, развенчиваем мифы, выявляем манипуляции и помогаем разбираться в сложных вопросах. «Спорт Шредингера» - один из самых оперативных каналов о спорте в стране. Фокус на казахстанских спортсменах внутри и за рубежом, а также на всех крупных турнирах, что волнуют наших читателей. Чемпионата мира по футболу в ближайший месяц здесь будет много и быстрее всех. GDE TENGE? - Канал об экономике Казахстана и стран ЦА. Основная аналитика: бюджет, нефть, доходы граждан, инфляция, девальвация и другое. 📁 Ссылка, чтобы сразу подписаться на все каналы и следить за будущим в Казахстане.

Новые правила ЕНПФ: порог достаточности или порог недоступности Поговорили с Digital Business о новых правилах досрочного снятия пенсионных накоплений. Логика властей понятна: они стремятся сохранить больше средств внутри пенсионной системы. Однако она вступает в противоречие с реальностью, в которой доходность ЕНПФ на протяжении многих лет с трудом компенсирует инфляцию, а значит, существует риск существенного обесценения накоплений в долгосрочной перспективе. Недавно на Factcheck.kz разбирали эффективность управления пенсионными активами в Казахстане. Накопленная доходность ЕНПФ за последние 10 лет составила всего около 4,3% за весь период, что эквивалентно примерно 0,42% в год. Это в 7 -11 раз меньше, чем у пенсионных фондов в странах ОЭСР. Если посмотреть на портфель инвестиций ЕНПФ, то там доминируют займы государства и квазигоссектора. Судя по динамике доходности, эти вложения слабо окупаются. На этом фоне жильё в Казахстане, напротив, демонстрирует другую динамику. К примеру, в Астане за последние 10 лет квадратные метры подорожали более чем в два раза. То есть квадратные метры росли в цене в 25–27 раз быстрее, чем прирастала реальная стоимость накоплений в ЕНПФ. В этих условиях разрешение гражданам использовать часть пенсионных средств на покупку жилья выглядит выгодной стратегией для всех сторон: население получает актив, защищающий сбережения от инфляции, а государство одновременно снижает остроту жилищной проблемы и социального напряжения. Кроме того, многие семьи, которые сейчас снимают жилье и тратят значительную часть бюджета на аренду, в случае приобретения собственного жилья могли бы направить сэкономленные деньги на потребление, образование и т.д. Ведь ситуация с жилищным неравенством в стране остается крайне острой. Около 7 млн казахстанцев не имеют собственного жилья, а более 60% домохозяйств проживают в домах, построенных свыше 30 лет назад. При этом около 6% населения владеют более чем 40% всего жилищного фонда страны. Сегодня чтобы приобрести обычную квартиру в Астане или Алматы стоимостью 25–35 млн тенге, семье необходимо несколько лет откладывать по 350–500 тыс. тенге в месяц только на первоначальный взнос. Без государственной поддержки покупка жилья остаётся недоступной для большинства граждан. По данным Нацбанка, 69,2% казахстанцев не имеют сбережений. Более половины доходов среднестатистической казахстанской семьи уходит на базовые нужды и продукты питания. При этом модальная зарплата в 2025 году составляла лишь 116 тыс. тенге — почти в четыре раза меньше официальной средней. По оценкам экономиста Айдархана Кусаинова, за 2022–2025 годы реальные зарплаты выросли всего на 3,36%, или менее чем на 1% в год. По новым правилам порог достаточности для 25-летнего казахстанца или казахстанки теперь составляет не менее 8,15 млн тенге, для 35-летнего — 11,49 млн, а для 45-летнего — 15,4 млн тенге. Без учета инвестиционного дохода это означает, что человек, начавший официально работать в 22 года, должен зарабатывать около 2,2 млн тенге в месяц, чтобы накопить необходимую сумму к 25 годам. Для достижения порога к 35 годам требуется официальная зарплата не менее 737 тыс. тенге в месяц, а к 45 годам — порядка 475 тыс. тенге. Т.е. большинство потенциальных получателей новыми требования просто отсечено от изъятий. Согласно данным БНС за 2025 год, лишь верхние 10% населения имели доходы, позволяющие рассчитывать на такие излишки. Jusan Analytics посчитали, что в Астане и Алматы лишь от 4% до 8% работников зарабатывают в пределах 600 тысяч - 1,5 млн тенге, в то время как доходы свыше 1,2 млн тенге имеют менее 1% занятых. В этой ситуации выходов не так много. И самый очевидный - властям давно пора озаботиться реальными, а не номинальными доходами населения. Пора признать, что статистический показатель «средняя зарплата», который показывает, что люди получают по полмиллиона тенге, не отражает реальность.

Друзья и коллеги, прошу меня не терять. На некоторое время выпал из публичного поля — не даю интервью и не комментирую экономические события. Полностью сосредоточился на работе над новой книгой. Сейчас нахожусь на этапе, который требует максимальной концентрации и глубокого погружения в материал — это самая сложная и важная часть всей работы. Надеюсь завершить её в ближайшие месяцы и к лету опубликовать результат.

Обсудили на канале Гиперборей ситуацию с налоговой реформой, афтершоки от которой уже дают о себе знать. По данным недавнего опроса Demoscope, 77% казахстанцев почувствовали рост расходов после введения нового налогового кодекса, примерно половина населения начала экономить на продуктах, а около 20% — даже на лекарствах. Это уже не просто инфляция, а переход к сжатию потребления, что в макроэкономике является признаком охлаждения экономики. На недавней дискуссии с бизнесом и экспертами крупные производственники и торговые сети прямо говорили: затраты растут значительно быстрее ожиданий — не на 4–5%, а на 20–30% по отдельным статьям; прибыль сжимается, продажи уже просели на 15–20%, а переложить рост издержек в цены становится всё сложнее — есть риск, что при дальнейшем повышении цен люди просто перестанут покупать. По мнению экономиста Марата Каирленова, повышение НДС и запрет на вычеты могут сработать противоположно ожидаемому эффекту: вместо дополнительных 4 трлн тенге доходов в бюджет, мы можем получить падение реальных доходов населения примерно на 16%. В условиях высокой закредитованности и уже снижающихся доходов это создаёт риск массовых неплатежей. По его расчетам, уже через 5-6 кварталов доля неработающих кредитов (NPL 90+) может вырасти с 3,5% до 36–38%. Суть реформы понятна — быстро залатать бюджетные дыры на фоне растущих расходов и снижения нефтяной устойчивости. Но с моментом откровенно не угадали: залезать в карманы населению и МСБ в период ослабления экономики и падения реальных доходов, игнорируя сигналы от бизнеса, экспертов и самих граждан — мягко говоря, слабая стратегия. Более того, если бы в «тучные годы» власти системно работали бы над снижением сырьевой зависимости и созданием новых технологичных секторов, сегодня не пришлось бы компенсировать провалы в экономике за счёт давления на людей и предпринимателей. И до тех пор, пока экономика остаётся заложником неэффективности и имитации реформ, мы так и будем оставаться среди стран с самым высоким уровнем экономической тревожности населения.

Обсудили на Гиперборей ситуацию с "бегством мозгов" из Казахстана. Если в 90-е годы эмиграция во многом носила этнический характер — уезжали преимущественно русские, немцы и другие группы, — то сегодня это уже ярко выраженная экономическая и профессиональная миграция: уезжают не столько этнические группы, сколько компетенции и капитал. Причём масштабы потерь впечатляют: за последние два десятилетия страна потеряла 336 тысяч специалистов технических направлений, свыше 130 тысяч педагогов и около 70 тысяч медиков — именно тех, кто формирует основу экономики и социальной системы. Это уже не просто отток населения, а системный исход человеческого капитала. При этом были высокие ожидания от релокации российского бизнеса, IT-специалистов и других квалифицированных кадров после 2022 года — казалось, что это может частично компенсировать потери от профессиональной миграции. Но эффект оказался во многом краткосрочным: значительная часть рассматривала Казахстан как транзитную точку, а институциональные ограничения (коррупция, дорогие деньги, непредсказуемая фискальная политика, отсутствие развитого рынка венчурного капитала и т.д.) не позволили закрепить этот человеческий капитал внутри страны. Сейчас в обществе много страхов: иностранцы скупят активы, лишат рабочих мест, размоют идентичность и т.д. Но важно понимать, что уязвимость возникает не из-за России, Китая или США, а из-за внутренних условий. Когда государственный аппарат коррумпирован, экономика слаба, местный бизнес неконкурентоспособен, население неплатежеспособно, и по этой причине из страны уезжают самые образованные, — в этих условиях любая страна становится лёгкой добычей. И наоборот, при сильных институтах, конкурентоспособном бизнесе и образованном, обеспеченном населении иностранные кредиты и инвестиции быстро превращаются из угрозы в драйвер экономического роста.

Завтра, 19 марта, в 11:00 пройдет открытая онлайн-дискуссия о влиянии нового Налогового кодекса на экономику Казахстана. Мнения разделились: чиновники говорят о плюсах реформы, тогда как бизнес и население уже фиксируют рост цен и снижение рентабельности. Предприниматели предупреждают о рисках. Так, завтрашний спикер дискуссии Инна Апенко (основатель бренда Mimioriki) отмечает, что до 30% компаний легкой промышленности могут закрыться уже в первом полугодии 2026 года. По словам основательницы сети ресторанов Lanzhou Гульбану Майгариной, рентабельность торговых точек в Казахстане рухнула в шесть раз — с 6% до 1%, подушки безопасности у предпринимателей практически не осталось, а инвесторы всё чаще смотрят в сторону Узбекистана и Кыргызстана. Это разговор не «за» и не «против», а попытка трезво оценить последствия и найти баланс между фискальными интересами государства и устойчивостью бизнеса. Важно услышать разные позиции и понять, какие корректировки необходимы, пока последствия не стали необратимыми. Для получения ссылки на Zoom-конференцию необходимо зарегистрироваться до 18 марта по ссылке: https://docs.google.com/forms/d/e/1FAIpQLSc2PvwKLxc5kiBIAs8Lky16N4bHTFECqB49DR-bfFlY7Yfcmg/viewform?usp=sharing&ouid=112331981515587632484

Казахстанская эмиграция: утечка лучших кадров Говоря о внешней миграции, на прошлой неделе на ресурсе Factcheck.kz опубликовал статью о том, сколько людей эмигрировало из Казахстана в 2016–2025 годах. За последние десять лет страну покинули 281 643 человека. Данные за 2023–2024 годы показывают, что среди уезжающих преобладают люди с высшим и средним профессиональным образованием, в том числе специалисты технического, экономического и педагогического профиля. При этом отток за границу городского населения оказался в пять раз выше, чем сельского — 234 тыс. против 47 тыс человек. Наибольший миграционный отток зафиксирован в ряде индустриальных и северных регионов. Лидерами стали Карагандинская область — 37,8 тыс. чел., Костанайская область — 34,9 тыс., Павлодарская область — 31,2 тыс., ВКО — 25,6 тысячи, СКО — 25,6 тыс. Значительный отток показал Алматы — 25,5 тыс. человек. Согласно исследованию, проведённому в 2023 году, вероятность желания переехать за границу среди казахстанцев, окончивших зарубежные вузы, составляет примерно 62%. По данным ЮНЕСКО, сегодня Казахстан занимает девятое место в мире по количеству студентов, обучающихся за рубежом — это 91,2 тыс. человек. Речь идёт о потенциальной потере самого образованного и активного человеческого капитала страны. Главные мотивы переехать — экономические. Решающий фактор — более высокая зарплата (54%), высокий уровень экономического развития страны назначения (52%), карьерный рост (38%), доступ к качественной медицине и образованию (32%), низкий уровень коррупции (28%). McKinsey Global Institute считает что именно квалифицированные мигранты являются одним из главных драйверов роста глобальной производительности. Проведенный компанией в 2015 году анализ свидетельствует, что вклад мигрантов в развитые экономики на тот период составлял $5,8-6,3 трлн. В развивающихся странах вклад от мигрантов составил только около $600 млрд. Общий эффект от миграции из менее продуктивных экономик в более продуктивные оценивался McKinsey в $2,7-3,2 трлн. Около 90% экономического эффекта от миграции концентрируется в 25 развитых странах По мнению норвежского экономиста Эрика Райнерта, успешное развитие страны требует не только притока образованных людей, но и достаточного числа рабочих мест, где их знания могут быть востребованы и хорошо оплачены. Если вы даёте людям хорошее образование, но не создаёте сильную экономику, где их навыки можно реализовать, — вы фактически готовите образованных будущих мигрантов.

Телеграм-канал ProTenge опубликовал свежие данные БНС о внутренней миграции в Казахстане за 2025 год, и они довольно наглядно показывают, как экономика регионов влияет на движение людей внутри страны. Картина выглядит достаточно закономерно: люди уезжают из экономически слабых и дотационных областей и концентрируются в крупнейших городах и более развитых регионах страны. Чаще всего в 2025 году казахстанцы переезжали в крупнейшие экономические центры страны. Лидером по притоку населения стала Астана — чистый миграционный прирост составил +87 459 человек. На втором месте Алматы (+33 126), далее Шымкент (+15 130) и Алматинская область (+12 110). Если посмотреть на регионы, из которых люди уезжают чаще всего, то здесь картина обратная. Самый высокий отток фиксируется в Туркестанской области — минус 42 649 человек. Далее идут Жамбылская область (−21 179), область Жетісу (−13 018) и Кызылординская область (−11 913). Если сопоставить миграцию с экономическим положением регионов, становится заметна важная закономерность: чаще всего люди уезжают именно из тех областей, которые сильнее зависят от трансфертов из республиканского бюджета. Так, объем субвенций из республиканского бюджета для этих регионов выглядит следующим образом:Туркестанская область — 1,1 трлн тенге, Кызылординская область — 504 млрд тенге,Жамбылская область — 494,3 млрд тенге,область Жетісу — 381,8 млрд тенге.