дух и ярость

Нет, дорогая, у меня не наблюдаются признаки функционального алкоголизма — я просто проводил полевой ресёрчь по специфичной теме. Промыслительно, что анонс новинки от издательства книжного магазина «Циолковский» совпал с пересмотром вашим покорным слугой картины «Ещё по одной» Томаса Винтерберга. Фильм грустный и сердцедробительный, но книга обещает быть умопомрачительно интересной и познавательной. Особенно с сценой после титров «текстом после оглавления» великолепного В. В. Картавцева.

Продолжим рассмотрение путей и судеб отечественной философии в XX в. через неочевидные сюжеты. Сегодня поговорим о тексте Владимира Вениаминовича Бибихина 1999 года «Для служебного пользования», недавно переизданном в качестве приложения в сборнике «Преследование…

Одно из первых воспоминаний, связанных с моей второй alma mater, — ИФ РАН, — касается обсуждения летом 2024-го года в курилке Института вышедших тогда автобиографических заметок корифея советской философии Теодора Ойзермана. Рассказывая о книге, один из участников…

В преддверии субботнего культурно-просветительского выезда в Рогожский духовный центр с молодёжным клубом храма Трёх Святителей на Кулишках решил ознакомиться с кратким сочинением Владимира Евсеевича Макарова «Очерк истории Рогожского кладбища в Москве». Тезисно…

В преддверии субботнего культурно-просветительского выезда в Рогожский духовный центр с молодёжным клубом храма Трёх Святителей на Кулишках решил ознакомиться с кратким сочинением Владимира Евсеевича Макарова «Очерк истории Рогожского кладбища в Москве». Тезисно пробежимся по наиболее примечательным моментам этой работы. 🔹Открылось Рогожское кладбище на фоне бушевавшей в 1771 году моровой чумы в Москве. Не скрывая лёгкой гордости, Макаров со ссылкой на первую обустроенную могилу датирует начало функционирования места захоронений староверов 11-м сентября указанного года — на 4 дня раньше, чем открылось Преображенское (безпоповское) кладбище. 🔵Покровский собор вместительностью до 3000 человек, — жемчужина ансамбля Рогожской общины, — был построен в 1804 году. Как указывает Макаров, итоговая реализация собора отличалась от задуманной по причине того, что городскими властями в строительных планах была усмотрена попытка превзойти по масштабу все имевшиеся на тот момент в городе храмы и соборы «господствующей церкви». Митрополит Новгородский и Петербургский писал: Начали строить церковь, превышающую прост­ранством и огромностью Успенский собор: он длиною 17, шириною 12, а их церковь длиною 25, шириною 15 саженей, — чтобы огромностью сего храма уни­жать первую в России церковь в мыслях простого рода, а особливо в преклонных к расколу усилит к ним уважение. Итогом пересмотра изначальных планов Покровского собора стало усекновение шпица, сокращение количества куполов с пяти до одного, а также демонтаж выпусков алтарей. Как писала в своих воспоминаниях сотрудница Старообрядческой Архиепископии в советское время Галина Мариничева (Оленева), «рогожанам» свойственно поддерживать легенды о тех или иных своих культовых сооружениях. Так, например, в среде староверов Рогожки бытует предание, что заложенный в 1905 году Воскресенский храм-колокольня всего на один кирпич ниже кремлевской колокольни Ивана Великого. 🔹В XIX веке Рогожское кладбище уже помимо двух храмов-часовен и самого места захоронения староверов включало в себя целый комплекс иных строений: дом для священнослужителей, контору-гостиницу, «палаты» для певчих и призреваемых, лечебницу имени С. И. Морозова, приют для душевнобольных женщин, «сиротский дом» и училище, где детям преподавались чтение, письмо и счёт. 🔵С момента своего появления моленные (часовни) Рогожского кладбища стали местами хранения богатого собрания предметов древлеправославного и церковного обихода. Так, например, при приёме кладбища в ведение казённого смотрителя в 1854 г. было найдено: ...риз священнических 115 и между ними множество бархатных, золотых и серебряных парчей; епитрахилей 66; поручей 228 пар; стихарей 59; орарей 50. Найдено также в кладовых 494 иконы, которые, очевидно, некуда было поставить. Кладбищенская библиотека отличалась редкими древлеписьменными и старопечатными книгами, которые десятками лет собирались, не жалея средств. В ней при проведении описи было найдено 517 книг, из которых около 50 древлеписьменных, в том числе такие ценные, как «Никон Черныя Горы», писанная в 1366 г., «Толковое Евангелие» 1407 г., «Служебное Евангелие» 1551 г., 12 миней месячных 1557 г., «Ирмосы певчие» писанные в Ростове в 1622 году и другие. Из старопечатных были найдены «Острожская библия» (1581), «Евангелие напрестольное» (1606), «Апостол» (1635), «Око церковное» (1641), «Кормчая» (1650). 🔹В 1822-м году на Рогожском кладбище находилось официально 12 священников, а также 4 диакона, принятых от Греко-российской церкви. Однако, к моменту издания Высочайшего указа 1827-го года, который запрещал приём «беглых попов», на Рогожке осталось всего 5 священников и 2 диакона. Данная тенденция к сокращению священничества привела к появлению опасений об окончательном пресечении старообрядческого священничества, что, в свою очередь, стало отправной точкой к поиску возможностей восстановления трёхчинной иерархии, увенчавшейся присоединением к староверию митрополита Амвросия в 1846-м году. Продолжение...⤵️

Резные голгофы из собрания архангельского музейного объединения «Художественная культура Русского Севера». Дерево, левкас (7), резьба, роспись, темпера (4, 5, 6, 7). 1, 2, 5, 6, 7, 8 — XVIII век; 4 — II половина XVII века; 3 — I половина XIX века; 9 — 1592 год. via Госкаталог #окаянное_старообрядоведение

Пару строчек о «слонах в посудной лавке»... В первом за 2026-й год выпуске журнала «История философии» вышла моя вторая статья об Иване Илличе, подготовленная в рамках диссертационного исследования, — «Философия истории Ивана Иллича: томистские основания критики модерна». А следом за ней во втором за этот год выпуске новосибирского издания Respublica Literaria был опубликован мой третий текст о данном мыслителе — «Аксиологический разрыв модерна: Иван Иллич об экономических и вернакулярных ценностях после Нового времени». В некотором смысле статьи касаются одних и тех же тем, так что будет вполне уместно поговорить о них вместе. ❗️Стоит объясниться по поводу слегка громкого словосочетания в названии первой публикации — «философия истории». При написании конкретно этой статьи я исходил из двух интуиций. Первую, — о том, что философия является искусством «формировать, изобретать, изготавливать концепты», — я подчерпнул в последней работе творческого тандема Жиля Делёза и Феликса Гваттари «Что такое философия?». Вторую, — о том, что философия является «метатеорией теоретизирования», — я позаимствовал в одном из текстов Резы Негарестани конца 2010-х. Применительно к обоим текстам обозначенные идеи складываются в следующую мысль: несмотря на то, что сам Иллич зачастую себя называл именно историком, в своём творчестве ему, как философу истории, удалось найти (изобрести) некий набор универсальных идей и концептов, которые подходят для наиболее общего описания закономерностей хода истории. И речь в обоих текстах вашего покорного слуги идёт об илличевском понятии «пропорциональность» (proportionality). В диссертационном исследовании вашего покорного слуги отстаивается мысль, что «пропорциональность» Иллича является с рядом оговорок вариацией на томистскую analogia entis. Исследователь из крупного католического think tank, — Университета Нотр-Дам, — Стивен Лонг в своей монографии, посвящённой аналогии бытия/сущего, выделяет, как минимум, три типа аналогии у Фомы Аквинского: 1) аналогия pros hen (по понятию), 2) аналогия атрибуции и, наконец, 3) аналогия по понятию/намерению и по бытию (secundum intentionem et secundum esse), которую Лонг связывает с «надлежащей пропорциональностью» (proper proportionality). Последняя, третья, аналогия, согласно гипотезе исследования, и интерпретируется Илличем в его «пропорциональность», которую в дальнейшем философ применяет в своей критике Нового времени. В творчестве Ивана Иллича «пропорциональность» выступает фундаментальной онтологической характеристикой домодерновых сообществ: практически все практики людей строились вокруг и с учетом локальной специфики их сред обитания (т. е. соразмерно, пропорционально), которая становилась существенным фактором социальной морфологии оных. 😕Отдельно отмечу, что в этих сюжетах у Иллича появляется и понятийная неясность: в некоторых своих текстах он вводит позаимствованный из теории архитектуры термин «вернакулярность», который используется для описания туземных построек и который зачастую в его текстах синонимичен «пропорциональности». Следование данной неясности присутствует и в текстах вашего покорного слуги. Вернакулярное у Иллича — это некая форма позволения «повседневной жизни вписать сети и узлы чьей-то биографии в окружение». Наступление Нового времени, которое принесло с собой появление крупных модерновых институтов, привело к тому, что пропорционально-вернакулярные образы жизни постепенно стали утрачивать свою ведущую роль, уступая место стандартизации и массовому потреблению, которые навязываются рыночными акторами. Однако, вернакулярно-пропорциональное не стирается окончательно из общественной жизни — скорее, оно продолжает существовать в более меньшем масштабе, не оказывая существенного воздействия на социальную морфологию в период модерна. У этого процесса есть свои «концептуальные анти-герои»: таковым для Ивана Иллича является Антонио де Небриха, автор Gramatica castellana, которая, по итогу, стала орудием внутреннего империализма времён феодальной раздробленности Испании, стремившимся искоренить множество местных, вернакулярных, диалектов в угоду единому, универсальному, языку государства и его бюрократии, — «родному языку» (mother tongue). Но подробнее об этом в тексте второй публикации. 💫Хочу сердечно поблагодарить своего научного руководителя, Гагинского Алексея Михайловича, за помощь и поддержку при написании обеих статей. Во многом, без присутствия Алексея Михайловича этих бы статей ваш покорный слуга не написал. Также хочу выразить признательность своему старшему товарищу — Картавцеву Владимиру Владимировичу. Несмотря на то, что смыслы и идеи, которые появились в ходе нашего совместного ридинга по избранным текстам Ивана Иллича, напрямую никак не отражены в обеих публикациях, чтение и обсуждение с ВВ работ Иллича стали плодородной почвой, на которой смогли «взойти» данные тексты. Приятного чтения!

Одно из первых воспоминаний, связанных с моей второй alma mater, — ИФ РАН, — касается обсуждения летом 2024-го года в курилке Института вышедших тогда автобиографических заметок корифея советской философии Теодора Ойзермана. Рассказывая о книге, один из участников разговора озвучил будто бы байку, приведённую Ойзерманом в тексте, о существовании в послевоенном СССР квоты на количество евреев в профессорско-преподавательских составах столичных вузов. В перерывах между написанием диссертации ваш покорный слуга решился взяться за автобиографию Теодора Ойзермана «Запечатлённое время», где, действительно, нашёл описание следующего эпизода: В начале августа 1946 г. я пришел на философский факультет МГУ. Былые мои представления о том, что меня встретят как «героя» Великой Отечественной войны и, конечно, будут рады тому, что я вернулся живой и более или менее здоровый, давно испарились. Я ожидал, что мне, вопреки существующим постановлениям о правах фронтовиков, укажут от ворот поворот. Так оно и получилось. На факультете я встретил товарищей по аспирантуре <...>. Затем я пошел к декану Кутасову Д.А., с которым был незнаком, так как раньше он не работал на философском факультете. Пришлось ему объяснять, что я, еще будучи аспирантом, преподавал на этом факультете и теперь, после демобилизации, имею право быть восстановленным в прежней должности старшего преподавателя. Это мое право, как и право всех фронтовиков, зафиксировано в правительственном постановлении. Кутасов мне стал разъяснять, что ИФЛИ, где я работал, больше не существует. Оно, правда, слилось с МГУ, но перестало быть юридическим лицом. «Конечно, формально вы, товарищ Ойзерман, можете обратиться в прокуратуру, в суд, и дело, наверно, решится в вашу пользу, но представьте себе, какое положение у вас будет на факультете, если вы окажетесь принятым только по решению суда», — сказал он. Потом от разговора о формальной стороне дела Кутасов решил перейти к существу вопроса: «Поймите меня, как декана, у нас уже есть три преподавателя-еврея. Этого для факультета достаточно». [жирное выделение моё — прим.] После этого откровенного заявления декана говорить было больше не о чем. Я рассказал о своем разговоре с Кутасовым Ивану Хренову, который в это время заведовал сектором в ЦК ВКП(б). Он был возмущен, хотя, вероятно, знал о существующей партийно-государственной установке в отношении евреев . Возмущало его, по-видимому, лишь то, что меня, человека, которого он хорошо знал, уважал и в свое время рекомендовал в кандидаты партии, отказались принять на философский факультет. «Ладно, — сказал он мне, — пойдем к ректору МГУ Галкину, ведь мы с ним вместе работали в ИФЛИ на историческом факультете». Пошли. Хренов попросил меня подождать в приемной, а сам вошел в кабинет ректора. Прошло минут двадцать. Выходит мой друг смущенный, слегка покрасневший. «Знаешь, — говорит мне, — Галкин уперся, заявляет, что считает себя не вправе отменять решение декана, которому-де виднее». И далее Хренов, который, конечно, был абсолютно чужд антисемитизма и любой ксенофобии, мне говорит: «Понимаешь, все дело в пятом пункте твоей анкеты. На философском факультете, действительно, получился перебор евреев. Будем думать, в какой институт тебе стоит обратиться». Далее, вспоминая уже 1960-е годы, Ойзерман приводит следующий диалог, который состоялся между ним и крупной фигурой в исследованиях марксистской эстетики советской поры — Михаилом Александровичем Лифшицем, — уже в связи с Институтом философии АН СССР. И именно эту сцену из «Запечатлённого времени» пересказывал один из коллег по Институту летом 24-го: Неожиданно ко мне обратился старший научный сотрудник, известный мне еще по учебе в ИФЛИ, Михаил Александрович Лифшиц. Он заговорщицки отвел меня в сторону и почти шепотом сказал: «Может быть, мне лучше уйти?». Я воззрился на него с удивлением: «Что это пришло вам в голову?». А он мне также тихо разъясняет: «Сектор наш совсем небольшой и чуть ли не половина его — евреи. Вы, я и Богуславский». Сам же Теодор Ойзерман относился к своему происхождению, как выразился один мой хороший знакомый, довольно типично по-советски. Отец Теодора Ильича был верующим иудеем, посещал синагогу в Новомосковске (после 2024 г. — Самар) Днепропетровской области и даже обучил сына кадишу, однако сам философ так и не научился говорить на идише. Тем не менее в своих автобиографических заметках Ойзерман регулярно отмечал юдофобию, которая имела место быть в Советском союзе на разных уровнях, но не развивал свою рефлексию на этот счёт. Как говорится, =БЫЛО И БЫЛО=. Интересный памятник эпохи. #юдоли_отечественной_гуманитаристики

дух и ярость pinned a photo

Народная мудрость гласит, что «о человеке говорят его поступки». Перенося это высказывание на область моих интересов, можно сказать, что о «гуманитарии говорят его тексты». Вот небольшой список того, что ваш покорный слуга успел написать ко дню сегодняшнему: 🔵«Иван Иллич — философ и демистификатор модерна» («Христианское чтение», №3, 2025 г.) Полностью оправдывающий поговорку «первый блин комом» мой текст об Иване Илличе. Весьма общая и поверхностная попытка поговорить о «другом Илличе»: не как об «экстравагантном анархистском педагоге» (буквальная формулировка из предшествовавших статей об этом авторе), но как о католическом теологе, священнике, философе и ученике неотомиста Жака Маритена. 🔵«Философия истории Ивана Иллича: томистские основания критики модерна» («История философии», №1, 2026 г.) Более целостный текст о конкретных причинах, по которым Иван Иллич не любил эпоху Нового времени. Спойлер: проблема модерна, согласно автору, заключается в появлении нововременной экономики, способствовавшей утрате sensus communis пропорционально организованного бытия. Последнее выражалось в особой социальной морфологии, связанной с доминированием в сообществах вернакулярных (туземных) практик, которые в Новое время были вытеснены институциональными решениями, не учитывающими, как правило, локальный контекст и распространявшимися через механизмы колонизации, а также формирования глобальных рынков. Остальное — в тексте. ❗️Дополнительно отмечу, что пару лет назад ваш покорный слуга ставил себе в достижение ещё перевод нижеуказанных текстов — в деле знакомства с автором сего канала не стоит игнорировать и их. Для чтения первых трёх публикаций из списка, к сожалению, потребуется VPN. O tempora, o mores! 🔹Перевод первой части эссе некогда широко популяризированного Александром Гипербореичем иранского философа Резы Негарестани о toy philosophy universes. В своё время была подготовлена также и вторая часть перевода для проекта Spacemorgue (здесь VPN не потребуется). Однако из-за производственного ада, в который превратилась работа над текстом, а также последовавшего за этим конфликта с главным редактором сайта, итоговая публикация вышла без упоминания вашего покорного слуги хотя бы в качестве автора подстрочного (а, по сути, всего) перевода данного текста Негарестани. Sad, but true. 🔹Перевод эссе Марка Фишера о противостоянии радикально-исламистской киберготики викторианскому киберпанку. 🔹Перевод текста Ccru об их собственном понимании истории своего сообщества в связи с проблемой Y2K, будоражившей на границе миллениумов тысячи умов. 🔹Перевод статьи Юка Хуэйя о зарождающемся в эпоху антропоцена планетарном мышлении. 🔹Перевод эссе Рэя Брасье об ингуманистической сущности прозы моего любимого трансгрессивного писателя — Пьера Гийота. Herzlich willkommen, дорогие kollegen, в прекрасный и яростный мир!

Channel created