Аркив

«Почему искусство перестало быть нормальным?» Отвечая на этот вопрос, сперва хочу сказать пару слов об упрощениях. Неважно, говорим мы о физике, функционировании общества или об искусстве, упрощения почти всегда нас дезинформируют. И нет ничего хуже экстремизаций: когда кто-то, неспособный в диалог, решает, что фантастически сложные и многообразные по своей природе вещи (как общество или искусство) с какого-то хера должны существовать в строго заданных рамках, а любое отклонение от них — автоматически считается расстрельным искажением нормы. [Смешно, что такие рамки обществу и искусству часто навязывают люди, ни черта не смыслящие ни в обществе, ни в искусстве, но (!) лучше всех разбирающиеся в том, как и кому надо жить.] Вряд ли кого-то здесь удивит, что понятие сиюминутной «нормы» в искусстве оспаривалось постоянно. Условная Третьякова полнится работами, которые еще полторы сотни лет назад провоцировали скандалы или массовую травлю, а сейчас — выглядят запредельной обыденностью. Но я бы поспорил с формулировкой, мол, искусство (или общество) всю свою историю выходит за пределы нормы и как-то расширяет их. На мой взгляд, оно веками, шаг за шагом очищает эту норму и естественность от массы сковывающих факторов, навешанных церковью, пуританской моралью, сексизмом и прочим. И я не удивлюсь, если мы только в начале пути. Так что нет. Искусство в целом не переставало быть нормальным. Потому что нет ничего ненормального в том, чтобы писать картины, которые бьют дубиной по общественному вкусу. Так было всегда, и скорее всего это варианты. Одни из тысяч. Отклонение от нормы — это когда мы уверены, что чьи-то «плохие» картины надо сжечь.

Вероятно, вы никогда не слышали о флорентийском скульпторе Пьетро Торриджано. В его послужном списке действительно нет гениальной мраморной «Пьеты» и да, его работы не украшают своды музеев Ватикана. Но. Лично мне всегда было дико осознавать, что Торриджано известен не как автор выдающейся терракотовой скульптуры, изображающей страдания святого Иеронима (сверху), а как öбнутый чел, который сломал нос самому Микеланджело. [К слову, учитывая характер Микеланджело, история не то что бы удивительная... Хотя мы до сих пор не знаем, кто кого тогда начал пиздить*.] В любом случае, для Торриджано всё закончилось довольно печально: он был вынужден бежать из Флоренции, долгие годы скитался по Европе и к 55-ти годам то ли умер в тюрьме, то ли просто сгинул, всеми забытый и вычеркнутый из истории мирового искусства. Так что да, ребзя. Мир несправделив. Говорю как человек, не поступивший с первого раза в ГИТИС) *Автор поста всячески осуждает любое рукоприкладство.

Последнюю неделю все обсуждают Лупиту Неонго, прикрываясь обсуждением фильма Нолана. Так что впишусь. Поправьте... но вроде бы никого здесь не смущает тот факт, что «наше всё» Пушкин ради художественного замысла сделал Сальери убийцей Моцарта. Никого особо не трогает, что из тех же соображений «общемировое всё» Шекспир превратил физически здорового Ричарда III в урода с горбом и отсохшей рукой. Зато всех возмутил новый цвет кожи Елены Троянской по причине (внимание) её исторической недостоверности. И никого не смущает, что их смущает историческая недостоверность мифологического архетипа. Но если по-хорошему, претензии к исторической достоверности экранизации Гомера — абсурдны уже в самой своей идее. Окей, сегодня мы знаем, что были и Троя, и Троянская война… Но дело в том, что любая экранизация «Илиады» (и тем более «Одиссеи») — это не реконструкция исторической эпохи Троянской войны. Это реконструкция пространства мифа: воссоздание параллельной нашему миру Вселенной, где боги и монстры творили историю рядом с людьми. Троя «Илиады» — это не Троя, раскопанная Шлиманом. Это миф и фантазия о ней. Свой личный вклад в её визуализацию внесли сотни людей, от античных художников до современных кинорежиссёров. И все подгоняли её под стандарты собственной эпохи. И лично я в упор не понимаю, по какой такой человеческой логике в этой реальности возможны циклопы, но невозможны темнокожие спартанцы. И не надо мне это ваше «у Гомера она описана лилейнораменной». Знаете, у него ещё и море цвета вина.

Так. Заценил облизанную критикой «Обсессию» (нагоняю скопившиеся тонны неотсмотренного). Спойлер: не зашло. Хз. Может, дело в том, что я весь день слушал лекции по Параджанову и мне нельзя в такую резкую смену оптику. Окей, это компетентный, работающий, как швейцарские часы, попкорновый хоррор. Делать такие — уже большой и редкий дар. Отдельно подкупает, что вся эта история — исключительно ручной сборки и напоминает ранние уютные работы Тая Уэста типа «Дома дьявола» (есть даже аналогичная сцена в машине). И тем не менее. Весь хрон меня дико коробило, насколько принципиально «Обсессия» лишена даже робкой попытки в самобытность: от изъезженной вдоль и поперёк идеи про «бойся своих желаний» до отдельных визуальных решений, понадёрганных из «Улыбки», «Evil Dead» и всех более-менее заметных хорроров последних лет. А если представить, во что превратится это «открытие года», если приглушить или, не дай бог, убрать из него Инди Наваретти, — становится совсем грустно. Или я чего упускаю? 🫣

Пока листал архивы Christie’s, нашел вот такую поразительную красоту из Геркуланума. Ещё один хороший повод опровергнуть старые стереотипы о том, что настоящая натуралистичная живопись возникла в эпоху Возрождения. [К слову. Забавно, что древние римляне ценили свои фрески на порядок меньше скульптуры только потому, что мраморные деревья имитирует лесной массив гораздо убедительнее настенной росписи. — Интересно, как бы они ответили Барнетту Ньюману, который считал, что скульптура — это объект, на который мы натыкаемся, когда отходим, чтобы лучше рассмотреть картину.] «Венера». Римский фрагмент настенной росписи (ок. I века н.э.)

Как я поступал в ГИТИС Если вы заметили, последние пару месяцев я очень мало постил. Объясняюсь) Всё это время я готовился к поступлению на режиссёра драмы к легендарному Кудряшову. — Смотрел спектакли, готовил чтецкую программу, экспликации, макеты, эскизы и всё то, что нормальные люди не делают без большой любви к театру и гигантского «нехуй делать». В итоге, одолев запись на прослушивание (лютейший пункт списка), я с ноги зашёл в ГИТИС, где художница по свету диагностировала мне заочку и попросила проверить дома газ 😄 Смешно) Но это ещё не конец. Усомнившись в диагнозе, я нелегально зашёл на второй тур, где меня заценил действующий режик! И отправил сразу на конкурс! В обход всех испытаний! Поворот? — И я так думаю. Но нет, ребят. Чуда не вышло: в финале меня слили окончательно, потому что «я всех обманул». И дико хотел учиться) Преподов, которые настолько полярно нас оценивают, мы сейчас опустим. А следующим летом я пропаду снова) Прикрепил мой макет и фото для ГИТИСа, украшенное усами.

Перед фильмом Нолана решил освежить в памяти дедушку-Гомера и купил офигенное издание «Одиссеи» с новым (!) переводом Григория Стариковского. Если я правильно всё понял, чел съел на античных текстах пару-тройку цепных псов и толковые люди очень хвалят его переводы за грамотность и точность. В любом случае, Стариковский читается в разыыы легче Жуковского и Вересаева. А в эпоху тик-тока это, наверное, важно... Ещё и облога — топ) Так что вот. Закупаемся-вдохновляемся.

Откопал роскошную цитату, которая наглядно рисует, как виртуозно человечество подгоняет содержание под форму (на примере истории китайской живописи). «Ранняя Тан: Объединили страну, открыли шелковый путь, появились ресурсы заняться чем-нибудь для души. Например — рисовать горы. Поздняя Тан: Страна разваливается, общество безнадежно, как и все дела человеческие. Давайте рисовать горы, они так не похожи на государства. Ранняя Сун: Горы так похожи на государства, давайте рисовать горы. Южная Сун: Кажется, мы потеряли половину страны, включая столицу и императора. Что же делает нас китайцами? Наши предки любили рисовать горы, продолжим. Северная Сун: Мы хоть и на равнине, но зато у нас есть столица. Горы. Рисуем, не отвлекаемся. Юань: Монголы вышибли нас из общественной жизни, есть предложение рисовать горы у себя дома в качестве протеста. Мин: Мы вышибли монголов, можно рисовать горы не только у себя дома. Цин-лоялисты: Настоящее искусство — это традиции, на заказ и во славу империи. Горы. Цин-индивидуалисты: В гробу мы видали ваши традиции, империи и заказы, мы будем рисовать горы для себя и более размашисто. Конфуцианцы: Если ты хочешь долго жить и добиться успеха, то рисуй горы. И не слушай буддистов. Буддисты: Если ты хочешь выйти из общественной жизни, а заодно из цикла страдания и перерождений, то рисуй горы. И не слушай даосов. Даосы: Если ты хочешь двигаться в гармонии с миром и космосом, то рисуй горы. И вообще никого не слушай.»

В одном из постов про Малевича я писал, что человек с улицы вряд ли поймёт древнеегипетские фрески, что примерно никак не влияет на их статус искусства. Так вот. По-хорошему настоящего искусства в Древнем Египте почти не было) Но это дешевая кликбейтная формулировка. Нормальная звучит так: дошедшие до нас египетские скульптуры и росписи в абсолютном своём большинстве были предметами культа и выполняли исключительно религиозную (часто — почти утилитарную) функцию, что к искусству в современном понимании этого слова не имеет никакого отношения. По-хорошему большую часть того, что мы называем «древнеегипетским искусством», никто не должен был увидеть в принципе. Но время как обычно поменяло контексты, а с ними — все функции и роли. И все-таки. Разумеется, у египтян было то самое «искусство по Платону». И кое-что до нас даже дошло. Один из моих любимых примеров — вот этот рисунок, очевидно, созданный исключительно из эстетических соображений)

«Ты часто говоришь, что для понимания искусства важны начитанность и насмотренность, но при этом пропагандируешь «Смерть автора» Барта, которая по сути утверждает свободу трактовок и соавторство зрителя. Это как?» Дико странно, что мне впервые задали такой вопрос) Разумеется, при анализе искусства свобода впечатлений и мнений не просто позволительна, она — необходима. Помимо всех прочих бонусов она делает хорошее искусство вечно актуальным. Но по-моему, надо помнить, что мнение — это внятно аргументированная позиция. Все остальное — лишь рефлекторные крики из толпы. Без чётких убедительных аргументов мы идём по дороге Марка Чепмена и вчитываем в прозу Сэлинджера призыв убить Леннона. Что кому-то, может быть, и ок, но лично для меня это уже не соавторство, а переписывание с нуля. Как минимум. И да, внятные, грамотные аргументы сложно выцедить из себя без определенного уровня знаний. Чем больше вы копаетесь в «Рождении Венеры» Боттичелли и всех контекстах вокруг неё, тем более достойную альтернативу существующему в искусствоведении консенсусу вы можете предложить. А версия про «обычное рождение богини красоты в ракушке» — и мнение, и аргумент, конечно, но с ним вы вряд ли объясните, чем работа Боттичелли лучше Кабанеля. А она всё-таки лучше. И хорошо бы это как-то объяснить. Кароч, как всегда важно не переходить грань. Все субъективно, но это ещё не означает, что все мнения равны.

Кажется, лучший бамбл Москвы делают в Mátes на Малой Бронной. И вот почему это важно) В моей личной карте вкусов эспрессо с апельсиновым соком всегда стояло где-то за гранью добра и зла. Примерно там же обитала пицца с ананасами, рыба с молоком и хинкали с кленовым сиропом. Но в Mátes каким-то чудом нашли то самое идеальное сочетание, которое убедило даже меня. И кофе, и апельсин — свежие, насыщенные и вообще никак не перебивают друг друга. Кароч, я хз, что это и как оно так вышло, но теперь рекомендую бамбл из Mátes всем друзьям. И вам — разумеется, тоже. Если зацените, отпишитесь, что это правда что-то с чем-то 😄 P.S. Сырники у них, кстати, тоже гуд. А вот паста совсем не зашла.

В последние дни мой мозг заклился на незаконченных картинах. Поэтому прошедшую Ночь музеев я провёл в Третьяковке, около их коллекции эскизов. Так вот. Главная «недоделка» в здании на Лаврушинском — это знаменитая «Осада Пскова» Брюллова. Его гигантоманская попытка повторить успех «Последнего дня Помпей». К сожалению, неудачная. Вообще, это отдельная трагедия Брюллова: стать нашим зэ достоянием, мировой знаменитостью, в 33 года буквально создать русское Искусство, чтобы все оставшиеся годы даже не приблизиться к своему первому шедевру. Но не будем о грустном) Я долго рассматривал «Осаду» и силился понять, чё ж она не работает… Может, дело в картинных позах и устаревших ещё при Пушкине закатанных глазах. (Хотя «Помпеям» они не мешают). Может, подвело отсутствие внятного конфликта. А может, виноваты две жопы лошади... Энивэй. Проблема явно не в том, что Брюллов забил (это скорее следствие). В конце концов, мы знаем целую массу неоконченных шедевров живописи. Зацените лучше их) Все подписи — в комментах.