Имхи и омги

Как бы ни говорили некоторые, что я не пропускаю ни одной книги "Бель Летр", нет: очень даже пропускаю, откровенный ромком, филгуд и тем более хилинг - совсем не моё. И конкретно эту книгу я читать не очень хотел. Переубедили два момента: 1) мне в целом понравился предыдущий роман Стефании Бертолы "Завтра ветер переменится" (хотя вот он - типичный ромком) и 2) мне нравится, как переводит Татьяна Быстрова и редактирует Андрей Мурник. Иногда, знаете, приятно посмотреть швы и подкладку. Чего я никак не ожидал, так это столь искромётного юмора. Мне уже приходилось читать о писательских курсах (из сравнительно недавнего - "Литературное сырьё" Антонии Байетт и "Личные мотивы" Софьи Ремез), но, поверьте... Это. Очень. Смешно. Стефания Бертола расписывает всю классическую схему любовного романа, и делает это не только грамотно, но и крайне едко. А её героиня Олимпия, кажется, способна, оставаясь в рамках этой схемы, создать нечто большее, чем очередную пустышку. Ну, и финал преподносит нам далеко не традиционный хэппи-энд. Отдельно хочу отметить смелость того человека из команды "Бель Летр", который (ладно, что греха таить, которая) принесла эту книгу в издательский портфель. Безусловно, импринт позиционирует себя как "нечто большее, чем женские романы", но так откровенно поиздеваться над тем, что считается "женской литературой"... Какое всё-таки счастье, что смелость не равна мужественности! #современнаяпроза #юмор #ромком #имхи_и_омги

Стефания Бертола «Как написать любовный роман за неделю» alpinabook.ru / Бель Летр, перевод Татьяны Быстровой Одинокая любительница детективов Олимпия решает написать первый в своей жизни любовный роман. Она записывается на курс к Леоноре Форнерис, звезде сентиментального жанра и автору десятков бестселлеров. Наставница диктует правила успешного текста: героиня-кошатница не может получить в подарок щенка, герой обязан быть красавцем с бездонным счетом в банке, а улыбка соперницы должна отличаться притворством и фальшью. День за днем пестрая группа начинающих писателей корпит над сюжетами, и выдуманные книжные страсти начинают смешиваться с реальностью.

Сегодня Бьянке Питцорно 84! К сожалению, "Сомнамбулу" ко дню рождения привезти не успели (сейчас анонсирована дата 17.08), но можно оформить предзаказ или купить другие ее книжки: у Бель Летр: https://alpinabook.ru/authors/bianca-pitzorno/ у Азбуки: https://azbooka.ru/books/schaste-s-knizhkoy-istoriya-odnoy-knigogolichki у Самоката и Росмэна все бумажные экземпляры, увы, закончились - ищите на маркетплейсах провокационная КДПВ - с Лениным

"Подписные издания" продолжают печатать Наталию Гинзбург, и всем любителям итальянской литературы эта книга жизненно необходима. Правда, в отличие от "Семейного лексикона" и "Всех наших вчера" (предыдущих выпусков серии), теперь очередь дошла до короткой и как бы не вполне художественной формы - эссе. Но это у других эссе могут быть нехудожественными: у Гинзбург мы имеем дело со структурированной, стилистически насыщенной прозой, переводить которую крайне сложно, а читать - сплошное удовольствие. В некотором смысле "Подписные", конечно, рискуют с несюжетной книгой (особенно при наличии сюжетных). Однако в случае с Гинзбург это риск вполне просчитанный. Наверное, мне несколько ближе "описательная" первая часть, нежели "философская" вторая, но, понятно, тут на вкус и на цвет. Жаль только, что электронных версий пока не предвидится: будем считать это платой за удовольствие. #проза #эссе #имхи_и_омги

Наталия Гинзбург «Маленькие добродетели» podpisnie.ru, перевод Кристины Константиновой «Не только жизненный урок, но и урок литературы — вот что мы можем вынести для себя из простоты этих страниц», — писал о «Маленьких добродетелях» Итало Кальвино, готовивший сборник к публикации и считавший его лучшей работой Наталии Гинзбург. Вошедшие в книгу одиннадцать эссе были написаны автором романов «Все наши вчера» и «Семейный лексикон» с 1944 по 1962 г., в один из самых непростых периодов ее жизни. Перенося читателя из холодной итальянской деревни Абруццо, куда в годы Второй мировой писательницу «интернировало» фашистское правительство, на улицы чопорного Лондона, в котором она жила в 1960-х, Гинзбург, с присущими ей строгостью, проницательностью и искренностью, размышляет о превратностях отношений, определяющих человеческую жизнь: дружбе, супружестве, родительском долге, — о повседневной жизни послевоенной Европы, о невосполнимых утратах и горьких уроках прошлого, об одиночестве и писательском мастерстве.

встретились вчера со ставропольским книжным клубом "Люди с книгами", очень приятно поговорили про "Улыбку Катерины" https://vk.ru/wall-211192736_555

Не знаю, по каким критериям "Бель Летр" отбирает книги, но временами у них случаются крайне интересные находки. Вот только на днях я писал про "Спасая Винсента" - книгу о Йоханне Ван Гог-Бонгер, чьё имя знакомо всем любителям творчества её деверя, но чья история, за исключением, возможно, пары лет замужества за Тео, никогда не была предметом исследования. Белль да Коста Грин - фигура в узких кругах тоже достаточно известная, но, возможно, ещё менее исследованная. При слове "библиотекарша" в голове сразу возникает образ одинокой женщины средних лет, старомодно одетой, а главное - неприметной. К Белль из этого определения с некоторой натяжкой можно отнести только "одинокая женщина", и то лишь потому, что она, имея множество любовников, так и не вышла замуж. Во всём остальном же ей скорее подошёл бы термин "светская львица". Что и неудивительно, поскольку заведовала она библиотекой великого и ужасного Джона Пирпонта Моргана, в начале XX века - самого богатого человека в мире. Именно эта женщина в буквальном смысле отвоевала для библиотеки Моргана коптские папирусы и книги английского первопечатника Уильяма Кекстона (включая и первую английскую книгу, "Собрание повествований о Трое"), иллюминированные манускрипты и ренессансные картины. Именно она после смерти Дж. П. Моргана настояла на том, чтобы его наследники сделали библиотеку публичной, и на много лет стала её директором. У Белль был многолетний роман с самым знаменитым искусствоведом эпохи, Бернардом Беренсоном, сформулировавшим метод атрибуции произведений искусства на основе региональных и профессиональных школ. Благодаря покровительству и завещанию Моргана она вошла в пятёрку самых богатых женщин Америки. И при этом, как недавно подтвердилось, Белль родилась "чёрной", которыми по "законам Джима Кроу" в США считались все, в ком есть хоть капля чёрной крови. У Белль и её семьи кожа была светлой, сёстры и брат были светловолосыми, но это не спасало: позорное клеймо "чёрной" ставило крест на любой значимой карьере. Тогда члены семьи решились на так называемый "переход": сменили фамилии, возраст, место рождения, придумали себе родословную, восходящую к голландским и португальским аристократам. Только поэтому Белль Марион Гринер, ставшая Белль да Коста Грин, и получила возможность быть собой. Увы, "Книжная вселенная Белль Грин" - не роман, а беллетризированная биография. Беллетризированная местами дидактично, но сравнительно неплохо - однако не до уровня полноценного художественного произведения (как, например, "Спасая Винсента"). Это очень интересная, увлекательная, познавательная, документально точная (т. е. написанная на основании многочисленных документов и писем как самой героини, так и её современников) книга. Но всё-таки это научно-популярная литература. Будет очень жаль, если по этой причине она затеряется в каталоге "Бель Летр". #биография #история #имхи_и_омги

Александра Лапьер «Книжная вселенная Белль Грин» alpinabook.ru / Бель Летр, перевод Александры Васильковой В закрытом мире редких книг и старинных манускриптов никто другой не чувствует себя так уверенно, как Белль да Коста Грин. Она становится директором библиотеки Дж. П. Моргана, одного из богатейших людей планеты, и желанной гостьей в аукционных домах Лондона и Парижа. Коллекционеры добиваются ее совета, высший свет Нью-Йорка — ее расположения. Однако за взлетом амбициозной красавицы скрываются не только острый ум и страсть к книгам, но и тайна, которая не должна быть раскрыта ни при каких обстоятельствах.

"Сомнамбула" - в некотором смысле итоговый роман, объединяющий сразу несколько сюжетных линий из прошлых книг, но теснее всего он связан со "Швеёй с Сардинии" - и, как ни странно, со "Счастьем с книжкой". А значит, понравится российским поклонникам Питцорно так же, как понравился мне - и уже почти 100 тысячам итальянцев, полностью скупивших 4 тиража (7.5 месяцев в десятке продаж). В недавнем юбилейном сезоне главной итальянской премии "Стрега" книга тоже выступила более чем достойно, заняв итоговое третье место (надо сказать, синьора Бьянка впервые попала даже в длинный список премии, так что "Сомнамбулу" можно считать невероятно удачным дебютом 83-летней писательницы). Насколько я знаю, это первый перевод романа, так что мы и тут впереди планеты всей. Даже не знаю, что ещё нужно для счастья. #моикниги #имхи_и_омги

Мои книжки: Бьянка Питцорно «Сомнамбула» alpinabook.ru / Бель Летр Следом за "Архитекторшей" в предзаказе появилась и "Сомнамбула". "Альпина" обещает поставку с 10 августа. https://alpinabook.ru/catalog/book-somnambula/ Богатые горожанки спешат к Офелии Росси, пряча лица под плотными вуалями. Знаменитая прорицательница обещает избавить клиенток от любых проблем, но тщательно скрывает происхождение своего дара. Однажды к ней за помощью приходит обаятельный вдовец — инженер Коррадо Лаудати. Их растущее взаимное притяжение ставит под угрозу безопасность Офелии: вот уже семь лет она скрывается от жестокого мужа-аристократа, готового на все, чтобы разоблачить беглянку и наказать ее за непокорность. Бьянка Питцорно виртуозно воссоздает быт и нравы Сардинии XIX века и напоминает о цене, которую женщинам во все времена приходится платить за независимость. Этот авантюрный роман, покоривший Европу, без сомнения, войдет в историю итальянской литературы.

Признаюсь, я чуть более чем неравнодушен к Винсенту Ван Гогу. Даже дома, в моём "кабинете", обои с мотивами из его писем к брату Тео с рисунками пером. Естественно, я читал множество его биографий, письма, у меня есть его альбомы. А ещё пользуюсь тем, что одних перекидных настенных календарей с его картинами только в России выходит ежегодно больше двух десятков, и непременно вешаю в коридоре такого Ван Гога, какого у меня не было. И всё-таки до выхода этой книги мне ещё не приходилось читать подробной истории о том, как картины Ван Гога пришли к людям, как они стали масс-феноменом номер один. А произошло это благодаря хрупкой женщине, которая и видела-то Винсента раза 3-4: вдове его скончавшегося всего через полгода брата Тео, Йоханне. Именно ей мы обязаны тем, что Ван Гога не забыли как непонятого аутсайдера, именно она перевела с голландского его письма - сперва на французский, потом на английский. "Спасая Винсента" грешит многими недостатками. характерными для дебютных американских исторических романов. В нём порой многовато примет эпохи или имён современников, как будто нарочно напиханных в текст. В нём есть не вполне внятная беллетризация и весьма спорный антагонист едва ли не дьявольской силы - разумеется, полностью выдуманный (чего автор, правда, и не скрывает). Есть и очевидно оценочные суждения, и феминистский пафос. И всё-таки перед нами очень крепкая работа, которую я, несмотря на 500 с лишним страниц, проглотил буквально за пару дней. Исторически достоверная. Удачно выстроенная драматургически. С неплохо прописанными персонажами. С качественной интригой - да, мы знаем результат, но здесь в первую очередь интересен путь. В кои-то веки с приличным переводом, в котором я бы разве что поправил на голландский манер транскрипцию пары имён собственных. Возможно, это не Ирвинг Стоун, но поставить их на одну полку не стыдно. #современнаяпроза #биография #история #имхи_и_омги

Джоан Фернандес «Спасая Винсента» alpinabook.ru / Бель Летр, перевод Анны Филосян После свадьбы не проходит и двух лет, как Йоханна Ван Гог остается одна с новорожденным сыном на руках. Смерть мужа Тео приносит ей горькое наследство: пустой банковский счет и сотни картин деверя Винсента, которого современники клеймят радикалом и создателем безобразного. Вместо того чтобы смириться с судьбой безутешной вдовы, Йо бросает вызов традициям и решает продвигать творчество опального художника. В ее руках письма Винсента, полные радости, отчаяния и искренней уязвимости, становятся главным ключом к пониманию его таланта. Но изобретательность и упорство молодой женщины сталкиваются с сопротивлением влиятельного парижского арт-дилера. Йоханна Ван Гог, обладавшая исключительным чутьем, пошла наперекор всем, чтобы сохранить полотна Винсента и сделать их достоянием всего мира. Художник, который при жизни едва продал несколько картин, встал в один ряд с Леонардо, Микеланджело, Рембрандтом, Моне и Пикассо.

На днях, прочитав аннотацию к ещё не вышедшей "своей" книге, я пришёл в такой шок и трепет, что немедленно связался с издательством и попросил заменить это ИИ-непотребство (что и было сделано). В случае с "Домом профессора" издательству и переводчику, судя по всему, пофиг: что ИИшница написала (причём анализируя оригинал), то и есть. На самом деле изданный ровно век назад, в 1925 году, "Дом профессора" - никакой не университетский роман (университет присутствует, но совсем краешком). Тома следовало бы скорее назвать... не знаю, воспитанником, младшим другом, несостоявшимся зятем Сент-Питера, но никак не "студентом", поскольку профессор преподаёт историю, а молодой человек специализируется в физике. Наконец, в оригинале фамилия Тома действительно Outland, но в переводе она изящно, хотя и несколько спорно переведена как Броди (для ассоциации со словом "бродяга"). Структурно книга наследует уже устаревшей к 1920-м (и воспрянувшей снова в 1990-х) форме "романа в романе": средняя часть, "Рассказ Тома Броди", Кэсер писала как самостоятельное произведение, которое затем "обрамила" историей профессора. Но вот что интересно: именно это обрамление, личная драма Сент-Питера, было мне куда интереснее довольно-таки плоского сюжета об исследовании поселения индейцев пуэбло. Очень жаль, что эта история о взаимоотношениях богатства и, скажем так, среднего достатка, искреннего нарциссизма и самокритичной продажности, пошлости и гордости в итоге завершилась несколько скомканно. Тем не менее, я получил удовольствие, хотя перечитывать, наверное, не буду. Перевод в целом пристойный, но местами проскальзывает небрежность, что, на мой взгляд, тоже укладывается в картину "наплевать и забыть". Меня лично это расстраивает. И да, с "французским окном" переводчик, как обычно, не справился. #проза #история #имхи_и_омги

Уилла Кэсер «Дом профессора» ripol.ru / Дом историй, перевод Татьяны Боровиковой Что-то в душе пожилого профессора Годфри Сент-Питера сопротивляется самой идее переезда в роскошный новый дом. Успешная карьера и счастливая семейная жизнь не принесли профессору счастья, и теперь, сидя в своем старом кабинете, профессор вспоминает прошедшую жизнь и своего блестящего студента Тома Аутленда, погибшего в Первой мировой войне. «Дом профессора» — это классический образец университетского романа и лирическое исследование того, как трудно оставить воспоминания позади и продолжать жить несмотря ни на что.

В восьмилетнем возрасте Габриэллу Залапи действительно похитил родной отец, и отчасти её короткая (всего 160 страниц) повесть основана на личной истории. К сожалению, такие случаи - не редкость, и даже я знаю нескольких похищенных родителями детей, которых, как правило, через несколько лет возвращали... скажем так, другому родителю (почти всегда - матери). Мне в своё время повезло развестись (практически) мирно, но я всё равно представляю, какой это ужас - угроза не дать видеться с ребёнком. И считаю, что подобные угрозы возможны только через суд и в том случае, если родитель в самом деле опасен для ребёнка (что на самом деле бывает нечасто). Книга написана рваным, местами не очень связным слогом, без разделения авторской и прямой речи, без оформления диалогов, что придаёт ей динамичность рассказа восьмилетней девочки и нагнетает атмосферу неотвратимости. Чем дальше Илария с отцом забираются на юг, тем сильнее она боится, тем активнее ищет выход. И всякий раз, когда ей встречаются хорошие люди (а их у нас гораздо больше, вспомните про них), хочется, чтобы они помогли девочке, задержались в её жизни. Спойлер: как несложно догадаться, эти мечты так и остаются мечтами. И да, несмотря на то, что главная героиня - ребёнок, повесть совсем не детская. Я бы сказал, что книга очень сильная, но читать её стоило бы в оригинале. Перевод не то чтобы плох - он просто никакой (хотя даже в никаком фактических ошибок может быть меньше). Для такого текста очень важна эмоциональная вовлечённость - здесь её нет. А многочисленные вставки на итальянском и вовсе будто бы переведены для галочки, без осмысления. #современнаяпроза #имхи_и_омги

Габриэлла Залапи «Илария» polyandria.ru / NoAge, перевод Нины Хотинской В центре повествования — восьмилетняя Илария, чья жизнь резко меняется в мае 1980 года. Прямо у ворот школы в Женеве ее забирает отец, переживающий тяжелый развод с матерью девочки. Короткая прогулка превращается в двухлетнее скитание по городам Европы.

– На кладбище, – сказала Джин, – недалеко от могилы Элизабет, есть могила еще одного ребенка. И там устроили великолепный сад из искусственных цветов. Из толстого куска флористической губки растут пышные папоротники, а среди зелени стоят две расписные фарфоровые собачки. И каждый пластмассовый цветочек заботливо подобран: розы, гиацинты, тюльпаны, ландыши… В каждой складочке литой пластмассы чувствуется любовь. Я помню, как я маленькой разглядывала искусственные цветы в магазине. Я услышала, как кто-то сказал: «Они же не настоящие!», а я не поняла, о чем речь: я же держала цветок в руках, разумеется, они настоящие! Этот детский садик покоился на толстом куске флористической губки на холодной весенней земле. Он был ничуть не менее настоящий, чем все остальное. Ребенок бы подумал, что этот садик очень красивый. Все живое, что создано любовью. Любовью, а не идеологией, местью или отвращением. Именно поэтому я не стану рекомендовать "Зимний склеп". Хотя не удивлюсь, если в следующем году он всплывёт в номинации на "Ясную Поляну". Всё-таки это и правда большая литература. Пара слов о переводе. В целом текст терпимый, хотя через начало очень тяжело продраться, там много синтаксических калек, в особенности обстоятельств в конце предложений, вдали от определяемого слова. Дальше подобное тоже встречается, но вкраплениями, а в начале прямо много. Есть и ещё неприятные мелочи, но в целом, повторюсь, терпимо. #современнаяпроза #история #имхи_и_омги

Когда через пару лет Эйвери приступает к работе по переносу из зоны затопления Высотной Асуанской плотины храма Абу-Симбел, жителей тоже приходится переселять. Но Египет, Судан - не Канада, их дома никто переносить не будет. Скажите спасибо, что предоставили автобусы, вагоны, что перекинули из собственных домиков вдоль Нила в безликие коробки, возведённые посреди пустыни. Очень, очень напоминает "Я остаюсь здесь" Марко Бальцано. Но не только этим. Во второй части Джин, пережившая личную трагедию, встречает поляка Люциана и его друзей, эмигрантов из Варшавы. Они перетерпели немецкую оккупацию, гетто, разруху, голод, но с советским восстановлением из руин не справились. Центр Варшавы, возведённый заново по сохранившимся чертежам, кажется им симулякром, подделкой. Новую, капиталистическую реальность они тоже препарируют в постмодернистском ключе, разбирая на атомы и собирая заново авангардных уродцев. Наконец, в финале нас ждёт ещё один симулякр, и остаётся только надеяться, что Эйвери и Джин научились их распознавать и избегать, а не создавать. Текст местами очень сложный, насыщенный повторами и перечислениями, монологами и философскими рассуждениями, физиологией, от которой неуютно морально, и моралью, от которой неуютно физиологически. Но это, наверное, и есть свойство большой литературы. Так почему же мне кажется, что книга и сама во многом симулякр? Из-за откровенной, махровой, неприкрытой антисоветчины. Майклз - канадка и, очевидно, знакома как раз с местной польской, а то и украинской диаспорой, где, будем откровенны, есть и остатки дивизии "Галичина", и бойцы Армии Крайовой. В своей демонизации СССР она не следит ни за хронологией, ни за здравым смыслом. Примеров я приводить не буду - они слишком многочисленны, а местами и омерзительны. Не отношу себя к фанатам Советского Союза, но всему должны быть пределы.

И обложка, и аннотация врут. "Зимний склеп" не был финалистом "Букера" 2024 года - была сама Энн Майклз с другим своим романом, "Когда нас держат". А большинство цитат, из которых составлена аннотация, относятся совсем ко второй его половине, где нет никакого Египта. Маркетинговый ход, не более, - но он оставляет привкус подделки: совершеннейший моветон в книге о подделках и суррогатах, которыми мы живём. Книге, во многом тоже эксплуатирующей поддельную реальность. О большой литературе всегда сложно говорить, ещё сложнее судить. Но давайте хотя бы попробуем разобраться. Зимним склепом в Европе и Северной Америке называлось место, куда складывали тела умерших зимой, чтобы не долбить могилы в промёрзшей земле. Эта метафора сквозной нитью проходит через всю книгу. Чтобы двигаться дальше, нужно похоронить своих мертвецов, что порой очень непросто. И каждый из героев пытается сделать это в меру собственных сил и способностей. Поодиночке - хотя, возможно, с помощью тех, кто рядом, справился бы куда быстрее и безболезненнее. Другая сквозная тема - создание симулякров. Эйвери и Джин знакомятся во время строительства плотины на реке святого Лаврентия в Канаде. Подпорная зона предполагает затопление, а значит, жителей придётся переселять. Эйвери как раз и занимается переносом домов, церквей, кладбищ на новое место. – Но они ведь могут перенести тело вашего мужа, – сказал Эйвери. – Компания оплатит все расходы. Она ошеломленно уставилась на него. Как будто сама эта мысль заставила ее замолчать. Потом сказала: – Если переносить тело, тогда уж и холм тоже. И все окрестные поля переносить. И вид с вершины холма, и деревья, что посажены им, шесть деревьев в честь наших шестерых детей. И солнце тоже перенести, ведь оно садится за этими деревьями. И его мать с отцом, и его младшую сестру – весь округ за нею ухлестывал, но все парни погибли в ту войну, так что она осталась незамужней и лежит рядом с матерью. Они не могут друг без друга, и все эти могилы старые, так что вам придется переносить их вместе с землей, чтобы никого случайно не забыть. Можете вы мне это обещать, а? Знаете ли вы, каково это – тосковать по человеку двадцать лет подряд? Вы, молодой человек, думаете о смерти, как и все молодые. А придется перенести еще и мое обещание, что я буду ходить к нему на могилу, и описать то самое место, о котором я говорила, когда мы только поженились, а он повредил спину и вынужден был три месяца провести в постели – каждую ночь я описывала ему вид с холма над фермой, и это был кусочек счастья для нас обоих в течение сорока лет. Можете ли вы перенести это обещание, а? Можете вы перенести освященную землю? А то свободное место в земле, где я должна навеки упокоиться рядом с ним, – можете? Я о вечном одиночестве говорю! Можете ли вы перенести все это сразу?

Энн Майклз «Зимний склеп» azbooka.ru, перевод Анны Хромовой Действие начинается в 1964 году в Египте, где целая армия международных специалистов работает над разборкой и переносом древнего храма Абу-Симбел, которому грозит затопление водами нового водохранилища, образованного на Ниле при строительстве Высотной Асуанской плотины. Здесь «будущее отбрасывает тень на прошлое», здесь «сожаления — не конец истории; это ее середина», здесь «любовь — это… когда оставляешь позади все, что было». Здесь канадскому инженеру Эйвери и его молодой жене Джин «приходится ловить не последний шанс, а упущенный» в попытке снова найти путь друг к другу, потому что «нельзя провести черту между одним видом любви и другим», а «в наших воспоминаниях содержится больше, чем мы помним».