Князь Процент

Вчера был день рождения Чарльза Буковски (1920–1994) – прозаика и поэта, выпивохи и бабника.   Родился Буковски в Германии. Вскоре его семья перебралась в США – большая часть жизни писателя связана с Калифорнией. Он стал одним из прототипов Хэнка Муди в телесериале Californication.   Как все люди, дотянувшие до совершеннолетия, Буковски полагал, что прожил непростое детство, о чём можно почитать в его написанном на седьмом десятке романе «Хлеб с ветчиной».   Значительная часть прозы Буковски, по его признанию, автобиографична. Любите выискивать связи между жизнью автора и его текстами? Вам к Буковски – кушайте, не обляпайтесь.   Испытав по молодости ряд разочарований на литературном поприще, Буковски забросил творчество на 10 с лишним лет, большую часть которых работал на почте, бухая. Или бухал, работая на почте, – сможете решить, прочитав его первый роман «Почтамт».   В биографии любого известного писателя есть человек или люди, благодаря которым он стал знаменитым. Уильям Фолкнер к 40 годам издал «Шум и ярость», «Свет в августе» и «Авессалом, Авессалом!» и не был известен, потому что критика и публика прошляпили эти романы. От судьбы Франца Кафки Фолкнера спас влиятельный критик Малькольм Каули.   Профессор литературы Владимир Набоков к своему полтиннику был автором «Защиты Лужина», «Приглашения на казнь» и «Дара» – романов, которые сейчас широко известны как шедевры. Это не отменяет того, что тогда Набокова никто не знал и не читал, кроме жены и десятка-другого ценителей. Гением и звездой он заделался, когда читателей в него потыкали Эдмунд Уилсон и Грэм Грин.   У Буковски были свои ангелы-проводники:   1. Супруги Уэбб. Их издательство Loujon Press в первой половине 60-х выпустило два поэтических сборника Буковски. Его стихи печатали и в журнале The Outsider, выходившем в том же издательстве.   2. Джон Чарльз Брайан. Во второй половине 60-х он издавал в Лос-Анджелесе андеграундную газету Open City и предоставил Буковски место для авторской колонки. Колонка называлась Notes of a Dirty Old Man (на русский обычно переводится как «Записки старого козла») и сделала Буковски калифорнийской знаменитостью, а также легла в основу одноименного сборника, вышедшего в 1969-м.   3. Джон Мартин. Это издатель, который предложил 50-летнему Буковски бросить работу на почте, гарантировав ему ежемесячный доход в 100 долларов (около 850 долларов в пересчете на современные деньги) вне зависимости от того, будет Буковски писать или нет. Буковски махнул пару пива и согласился. За следующий месяц он накатал тот самый «Почтамт» – роман, который не только перевел писателя из категории региональных знаменитостей в звёзды национального масштаба, но и снискал популярность в Европе.   Стиль Буковски сложился под влиянием его старших современников – Эрнеста Хемингуэя и Джона Фанте. Его роман «Женщины» – англоязычный текст, начало которого нравится мне больше, чем первые абзацы остальных англоязычных текстов, что я помню. Об этом начале можно почитать тут, о «Женщинах» – здесь.

Аркадий и Борис Стругацкие «Страна багровых туч» (1959 год)   Большая часть написанного братьями Стругацкими художественного материала относится к такому жанру, как повесть. «СБТ» – первый их текст в этом жанре, притом текст этот был хорошо принят критикой и принес авторам популярность у читателей.   О чём повесть   Конец ХХ века. На одной седьмой части суши построили коммунизм, так что страна называется Союз Советских Коммунистических Республик. Группа из шести советских межпланетников направляется в миссию на Венеру – планету, слывущую самой опасной в Солнечной системе. На Венере они собираются не только заниматься геологической разведкой, но и водрузить «…знамя с золотой звездой и великой старинной эмблемой – серпом и молотом, – знамя Родины».   Особенности повести   1. Традиционная проблема космической фантастики – наивный герой-репортер   Работая над текстом о космическом путешествии, автор сталкивается с дилеммой: погружаться или нет в дебри технических деталей.   Если не погружаться, то неясно, зачем в книге космос и почему было не оставить героев на Земле.   Если погружаться, то как описывать строение, обшивку и скорость космического корабля, состав грунта чужой планеты и, без преувеличения, десятки других фактурных вопросов?   Варианты:   1) в тексте от автора;   2) в тексте от автора и в диалогах.   Первый вариант чреват тем, что фантастический текст, который вообще-то должен увлекать, станет напоминать учебник по физике и смежным наукам.   Второй вариант связан с вводом в текст героя, который мало смыслит в космических путешествиях, но каким-то образом затесался в состав экипажа космического корабля. Рэй Брэдбери, например, не парился, и у него один член экипажа объясняет другому базовые знания об уже начавшемся полете. Ну и что? Брэдбери всё равно классик фантастики, что намекает на особые правила этого жанра.   Стругацкие пошли по второму пути и доверили репортаж с Венеры инженеру-механику Алексею Быкову, которого берут в экспедицию главным образом потому, что он отменно водил транспорт в пустыне Гоби, а на Венере кому-то надо рулить вездеходом.   2. Нудная фактура   Увы, даже переданные в диалогах сведения о полетах и Венере получились скучными. Особенно много этих сведений в первой половине повести, так что «СБТ» как жанровому тексту не хватает увлекательности.   Если рассуждать о «СБТ» не только как о фантастической повести, но и как о художественной книге в целом, то приходится признать, что она пестрит неудачной атрибуцией диалогов («убежденно сказал», «не утерпел», «с любопытством спросил»), немотивированным чередованием прошлого и настоящего времен при рассказе об одном событии, например в начале главы «Красное и черное», а также чрезмерной идеализацией персонажей: все-то они сознательные, все-то правоверные коммунисты.   3. Хороший саспенс   На Венере герои сталкиваются с нешуточными проблемами, и, хоть все потери личного состава обусловлены вопиющей неосмотрительностью этого самого состава, во второй половине повести прорезывается саспенс в духе «Террора» Дэна Симмонса.   Связи с другими книгами   Стругацкие написали два продолжения – повести «Путь на Амальтею» и «Стажёры».   Цитаты   Мы все мечтатели. Но я мечтаю не носиться по пространству подобно мыльному пузырю, а черпать из него все, что может быть полезно… Что в первую очередь необходимо для лучшей жизни людей на Земле, для коммунистического содружества народов. Тащить все в дом, а не транжирить то, что есть дома! В этом наше назначение. И наша поэзия.   …Человек умнее и сильнее природы.   Чужая черная ночь обступила со всех сторон маленький уютный уголок жизни и света.

− Джулиан, вы получили премию «Ясная Поляна», которую по сути можно назвать премией Льва Толстого. Насколько его произведения  вам близки? − Я учил русский язык в школе и два года читал по-русски, это побудило меня читать русскую литературу. Из Толстого нам давали «Детство», потому что этот текст мы могли самостоятельно прочесть и понять. Позже я читал много Толстого, но уже на английском, когда мне было, наверное, 18-25 лет. Он всегда был для меня одним из величайших мастеров. Мне не хочется признавать, что есть роман лучше, чем «Мадам Бовари» Флобера, но если он и есть, то это «Анна Каренина». Конечно, «Война и мир» – великолепный роман, но я не люблю книги, которые говорят мне, что думать. Спасибо большое, но мне больше нравятся романы, которые позволяют мне думать самому. Из интервью Джулиана Барнса Forbes, декабрь 2021 года

− Что уготовило будущее нобелевскому лауреату 2003 года?   − Его уже осыпают приглашениями ехать куда угодно и давать лекции. Это всегда казалось мне одной из чуждых сторон литературной славы: вы доказываете свою компетенцию как писатель и сочинитель историй, а люди после этого с шумом требуют, чтобы вы выступали с речами и рассказывали им, что думаете о мире.   Из интервью Джона Максвелла Кутзее Дэвиду Этуэллу для Dagens Nyheter, декабрь 2003 года

– Должны ли мы прочитывать ваши произведения как своего рода исповеди, как слегка завуалированную автобиографию?   – Вы должны читать мои книги как произведения художественного вымысла, требуя от них того удовольствия, которое вам может принести литературное произведение. Мне не в чем исповедоваться, и я никому не хочу исповедоваться. Что же до автобиографии, передать не могу, насколько скучной она бы вышла. Моя автобиография состояла бы почти исключительно из глав обо мне, сидящем в одиночестве за пишущей машинкой. На фоне бессобытийности моей автобиографии «Безымянный» Беккета читался бы как роман Диккенса.   Из интервью Филипа Рота Алену Финкелькрауту для журнала Le Nouvel Observateur, май 1981 года

– Вам нравится давать интервью?   – Что ж, роскошная возможность поговорить о себе самом – это ощущение, которым не стоит пренебрегать.   Из интервью Владимира Набокова в честь премьеры фильма «Лолита», июнь 1962 года

Словарь молодого романиста     Интервью – факультативная для писателя разновидность жанра эссе, разбавленная неудачными, как правило, вопросами от тех, кто не в теме.   И. Гомера и Шекспира (если они давали и.) до нас не дошли, что не мешает понимать их тексты. Поэтому забейте на и. и т. п. – читайте книги.

Артуро Перес-Реверте «Учитель фехтования» (1988 год)   Я, между прочим, всегда интересовался, нет ли в шахматной игре такого хода, благодаря которому всегда выиграешь. В. Набоков «Защита Лужина»   О чём роман   Канун революционных событий 1868 года в Испании. Пожилой учитель фехтования дон Хайме Астарлоа – носитель кодекса чести, который многим его современникам кажется устаревшим. Однажды он знакомится с Аделой де Отеро – молодой красавицей с фиалковыми глазами, из-за которой оказывается вовлечен в политическую интригу.   Особенности романа   1. Чрезмерное упрощение фехтовального искусства   Перес-Реверте склонен упрощать фактуру занятий, которым предаются его герои, – упрощать до такой степени, что спрашиваешь себя, разбирается ли писатель в этих занятиях. Скажем, во «Фламандской доске» он обнаружил если не неумение играть в шахматы, то по крайней мере неспособность внятно описывать шахматную партию (согласитесь, это прискорбно для автора, решившего написать шахматный роман).   В УФ Перес-Реверте описал два невероятных обстоятельства:   А. Дон Хайме владеет неким изощренным ударом, секрет которого нельзя постичь без подсказки самого маэстро. Этому удару он обучает за отдельную плату. В это сложно поверить: фехтованием тогда занимались десятки тысяч людей, общавшихся друг с другом в т. ч. с оружием в руках, так что ни один удар не мог долго оставаться тайным.   Б. Главный герой, едва ли не лучший фехтовальщик своего времени, годами бредит поисками идеального удара, благодаря которому можно выиграть любой поединок и наколотить еще больше бабок. Между тем каждому человеку, занимавшемуся каким-либо видом спорта, основанным на борьбе с противником, очевидно, что неотразимым любой удар/выпад/ход делают обстоятельства, следовательно, не существует удара, который неотразим сам по себе.   2. Преувеличенная эмоциональность главного героя   Перес-Реверте, очевидно, хотел изобразить хладнокровного и мужественного кабальеро. Это удалось ему в виде деклараций – путем реплик автора и персонажей.   Однако у автора УФ наряду с неумением писать о фехтовании есть и другие недостатки. Один из них – патологическая неуверенность в том, способен ли он своей прозой вызывать у читателей те эмоции, на которые он рассчитывает.   Поэтому будто бы донельзя отважный дон Хайме, будучи героем, чьими глазами мы видим происходящее, беспрестанно впадает в оторопь, вздрагивает и лишается дара речи, а волосы на его голове временами шевелятся.   Подготовив читателя к очередному повороту интриги за счет подобных описаний, автор раскрывал, что это за поворот. Увы, такой прием характерен для плохой прозы.   3. Подробности политической жизни Испании 60-х годов XIX века   Этого добра тут с горкой. Если вы не специалист по истории Испании, приготовьтесь утонуть в комментариях или интуитивно понимать, кто на ком стоял и в чём же политическая интрига романа.   Связи с другими книгами   Наряду с парой аллюзий на одноименный роман А. Дюма-отца упоминания заслуживает более поздняя рекурсивная отсылка, которую Перес-Реверте включил в знаменитую книгу «Клуб Дюма, или Тень Ришелье» (1993 год), экранизированную Р. Полански. В этой книге упомянут написанный доном Хайме «Трактат об искусстве фехтования».   Экранизация     Испанский фильм 1992 года, лауреат премии «Гойя» в трех номинациях, в т. ч. за лучший сценарий.   Цитаты   …В памяти каждого мужчины дремлет горькое и нежное воспоминание о какой-нибудь женщине…   Позвольте же мне, сеньора, не изменять старым привычкам. Они – мое единственное богатство.   Он был испанцем, новую звонкую фамилию идальго и имел полное право гордиться своим гербом.   Вдохновения фехтовальщику мало. Нужна техника.   Чтобы понять жизнь, в ней нужно хорошенько повариться, – особенно в том, что касается политики и женщин. Но главное – не терять головы: ни то ни другое не должно затягивать.    …Самое прекрасное таится именно в том, что остальные считают устаревшим...

Для себя.   Эту форму работы Челнов хорошо знал. Вообще это была высшая форма исследования.   А. Солженицын «В круге первом»

Те, кто утверждает, будто дети счастливы, успели забыть собственное детство.   Д. Стейнбек «Золотая Чаша»

Посмотрели «Одиссею» в IMAX.   Нескучно, с размахом и с попыткой переосмыслить канон.   Как обычно, при работе с чужим фэндомом Кристоферу Нолану чего-то не хватило (решительности? вкуса? понимания материала?).   Иными словами, начиная хрустеть попкорном, стоит помнить, что Нолан – это чувак, который взвинтил интригу «Бэтмена» до мессианских высот и закончил пшиком, не сумев убить ГГ и размазав сопли по экрану.    Поэтому не удивляйтесь тому, что Нолан не смог принять героя таким, какой он у Гомера.   В поэме Одиссей:   1.  Придумывает и реализует чудовищную подлость – обманывает троянцев, подсовывая им смертельный подарок в виде коня. Это примерно то же, что снабдить парламентера не только белым флагом, но и поясом со взрывчаткой, которой хватит на весь осаждаемый город.   2. Вырезает доверчиво спящих горожан и сжигает Трою.   3. После этого шляется по островам, вступая в связи с волшебницами и нимфами и заглядываясь на сирен, пока дома ждут не помнящий отца недоросль-сын и жена, к которой подступаются женихи с резонным доводом: не может же нормальный муж валандаться где-то 10 лет после окончания командировки – выходит, Одиссей умер, так что Итаке нужен новый царь.   Заметьте, что злоключения Одиссея (вражда с Посейдоном, коварство Цирцеи и Калипсо, визит в Аид, etc.) известны в основном со слов Одиссея: нарратив значительной части поэмы Гомер построил как рассказ ГГ царю феаков Алкиною. У Нолана, как и в фильме Андрея Кончаловского 30-летней давности, эта особенность утрачена, зато она сохранена в пеплуме 1954 года с Кирком Дугласом в главной роли.   4. Вернувшись на Итаку, не открывается родным, а наблюдает за ними на предмет верности ему – человеку, 10 лет зависавшему с красивыми женщинами на древнегреческих курортах вдали от дома.   5. Дождавшись, когда женихи останутся без оружия, люто и безжалостно выпиливает их прямиком в Аид.   6. Уладив вопросы с родственниками убитых, живет с Пенелопой долго и счастливо.   Нолан как будто задался вопросом «Господи, да в чём же тут мораль?!» и решил добавить в эту историю такие ингредиенты, как рефлексия, раскаяние и ценность ответственного отношения к окружающим.   Эта попытка обречена на провал, потому что тогда таких понятий в привычном нам понимании не было.   Мораль поэмы Гомера в следующем:   1. Можешь творить что угодно, если знаешь, как справиться с теми, кто попробует призвать тебя к ответу.   2. Когда лев голоден, он ест.   3. Историю пишут победители («Возможно, я буду представлять какую-то ценность для историков, потому что сумел кое-что разрушить», – говорит Генри Морган у Джона Стейнбека, сравняв с землей Панаму).     В соответствии с этой моралью Одиссей благодаря своему вероломству выжигает чужой город, попутно убивая возможных мстителей, например малолетнего сына Гектора, а у себя дома устраивает гостям, пусть и засидевшимся, кровавую баню.   «А что же Пенелопа? – спросят поклонники поющих с ветром и унесенных в терновник. – Ведь она любила Одиссея?»   Вероятно, любила, да. Кроме того, поставьте себя на место жены парня, который за здорово живешь высадил с белого света большой город со всем фаршем вроде храмов, стариков, женщин и детей.   Логично, что жена такого типа не выкажет и тени симпатии к другому мужчине, пока не увидит мужа мертвым, правда?      И логично, что Пенелопа вняла объяснениям Одиссея о том, что он не просто шлялся по курортам 10 лет, но ссорился и мирился с богами, а также ездил на тот свет консультироваться по поводу кратчайшей дороги домой. У Пенелопы просто не было выбора.   Конечно, такую историю рафинированный Нолан поведать миру не мог. Зато его версия хорошо идет под карамельный попкорн.   P. S. Русскоязычному дубляжу «Одиссеи» не хватает Александра Гаврилина. Актер, озвучивший в этом фильме Роберта Паттинсона (роль Антиноя, одного из женихов Пенелопы), очень старался, но Паттинсон без Гаврилина – это как Аль Пачино без Владимира Ерёмина.

…Скучная эта литература: очень правильный Горький, но какой-то неувлекательный; очень правильный Маяковский, но непроворотливый какой-то; очень прогрессивный Салтыков-Щедрин, но рот раздерёшь, пока дочитаешь; потом ограниченный в своих дворянских идеалах Тургенев; связанный с нарождающимся русским капитализмом Гончаров; Лев Толстой с его переходом на позиции патриархального крестьянства (романов Толстого учительница не советовала им читать, так как они очень длинные и только затемняют ясные критические статьи о нём); и ещё потом скопом делали обзор каких-то уже совсем никому не известных Степняка-Кравчинского, Достоевского и Сухово-Кобылина, правда, у них и названий запоминать не надо было. Во всём этом многолетнем ряду один разве Пушкин сиял как солнышко.   А. Солженицын «В круге первом»

Восемнадцать лет назад (я был тогда в отпуске в Петербурге и помню тот день) умер Александр Солженицын – писатель, биография которого, как и биография Владимира Набокова, в глазах массового читателя затмевает его тексты.   Солженицын прошел Великую Отечественную войну (капитан артиллерии, кавалер орденов Отечественной войны 2-й степени и Красной Звезды), был арестован в феврале 1945-го за критику Иосифа Сталина в частной переписке, отбывал срок в лагерях и на т. н. шарашке, о которой написал роман «В круге первом»; излечился от онкологического заболевания (см. повесть «Раковый корпус»), работал учителем в школе, был реабилитирован, печатался в СССР, одновременно передавая свои тексты, в частности знаменитый трехтомник «Архипелаг ГУЛАГ», в самиздат и для публикации в США и Европе; стал лауреатом Нобелевской премии по литературе (пожалуй, это решение Нобелевского комитета может претендовать на звание самого политизированного за всю историю премии), был выслан из Союза за критику власти, 20 лет прожил в США, в середине 90-х вернулся в Россию и, окруженный почетом и уважением, умер незадолго до 90-летия.   Фигура Солженицына в изрядной степени сакральная – не в последнюю очередь благодаря активной позиции его супруги Наталии Дмитриевны, которая много сделала для продвижения писателя, а также благодаря 1000-страничной биографии, которую написала Людмила Сараскина, неоднократно при этом забравшись на территорию такого жанра, как житие.   Творчество Солженицына неоднородно и неравнозначно. Лучше всего ему удавались тексты в нормальных прозаических жанрах: роман («В круге первом» я прочитал студентом и перечитываю каждые 10 лет), повесть («Раковый корпус») и рассказ («Один день Ивана Денисовича»).   Попытки же придумывать жанры (10-томное «Красное колесо» Солженицын назвал «повествованьем в отмеренных сроках») никого не приводили к творческим успехам. В случае «Красного колеса» это связано с тем, что любой роман представляет собой повествование (там есть сюжет и фабула), у которого мы наблюдаем начало и конец, т. е. те самые отмеренные сроки.   Таким образом, «Красное колесо» с точки зрения жанра – это никакое не «повествованье в отмеренных сроках», а большой роман, в котором авторский нарратив не столько подкреплен, сколько размыт обширными цитатами из документов и прессы.   Относиться к Солженицыну и его творчеству можно по-разному, но трудно отрицать, что после смерти Иосифа Бродского он оставался последним русскоязычным писателем, пользовавшимся всемирным признанием. За прошедшие со дня смерти Солженицына 18 лет пустующее место живого русскоязычного классика с мировой славой так никто и не занял.

Джон Стейнбек «Золотая Чаша» (1929 год)   Стейнбек находился в тени старших современников – Э. Хемингуэя и У. Фолкнера. Нобелевскую премию они получили раньше него, да и биографии у них, что немаловажно для массового читателя, ярче (первый – герой двух мировых войн, второй – сценарист, кажется, всех крупных американских киностудий и потомок плантаторов, выступавший за права чернокожего населения), хотя и Стейнбек не только писал книги: он был военным корреспондентом, а еще леваком, симпатизировавшим СССР и даже ездившим туда.   Когда выяснилось, что позиция писателя по войне во Вьетнаме (там служил его сын) стала отличаться от советской, Стейнбека у нас принялись ругать.   Известен он как автор романов «Гроздья гнева» и «К востоку от рая», а также повести «О мышах и людях». «Золотая Чаша» – первый роман Стейнбека.   О чём роман     О жизни знаменитого пирата XVII века Генри Моргана. «Золотая Чаша» – эпитет, которым тогда именовали Панаму – крупнейший из разграбленных Морганом городов.   Лейтмотив романа – мечта героя захватить большой испанский город, выспренно названная в книге «серебряным престолом всех его желаний».   Особенности романа   1. Заимствования из других книг   Источником сведений о пиратстве на Карибах для Стейнбека, как и для многих авторов книг о флибустьерах, послужили «Пираты Америки» А. Эксквемелина – врача, участвовавшего, по собственному утверждению, в походах капитана Моргана.   В «Золотой Чаше» есть эпизоды, которые документально не подтверждены, но присутствуют в книге Эксквемелина. Это, например, история о том, как в начале своей карьеры Морган на несколько лет попал в рабство. Сам Морган отрицал, что был рабом.   Еще одна книга, в чтении которой можно заподозрить молодого Стейнбека, – это вышедшая за семь лет до «Золотой Чаши» и тут же снискавшая популярность «Одиссея капитана Блада» Р. Сабатини. В отличие от романа Сабатини «Золотая Чаша» не пользовалась благосклонностью читателей, хотя и выдержала несколько изданий.   Возможно, причина непопулярности «Золотой Чаши» в том, что для беллетристики она скучновата, а для исторического романа в ней много немотивированного вымысла – взять хоть образ деревенского барда Мерлина, приплетенный сюда, вероятно, из-за любви Стейнбека к легендам о короле Артуре (спустя несколько десятилетий писатель принялся за роман по мотивам этих легенд, но не закончил его).   О Генри Моргане лучше читайте Cutlass Empire («Король абордажа») Ф. Мэсона: там больше приключений, как и положено в книжке о пиратах, и меньше внежанровых элементов.   2. Фрагментарность изложения материала   Полное название романа включает слова «жизнеописание сэра Генри Моргана, флибустьера, с кое-какими обращениями к истории», но в действительности это не столько беллетризированная биография, сколько эпизоды из жизни героя. Десятилетия тут описаны в одном абзаце, а интересным, по мнению автора, диалогам уделены десятки страниц.   3. Дисбаланс между содержанием диалогов и образами персонажей   Некоторые диалоги, например беседы Моргана с захваченной им в плен богатой испанкой, можно признать остроумными и пропитанными солью жизни; другие, особенно между Морганом и его другом Кёр-де-Гри, вызывают чувство неловкости. Но даже слова, которые произносят Морган и его пленница, плохо сочетаются с их образами и обстоятельствами: очень уж светским предстает в этих сценах предводитель пиратов, проведший три года в рабстве и десять с лишним лет под парусом.   Стейнбек не избежал распространенной ошибки молодых авторов и запихнул в первый роман массу казавшихся ему эффектными фраз, вложив их в уста неподходящих персонажей.   Цитаты   …Для старика быть забытым страшнее смерти.   Вино всякую женщину делает красавицей.   Говорят, джентльмена можно узнать по тому, как он встречает смерть…   …Я люблю утраченное горячее, чем любил, когда оно у меня было.   …Великие люди могут оставить свои побуждения творческой фантазии апологетов.   …Из любого мужчины выйдет хороший муж, если за него взяться как следует.

Не дело начальника совать нос в душу подчиненного без особых на то оснований.   А. и Б. Стругацкие «Страна багровых туч»

Пока вы ждете пятый сезон «Трех скрипов», вот вам все выпуски четвертого:  Первый выпуск. Виктор Пелевин «A Sinistra» (год выхода: 2025) Второй выпуск. Михаил Елизаров «Юдоль» (год выхода: 2025) Третий выпуск. Михаил Елизаров «Земля» (год выхода: 2020) Четвертый выпуск. Что хотел сказать автор, или Дурацкие вопросы о творчестве Пятый выпуск. «Как писать книги» Стивена Кинга: почему важно избегать пассивного залога и наречий Шестой выпуск. Алексей Иванов «Невьянская башня» (2025 год) Седьмой выпуск. «Как писать книги» Стивена Кинга: уроки плохих книг, норматив писательской производительности и ответ на вопрос, о чём вообще писать Восьмой выпуск. «Как писать книги» Стивена Кинга: фабула, сюжет и ситуация Девятый выпуск. «Как писать книги» Стивена Кинга: метафоры, диалоги и персонажи Десятый выпуск. «Как писать книги» Стивена Кинга: что такое идея художественного текста Одиннадцатый выпуск. «Как писать книги» Стивена Кинга: сколько черновиков нужно, что такое темп, как быть с предысторией Двенадцатый выпуск. «Как писать книги» Стивена Кинга: неконкретная критика, писательские курсы, литературные агенты и главное правило писателя Тринадцатый выпуск. Алексей Иванов «Географ глобус пропил» Четырнадцатый выпуск. Уильям Странк – младший «Элементы стиля»: вред коротких предложений, абзац как единица композиции и активный залог как ключ к написанию хорошего текста    Пятнадцатый выпуск. Виктор Пелевин «Возвращение Синей Бороды» (2026 год)    Выпуск шестнадцатый, автобиографический    Семнадцатый выпуск. Уильям Странк – младший «Элементы стиля»: позитивная форма высказываний, исключение лишнего и список ненужных слов   Восемнадцатый выпуск. Евгений Водолазкин «Последнее дело майора Чистова» (2026 год)    Девятнадцатый выпуск. Вера Богданова «Царствие мне небесное» (2026 год)   Двадцатый выпуск. Уильям Странк – младший «Элементы стиля»: смысл каждого слова, его место в предложении, время повествования     Двадцатый первый выпуск. Самый короткий рассказ в мире   Двадцатый второй выпуск. Книжный марафон длиной в 11 500 дней Все выпуски первого сезона тут, второго – тут, а третьего – здесь.

Нет, стыдно то не мне, а стыдно лишь тому,   Кто не умел понять, к чему я годен.   И. Крылов «Булат»

Что нужно нам – того не знаем мы,   Что знаем мы – того для нас не надо.   И. В. Гёте «Фауст»

Словарь молодого романиста      Иностранная литература – предмет извечного обожания русскоязычных читателей.       Как следствие, вкус публики в значительной мере формировали переводчики.     В постсоветские годы уровень многих переводов сравнялся с подстрочником, что убийственно сказалось на читательском интеллекте.

«Три скрипа». Четвертый сезон   Двадцатый второй выпуск. Книжный марафон длиной в 11 500 дней   Последний на сегодняшний момент день, в течение которого я не читал, случился 30 с лишним лет назад. Тогда я приболел тяжелее обычного и сутки провел в постели без книг и письменных принадлежностей.   С тех пор я читал художественную литературу, преимущественно прозу, каждый день, чем бы ни хворал и как бы ни уставал. Не то чтобы я ставил эту цель, просто так вышло.   Я читал и читаю в самолетах, поездах, метро, на пассажирском сиденье автомобиля, в ожидании заказа в кафе и ресторанах, если пришел туда один, а также в постели перед сном.   Отправляясь на Мальдивы или в Эмираты, беру очередной том Уильяма Фолкнера. Мне нравится читать хорошо написанные скучные книги, а хорошо написанная скучная книга на хорошем песчаном пляже – это страйк. Под шум волн я прочитал добрую половину романов Владимира Набокова.   Во время туристических прогулок по городам мне нравится читать книги Джулиана Барнса: они динамичнее и стимулируют движение.     Если случается заранее приехать на тренировку, я тоже читаю. При ходьбе по улице слушаю аудиокниги.   Мой книжный марафон длится больше 11 500 дней – столько прошло с того дня, когда я, разболевшись, не читал. Иногда я в один присест прочитывал несколько сотен страниц, а иногда – один абзац (в случае с прозой того же Фолкнера это не всегда мало), но читал каждый день.   Разумеется, чтение не смысл моей жизни. Я настороженно отношусь к людям, которые декларируют какое-то занятие в качестве смысла жизни. Чёрт знает, до чего они еще додумаются, настолько искажая понятия. Мне ближе фраза Пьера Безухова «Пока есть жизнь, есть и счастье». Смысл жизни – жизнь, а чтение – это хобби, как и творчество.   На этом я завершаю четвертый сезон «Трех скрипов». Надеюсь, рубрика вернется осенью, а пока вот вам ссылка на пост, где собраны мои заметки о некоторых книгах, которые я в течение последних двух-трех лет прочел впервые или перечитал.   Вдруг этот список пригодится кому-то для книжного марафона ;)