Котова на связи

Художник Паша Пошукай поселил волчка на наш балкон. Волчок – один из основных персонажей мифологии художника, это фланёр, путешественник между мирами, спутник главных персонажей и в это же время их альтер эго. Он не выбирает себе место для размещения. Он может появиться, где угодно. И на выставке «Убереги мою душу от тоски» он присутствует в разных и далеко не всегда очевидных местах. Снаружи здания он появился для того, чтобы пригласить гостей извне. Буквально показать свою мордочку с балкона музея. Выставка работает до 30 августа.

Вчера похулиганили немножко

Фокус арт-резиденции направлен на изучение локальной истории и даже семейных архивов художников, связанных с Южным Уралом. Резидентка Надя Котова-Крушинская живет и работает в Красноярске, а в Челябинске оказалась благодаря семейной истории. Ее папа здесь родился и провел свое детство. Оказавшись в местах его былого присутствия, художница собирала звуки и объекты, делала фотодокументацию измененных (но не всегда) городских пространств. Но, главное, она тщательно фиксировала его воспоминания о первом доме и дворовых играх. Выставка «Игра в города́» состоит из нескольких игровых станций, на которых интерпретируются дворовые игры мальчиков 60-х годов. Через игру Надя говорит о коллективной памяти, миграции и стирании географических границ, сходствах и параллелях Челябинска и Красноярска. Итоговое событие - встреча с автором и выставка по итогам пребывания в резиденции - состоится 31 июля в 18.30, вход, как всегда, по регистрации❤️ #индустриальныйэксперимент #фондпотанина

Ух, завтра! Буду делать звуковые игры, издавать звуки, крушить. Всё, как я люблю

Но #работаникогданезаканчивается и уже сегодня мы с новой резиденткой искали точки в городе, которые станут частью высказывания о «непрямой» памяти. Напомним, что сезон 2026 назван «Отголоски» и посвящён звуку

Это я на бывшем заводе Оргстекла в Челябинске, где работала моя бабушка, стараюсь уловить шумы единственного старого цеха

Классно съездить на любимую дачу и внезапно увидеть на стене семейный архив: молодые, офигенные родители, маленькая, мне непонятная я и другие фотоколлажи

ИЗНАНКА / «Убереги мою душу от тоски» Я поговорила с кураторкой выставки «Убереги мою душу от тоски» Надей Котовой-Крушинской о том, как складывался проект, как состояние тоски получило пространственную форму и из чего состояла невидимая работа над выставкой. Далее — текст Нади Котовой-Крушинской. Идея персональной выставки Паши назревала давно, но окончательно всё сложилось, когда нам утвердили новое музейное пространство — зал на «козырьке», который около десяти лет занимали арендаторы. Для меня было особой честью открыть его для выставочной деятельности. Паша пришёл с темой и сказкой, которая стала основой проекта. Я прочитала текст, обратилась к сопутствующей литературе — в тему русской тоски можно погружаться практически бесконечно. Но мне сразу было важно не ограничиваться содержанием работ, а передать это состояние пространственно, чтобы зритель мог ощутить его физически. Так в основе экспозиции возникло противопоставление двух пространств: плотной, почти непроходимой чащи и открытого поля. С одной стороны — сгущённая сюжетность, ветви, замкнутость и тревога. С другой — дистанция, пустота и возможность остаться наедине с собой. Мне хотелось, чтобы эта дихотомия существовала и в работах, и в самом устройстве выставки. Зал сам по себе очень воздушный, а живописных работ в экспозиции всего шесть. Поэтому важно обратить внимание на графику, которую Паша создал специально для проекта. Вообще все представленные работы были сделаны именно для этой выставки и с учётом конкретного помещения. Для создания чащи нам был необходим натуральный материал, но мы сразу решили не использовать специально срубленные деревья. Сначала подбирали ветки после обрезки, затем коллеги нашли базу неподалёку от СИЗО, где хранился подходящий материал. Мы приехали туда вместе с Пашей и несколько часов выбирали ветви для экспозиции. Это была сложная физическая и логистическая работа, но именно из таких поисков и решений складывается монтаж выставки. Для нас была важна фактура уже использованного, отжившего материала — недекоративного и не причиняющего дополнительного вреда природе. Отдельной частью проекта стала керамика. Выйти из живописи в объём для Паши оказалось естественно, но создание объектов потребовало экспериментов. Здесь обязательно нужно отметить вклад Ани Рейнхардт: работа проходила в её мастерской, она предоставила оборудование и много консультировала Пашу. Без её помощи эта керамика не состоялась бы в том виде, в котором мы видим её на выставке. Для меня главным в процессе всегда остаётся концепт. Паша предложил поговорить о состоянии, которое хотя бы время от времени переживает каждый: кого-то оно сопровождает постоянно, кого-то посещает реже. Моей задачей было помочь найти для этой темы форму, развить смыслы и перевести их в конкретные пространственные решения. Кураторская работа часто остаётся невидимой. Куратор может быть внимательным, заботливым, иногда почти родительским или дружеским плечом: помогать художнику очертить идею, найти форму, развить мысль и превратить её в точное высказывание. В каждом проекте это происходит по-разному. Совместная работа с Пашей складывалась очень органично: предложенная им тема сразу отозвалась и во мне. Я обнаружила в ней связь со своей первой масштабной групповой выставкой «Меланхолия» и поняла, что нам действительно есть о чём говорить вместе. Существуют состояния и мысли, которые невозможно назвать исключительно личными. Они незримо соединяют разных людей, а мы каждый раз ищем для разговора о них новые инструменты, медиумы и пространства. Наверное, в этом для меня и заключается самое важное: найти форму для того, что по-настоящему волнует, и сделать это переживание видимым. #изнанка

ИЗНАНКА / «Убереги мою душу от тоски» Я поговорила с кураторкой выставки «Убереги мою душу от тоски» Надей Котовой-Крушинской о том, как складывался проект, как состояние тоски получило пространственную форму и из чего состояла невидимая работа над выставкой. Далее — текст Нади Котовой-Крушинской. Идея персональной выставки Паши назревала давно, но окончательно всё сложилось, когда нам утвердили новое музейное пространство — зал на «козырьке», который около десяти лет занимали арендаторы. Для меня было особой честью открыть его для выставочной деятельности. Паша пришёл с темой и сказкой, которая стала основой проекта. Я прочитала текст, обратилась к сопутствующей литературе — в тему русской тоски можно погружаться практически бесконечно. Но мне сразу было важно не ограничиваться содержанием работ, а передать это состояние пространственно, чтобы зритель мог ощутить его физически. Так в основе экспозиции возникло противопоставление двух пространств: плотной, почти непроходимой чащи и открытого поля. С одной стороны — сгущённая сюжетность, ветви, замкнутость и тревога. С другой — дистанция, пустота и возможность остаться наедине с собой. Мне хотелось, чтобы эта дихотомия существовала и в работах, и в самом устройстве выставки. Зал сам по себе очень воздушный, а живописных работ в экспозиции всего шесть. Поэтому важно обратить внимание на графику, которую Паша создал специально для проекта. Вообще все представленные работы были сделаны именно для этой выставки и с учётом конкретного помещения. Для создания чащи нам был необходим натуральный материал, но мы сразу решили не использовать специально срубленные деревья. Сначала подбирали ветки после обрезки, затем коллеги нашли базу неподалёку от СИЗО, где хранился подходящий материал. Мы приехали туда вместе с Пашей и несколько часов выбирали ветви для экспозиции. Это была сложная физическая и логистическая работа, но именно из таких поисков и решений складывается монтаж выставки. Для нас была важна фактура уже использованного, отжившего материала — недекоративного и не причиняющего дополнительного вреда природе. Отдельной частью проекта стала керамика. Выйти из живописи в объём для Паши оказалось естественно, но создание объектов потребовало экспериментов. Здесь обязательно нужно отметить вклад Ани Рейнхардт: работа проходила в её мастерской, она предоставила оборудование и много консультировала Пашу. Без её помощи эта керамика не состоялась бы в том виде, в котором мы видим её на выставке. Для меня главным в процессе всегда остаётся концепт. Паша предложил поговорить о состоянии, которое хотя бы время от времени переживает каждый: кого-то оно сопровождает постоянно, кого-то посещает реже. Моей задачей было помочь найти для этой темы форму, развить смыслы и перевести их в конкретные пространственные решения. Кураторская работа часто остаётся невидимой. Куратор может быть внимательным, заботливым, иногда почти родительским или дружеским плечом: помогать художнику очертить идею, найти форму, развить мысль и превратить её в точное высказывание. В каждом проекте это происходит по-разному. Совместная работа с Пашей складывалась очень органично: предложенная им тема сразу отозвалась и во мне. Я обнаружила в ней связь со своей первой масштабной групповой выставкой «Меланхолия» и поняла, что нам действительно есть о чём говорить вместе. Существуют состояния и мысли, которые невозможно назвать исключительно личными. Они незримо соединяют разных людей, а мы каждый раз ищем для разговора о них новые инструменты, медиумы и пространства. Наверное, в этом для меня и заключается самое важное: найти форму для того, что по-настоящему волнует, и сделать это переживание видимым. #изнанка