Саша Безобразный

просто христос левак.

ахаха что мы православные это рофл мы просто читаем евангелие и ходим в церковь каждое воскресенье это роооофл ололо

Ммммммм как же я люблю Урал... ...Как же я рад, что я уральский, екатеринбуржский... ...Как же я люблю свою малую Родину... ...вот бы сейчас принимать малахитовые ванны с хозяйкой медной горы и Эрнстом Неизвестным под Наутилус Помпилус параллельно расстреливая царскую семью🤤🤤🤤

последний враг когда в этом городе звонят колокола церквей, я непременно останаливаюсь, поворачиваюсь к звуку лицом и кланяюсь. нелегко объяснить. мое тело по инерции двухгодовалого толчка в спину выполняет движения, свойственные верующему человеку. я даже могу почувствовать себя верующей, ощутить в себе нужные мысли и сказать нужные слова. и если я могу так легко притвориться другим человеком, не значит ли это, что я и являюсь каждым человеком, что каждый человек является каждым? ЛЮБОВЬ долготерпит, милосердствует, не мыслит зла, всему верит, всему надеется, превозносится, возвышается, обожается, возгорается, объединяет, слишком громко звучит, слишком ярко мерцает, не дает уснуть, не дает умереть. я могу погибнуть, но не могу умереть. я никогда не узнаю, что умру, поэтому никогда не умру, и моё пылающее сознание будет пульсировать всегда. ВСЕГДА. грозно ревёт нева, всполохами ртути в лицо взметая брызги, колонны горят, объятые чёрными тучами. я — яд и несчастный случай. я — улыбающийся фасад. праведник кроткий на долгом пути обходит гниющие кучи, над головой его зеленые мухи замыкаются в нимб. картонные люди внутри меня пляшут в такт, из темноты расстрелянные своими. когда вспоминаю, как солнце беззлобно лилось на долину, и красные розы взрывались за окнами дома, я чувствую трепет и слёзы роняю вверх. я — зло и террор. я — возглас "не бойся", но праведник вздрогнет мелко. он думал, что я — человек. и лишь я взрежу его праведную болящую грудь и закрою веки — долину обымет вселенский звон, теперь уж навеки. СОЗНАНИЕ. для меня нет ничего выше меня. если каждый человек — и я тоже, значит, для меня нет ничего выше человека. я — зло и террор. резко, будто бы из самой глубины меня возникающее, желание украсть именно у знакомого, ударить именно любимого, предать именно ближайшего. остальное — полумеры. расставаться со всем, чему боишься сделать больно, — величайшее наслаждение. я — возглас "не бойся". целовать именно того, кто отвратителен, раздеваться перед ничтожеством, быть болезненно влюблённой в существо, которого не существует. он послал мне своего сына. я закидала его камнями, потому что я — совершенство. я сама вбивала гвозди ему в ладони, смеясь до тёмных глаз. я сама хочу видеть, как лань ляжет подле льва и зарезанный обнимет убившего. грозно ревет нева, всполохами ртути в лицо взметая брызги. я ночую у самой воды, а днём мой праведник просыпается, чуть изъеденный мухами, и обнимает меня. вместе мы плачем, я — потому что не чувствую своей вины. с наступления Нового Рая прошло уже сто пятьдесят пять лет. тогда же он был уничтожен Новым Адом. и по сей день я, провозвестник, говорю с его рабами о скорой смерти. последний же враг будет — Я.

подпольная нигилятина Фёдор Достоевский

Мои любимые суфии — Мансур-аль-Халладж и Абдул-аль-Хазред

— Я подвергаю сомнению существование мужчин — Ты агностицистка? — Я тебе щас ебало набью.

Ты

Типа, чтобы быть крутым вольным бунтарским революционным эджи христианином тебе не обязательно, а чаще НЕ нужно быть гностиком. Всё это есть в православии