Лена Комарова

Ребята из TechBullion тут попросили рассказать про наши «необычные практики найма». И, если честно, ничего нестандартного мы и не делаем. Ну вот разве что лютый акцент на любопытстве, которое часто важнее хард-скиллов. Во многом это обусловлено спецификой агентской модели. В инхаус-командах обычно глубокое погружение в один продукт, понятные циклы и возможность довести процесс до идеальной предсказуемости. Это отличная среда для тех, кому важна стабильность и планомерное развитие (и возможность не быть на связи после 7 вечера). В агентстве же мы работаем в другом ритме: здесь постоянная смена контекстов, разные индустрии и задачи, которые не всегда укладываются в регламенты, сколько их не напиши. В таких условиях отсутствие любопытства — это не просто «особенность характера», а препятствие к работе. Если человеку не интересно разбираться, как всё устроено, и нет внутреннего зуда докопаться до сути, он просто не вывезет темп, а мы зря потратим время на онбординг и смену менеджера.

Есть две фразы про привилегии: одна мне так нравится, что я почти готова купить попсовый постер и повесить его над рабочим столом, вторая — напротив, раздражает до скрежета зубов. Pressure is a privilege. Табличка со словами Билли Джин Кинг висит на корте Артура Эша, а саму фразу постоянно используют не только в спорте, но и в бизнес-тусовке (по крайней мере, американской). Я люблю эти слова повторять и самой себе, когда меня что-то сильно нервирует, и своим коллегам. Они никак не обесценивают то, что может быть сложно, даже если ты заключаешь большие контракты / работаешь в известной корпорации / живёшь в городе, где сотни тысяч мечтает жить. Перед тобой стоит планка, ниже которой никогда нельзя опускаться, но эту планку ты поставил сам, и это безумно как круто и сейчас, и безумно как много может дать в будущем. Check your privileges. Так, кстати, в Штатах тоже любят кричать из каждого утюга: правда, как правило, не классные и успешные, а студенты и леваки, многие из которых получают бесплатную страховку и льготное жильё за счет налогов тех, кто пашет. Понятное дело, что стартовые условия у всех разные, и грустно, что у кого-то не было в детстве путешествий или добрых родителей. Но в плохом исполнении этот девиз превращается в способ замереть: раз мне не повезло со стартом, то и спрашивать с меня нечего. Поэтому я буду страдать и считать, что во всех моих проблемах до конца жизни виноваты капиталисты и белые цисгендерные мужчины. Это проще, чем признать, что любая работа — это труд, кем бы ты ни был. За любым «у него всё легко получается» стоят годы, которые никто не видел. И ценить это — и своё, и чужое — куда честнее, чем делить мир на тех, кому досталось, и тех, кого обделили.

Люди пишут в Твиттере, что в этом году быть в июне в Нью-Йорке — быть в центре мира. Здесь и Tech Week (всю прошлую неделю были бесконечные тусовки и митапы про AI и около), и финал NBA (я не фанат баскетбола, но куча людей стоит на ушах: «Никс» не были в финале кучу лет), и стартующий сегодня чемипонат мира по футболу. Не говоря уже про сотни других событий, на которых тебя приглашают, а ты порой не находишь силы прийти и испытываешь FOMO: про это напишу отдельно. Вчера, к счастью, силы нашлись: позвали на руфтоп-вечеринку для пиарщиков в предверии Каннских Львов, было весело. Не знаю, сколько туристов уже приехало, но ожидают всего 1,5 миллиона человек. Кажется толпы, которые меня утомляли в центре в новогодние праздники, покажутся на фоне этого просто цветочками. В выходные уже сейчас без брони сесть куда-либо на бранч шансов нет. В метро (на радость местным жителям) давно развесили плакаты с надписями, мол будьте готовы, дорога на работу и обратно в июне и июле может занимать в три больше времени, чем обычно. Впрочем, прагматичные нью-йоркеры давно подсуетились и из центра мира уехали, сдав предварительно туристам свои квартиры: цены на аренду в нашем районе сейчас — от 10 000 доларов за 2 недели 🙂

Пятничный праздный пост 🥃 Ничего не могу с собой поделать, но я не могу ни общаться, ни даже следить в соцсетях за людьми, которые постоянно во всех разговорах скатываются к теме денег. Речь про успешных, богатых, симпатичных людей, которые, сколько бы они ни заработали, не могут остановиться и перестать доказывать окружающим, какие они классные. Я думала раньше, что это свойственно тем, кто только-только совершил скачок в уровне жизни, кому нет 30. Но чем больше смотришь Инстаграм и ходишь на тусовки предпринимателей — тем больше замечаешь таких людей в их 40, 50 лет. Дело, как оказывается, ведь вообще не в деньгах: они просто самый удобный способ сказать вслух «посмотрите на меня, я чего-то стою». У этих людей где-то очень рано, скорее всего ещё в детстве, самооценка прицепилась к результату: ты хороший ровно настолько, насколько ты успешен, насколько родители и иные важные взрослые могут тобой гордиться. И сколько бы они потом ни заработали, эта дыра не закрывается. Можно купить еще одну машину, еще одни часы, еще одну инвестиционную недвижимость, но ощущение «я ок» выветривается за пару дней, и его надо добывать заново. Иногда я этим людям завидую. Мне было 22, когда мы с моим психотерапевтом вытащили наружу связку «я ценна только когда я что-то доказываю» и расцепили её. Уверена, что именно это застопорило мой рост: без той вечной грызущей тревоги у меня не стало топлива, которое гонит людей вперед по двадцать часов в сутки без выходных. Без терапии у меня сегодня, весьма вероятно, было бы кратно больше и денег, и бизнесов. Но не было бы покоя. Похоже, мы отдаем какое-то количество нулей на счету за то, чтобы внутри было тихо. За то, чтобы просто сидеть с бокалом вина и ничего никому не доказывать. За то, чтобы не сканировать комнату на предмет «кто здесь успешнее меня» и не считать, проиграл ты сегодня или нет. Потому что жизнь, по-хорошему, для того, чтобы кайфовать: а кайфовать прекрасно можно даже сидя на скамейке в бесплатном парке у дома (не верите — сгоняйте в отпуск в Аргентину, посмотрите на местных)

Я очень комплексую из-за своего акцента. Притом что, давайте сниму белое пальто, у меня по сравнению с большинством иммигрантов огромный словарный запас и нет жёсткого, типичного для Восточной Европы, произношения. Пока я работала с американским рынком до переезда, там были интернациональные команды: все говорили кто как, и я особо не парилась. А потом оказалась физически в Нью-Йорке, сняла офис на Hudson Yards, где почти все вокруг нэйтивы, и тут началось. Первое время на каждый звонок уходила в переговорку, чтобы не кринжевать на глазах у соседей по опенспейсу. Потом я провела сотню звонков (включая звонки с журналистами), по итогу которых никто не сказал «что-то тяжело с вами общаться». Сходила на десяток ивентов с пиарщиками и фаундерами, где пару раз отметили, что мой акцент cute. Нашла друзей-американцев, которые из раза в раз куда-то зовут и смеются над шутками. Помогло ли это все? Нет, вообще ни разу. Мне все также некомфортно. И перед каждой встречей с местными я хочу слиться. Периодически упрощают жизнь только две вещи. Первая: я обожаю, как Ингеборга Дапкунайте говорит на русском, и стараюсь напоминать себе, что так же звучу на английском. Вторая: встречаюсь с соотечественниками, которые говорят ну очень сильно хуже меня, но при этом у них больше денег и успешнее бизнесы.

Многие годы была среди тех, кто считал, что PR и SEO не должны жить под одной крышей, и рекомендовала клиентам нанимать два агентства и держать их отдельно. Сейчас понимаю, что ошибалась, и рынок мне это только продолжает доказывать. Самая быстрорастущая услуга у нас в Штатах — это единая связка PR, GEO и SEO. AI-поиск поменял порядок действий: ChatGPT, Perplexity, и ответы Google сначала подтягивают информацию не с сайта, а именно из сторонних статей (про это есть исследования, клянусь). Со стороны кажется, что теперь мы конкурируем за клиента с сеошниками, но на практике PR-агентства и SEO-агентства притягивают довольно разных заказчиков. К сеошникам идут преимущественно те, кто спокойно отдаёт на откуп 30 текстов в месяц и разрешает ставить ссылки на какие угодно площадки: это нормальный подход, который позволяет без больших вложений в контент довольно быстро расти. К нам же идут те, у кого по 5-10 звеней согласований на каждый текст, а выбор площадок может занять пару недель (без шуток). Для такого клиента нельзя запустить дженерик-линкбилдинг, и каждое божий выход в медиа должен дополнительности нести смыслы и работать на нужные аудитории. На выходе это оказывается часто не хуже подхода сеошников, поскольку пиарщики обеспечивают выходы в изданиях tier-1 / tier-2, которых LLM-ки любят больше. В любом случае, классический PR-проект, в брифе которого нет слов LLM / AI / оптимизация в последнее время воспринимается как раритет 🥺

Making others feel comfortable, или вещь, которая меня жутко раздражала в начале жизни за океаном, а теперь нравится Пишу «за океаном», потому что почти всё из нижеописанного есть не только в США (было и в Аргентине, и в Бразилии) В основе социальной культуры здесь лежит негласное правило: твоё поведение в публичном пространстве должно быть направлено на то, чтобы окружающим было комфортно. Это проявляется сразу на трёх уровнях: 1. Культура коммуникации построена на избегании прямого конфликта и негативных эмоций у собеседника. Именно поэтому у вас везде спрашивают, как дела, улыбаются и делают комплименты в духе «Мне нравятся твои туфли / глаза / сумка / что угодно, за что просто зацепился взгляд». В понимании носителей культуры это не лицемерие (как казалось мне), а социальный контракт: я делаю твой день чуть лучше, ты — мой. 2. Многие верят, что быть позитивным — это твоя социальная обязанность. Быть мрачным и тем более транслировать негатив в публичном пространстве считается чем-то вроде социального проступка. Человек, который постоянно ноет и чем-то недоволен, воспринимается как проблема. Логика такая: если тебе что-то не нравится — не пользуйся. Проще сменить подрядчика, офис или кофейню, чем писать злобные письма и учить людей работать иначе (принять этот тезис я смогла спустя три года и кучу истерик). 3. Нельзя ставить людей в неловкое положение: задавать слишком личные вопросы, комментировать внешность, обсуждать зарплату, спрашивать, почему у кого-то нет детей. Границы других людей — это святое, и нарушение этих границ вызывает сильное социальное осуждение. В совокупности все это создаёт культуру, где позитивность — социальная валюта, а способность «make people feel good» — один из главных социальных навыков, который ценится наравне с профессиональными компетенциями, а иногда и выше. Конечно, у этого есть и минусы. В отдельных случаях давление быть позитивным абсолютно токсично (представьте, вы потеряли работу, а все вокруг говорят «Не переживай!!»). Но, пока кажется, благотворного воздействия на жизнь точно больше: начинаешь ходить с улыбкой по улице, спрашивать у всех, как им погода, и реально чувствовать меньше стресса (анализы подтверждают).

PR-скандалы на Roland Garros 🐀 Я большой фанат тенниса, и к третьему дню парижского грандслэма появилось настроение написать про самые заметные с точки зрения PR события этого турнира. 1. Арина Сабаленка (наша слоняра и первая ракетка мира) показала своё платье в соцсетях ещё в начале мая, и все обрадовались, что у неё наконец-то будет собственная линейка. Еще раньше Nike презентовал розовые и мятные киты для остальных теннисисток, и выглядело логично, что у Арины на контрасте будет эффектный красно-чёрный лук. Не учли одного: платье отдали в продажу ещё до старта турнира, и в первый же день (Арина играла только в третий) в нём вышла на матч девочка за пределами топ-100, которая просто купила его в магазине. На Nike обрушилась волна критики, Арина историю не комментировала, но на месте ее агента я бы давно смотрела в сторону контракта с кем-то еще. 2. В отличие от Сабаленки, своя линейка есть у Наоми Осаки. Но тут история, как будто, начинает изживать себя: который раз она выходит на корт в ярком вечернем луке с длинной юбкой, потом все снимает, и остаётся пёстрое платье. Сейчас это чёрно-золотой кутюр, напоминающий Эйфелевую башню вечером. При 32 градусах в Париже «наряд» выглядит тяжёлым и жарким. Но Nike к критике не привыкать. 3. Та же Наоми пару днями ранее устроила Black Party: вечеринку только для темнокожих игроков. В паблике это вызвало бэклеш. Находясь в США, лишний раз комментировать эту тему остерегаешься, но на мой взгляд это обратный расизм, что так же плохо, как и прямой. И будем честными: если бы Медведев сделал тусовку только для светлокожих, его бы исключили мгновенно (впрочем, он бы и не расстроился: возможно это было бы даже лучше, чем в который раз подряд проиграть в первом круге). 4. Игроки вновь борются за призовые, и в этот раз в качестве протеста решили сократить пресс-конференции до 15 минут, символизируя те самые 15% выручки, которые слэмы отдают игрокам (к слову, это 87 000 евро за первый круг: в него автоматически попадает первая сотня рейтинга). На мой взгляд, если ты не Джокович или Сабаленка, то дольше 15 минут конференцию и нет смысла делать, так что идея в меру успешная. Альтернативно могли бы бойкотировать общение с ведущим на корте после окончания матча: это больше относится к организаторам, нежели игнор и без того в меру счастливых журналистов.

Мы уже давно отказались от дизайнеров, и какое-то время назад перестали работать с копирайтерами — потому что при грамотном менеджменте и human-редакторе Claude отлично закрывает любые задачи с текстами, особенно на английском языке. Казалось бы, логичное решение, в ногу со временем, но оно создало новую проблему: некоторые менеджеры, молодые и прогрессивные, до сих пор не научились работать с LLM-ками. Выглядит это примерно так: человек пишет «сделай текст про X», получает что-то дефолтное с кучей штампов, расстраивается и идёт писать этот текст руками (буквально тезисы в блокнот). А потом приходит к нам с аргументом: «Claude пишет плохо, я теперь всё делаю сам, и поэтому хочу больше денег». Только штука в том, что «напиши текст» — это не промпт. Это все равно, что сказать: «делайте красиво, некрасиво не делайте». Я верю, что похожее было в периоды, когда людей с ежедневников заставляли переходить в таск-трекеры, или из табличек переезжать в CRM-ки. В 2018-2020 годах мы десятки статей помогали выпускать интеграторам и разработчикам про сорпортивление большинства сотрудников перестраиваться и работать «по-новому». Что помогало тогда, и что мы повторяем сейчас: практические примеры. Вместо того, чтобы объяснять, что либо вы AI, либо он вас, сесть рядом и на реальной задаче показать разницу. Когда человек видит, что с нормальным промптом текст собирается за 10 минут вместо двух часов — спорить становиться сложнее. P.S. При найме новых сотрудников мы зафиксировали с рекрутером, что уметь делать задачи через Claude — часть компетенций. Если очень хочется писать руками — пожалуйста, но по сути это как отказаться от служебной машины и ходить пешком, а потом жаловаться на усталость.

Недавно жаловалась в красках подружкам, что чтобы сходить в Штатах на пилатес или йогу, нужно не просто записываться заранее, но и сразу оплачивать занятие. А если опоздаешь хотя бы на пять минут — двери закрыты, деньги сгорели, никаких поблажек. После десяти минут моего негодования выяснилось, что в Москве и Питере сейчас ровно та же история... Сегодня хочу пожаловаться коллегам-пиарщикам на другую американскую привычку — любовь журов к созвонам. За все годы работы с медиа в России я почти никого не могла вытащить на звонок (коммерческие отделы не в счет). Максимум, на что можно было рассчитывать, — это переход на общение в Телеге после полугода переписки по почте. Неужели и в России теперь на каждый пятый питч или запрос комментария отвечают: «А давайте лучше с вами или со спикером созвонимся»? 👀

Съём квартиры на долгосрок в Америке: mission completed (часть 2) Поскольку мы «свежие» иммигранты, у нас нет кредитного рейтинга. Без него в Америке сложно, в том числе это касается и аренды жилья. Еще тяжелее становится, если помимо вас на то же жилье претендуют американцы. Нам помогли несколько факторов: наличие гарантора (это человек с очень хорошей зарплатой, который в Штатах подольше вашего, и готов в документах выступить поручителем), великолепная презентация про наши с мужем путь, образование и карьеру, а также готовность увеличить арендную ставку на 300 долларов от изначальной и заплатить вперед сразу за полгода. Жена хозяина квартиры потом мне сказала, что ей очень понравилась презентация. Но что-то мне подсказывает, что больше на их решение все-таки повлияли последние два пункта. После того, как жилье ваше, нужно обставить его почти с нуля. И эта задача не легче. Квартиры сдаются пустыми, не считая кухни, ванной и парочки встроенных шкафов. В итоге переезд случился только в эту субботу, после трех недель с начала аренды. То наш матрас потеряли где-то в Техасе, то в холодильнике обнаружилась плесень и пришлось просить хозяина его заменить, то еще что-то. В общем, в следующий раз переезжать хотелось бы только в свой дом — но тут уж как получится.

Съём квартиры на долгосрок в Америке: mission completed (часть 1) Давно хотела написать пост про то, как мы сняли апартаменты на год, но возможности не было — нам никто ничего не сдавал. Ладно, переигрываю — мы сами не могли найти «тот самый» вариант. Расклад изначально был такой: у меня лет с 15 был незакрытый гештальт пожить на Манхэттене, мой муж — фанат сабурбии (так называют частные поселки вокруг больших городов, очень популярный вариант для жизни у америкацев). В итоге пришли к компромиссу: первый месяц живём на Upper West Side (5 минут до Central Park, квартира 40 квадратов, прачечная в подвале — это, если что, роскош, обычно надо вообще идти стирать вещи через пару улиц), второй месяц — живём на выселках в Вихокене: просторный частный дом, вид на небоскребы из окна (на фото я у входа в дом), правда в офис можно добраться либо на такси (80 доларов утром), либо на автобусе через тоннель, либо на пароме, до которого 20 минут идти (13, если чутка бежать). На Манхэттене оказалось слишком громко, даже для довольно терпимого к шуму человека вроде меня: просыпаться три раза за ночь каждый день из-за скорых и пожарных — это мрак. Плюс квартиры в нормальном бюджете (оговорюсь, что для нас это около 4 000 баксов, понятно, что у каждого свои возможности, и с 7 000 выбор был бы приятнее) — это максимум 40-50 квадратов, что после привычки жить в дуплексах с террасами было бы непросто. В то же время Вихокен тоже не выглядел идеальной альтернативной вдолгую: я не фанат водить машину, не люблю автобусы, да и из магазинов вокруг дома была только бодега с вином и сэндвичами. Бруклин, Гарлем и Квинс (другие районы Нью-Йорка, где больше доступного жилья) нам не зашли: грязновато, мало освещения, далеко добираться, квартал к кварталу сильно отличаются. Итоговый выбор пал на даунтаун Джерси-Сити. Не скрою, прежде всего из-за налогов: жители Нью-Джерси не платят городской подоходный налог Нью-Йорка (то есть минус 4%), ниже налог с продаж — 6,6% вместо нью-йоркских 8,9% (в некоторых магазинах Джерси-Сити вообще 3,5%). Кроме того, площадь квартир в том же бюджете ощутимо больше, да и до Манхэттена — всего одна остановка на метро (не будем вдаваться в различия между PATH и subway). При всем при этом, вокруг кипит жизнь: рестораны, магазины, кофейни. Основной контингент — 30-40 летние семейные пары с маленькими детьми. В Джерси посмотрели квартир 60, пока не нашли «наш» вариант — и, ура, это дуплекс с террасой. Правда терраса не 40 квадратов, как было в Буэнос-Айресе, а всего 6, но уж что есть. Сама квартира в кирпичном здании 19-го века, в ней огромные окна на каждом этаже, стиралка внутри квартиры, в парадной всего несколько человек. Короче, deal. На наше жильё претендовали ещё три пары. Почему выбрали нас и как обставляли пустой дом — расскажу дальше.