Литературная Сибирь

Стихи Дмитрия Рябова Исполняет... @Dyadya_Vo Уважаемые подписчики 🍀 Вашему вниманию стихотворение моего талантливого земляка, поэта и драматурга. Дмитрий любезно согласился на предложение прочесть эти строки здесь. Благодарю! Об авторе 🤓 Дмитрий Рябов. Автор поэтических сборников «Чтец-декламатор», «Двадцать одно», «Яблока запретного огонь…». Стихи также публиковались в журналах «Сибирские Огни», «Литературный Кузбасс», «Купола», «Петровский мост» и др. Пьесы публиковались в журналах «Современная драматургия», «Сибирские огни» и в авторском сборнике пьес «Твердь». Спектакли по пьесам поставлены в профессиональных театрах Армавира, Димитровграда, Калининграда, Костромы, Новосибирска, Харькова, Тамбова и др. Член Союза писателей России. Живёт в Новосибирске. #дмитрийрябов #стихи #сделанособой #художественноеслово #художественноечтение

*** В ознобе закатного холода Чуть тлеет зари костерок, Тяжелое мокрое золото Лежит вдоль осенних дорог. Осыпалось лето остывшее, Одно из бесчисленных лет — Дождливое четверостишие Опять завершает сюжет. А призрак зимы, как ни прячь его, Торчит на обочине дня, И требует чаю горячего Да руки погреть у огня. И пешие скрылись, и конные, Лишь ветер, пронзив тишину, Осенние сны беспокойные Горстями швыряет в луну. И в лунных разливах сияния Откроются вдруг без причин Угрюмых лесов заклинания И тайны туманных равнин. Мы все будем приняты осенью, Как только погаснет заря, Мы станем холодною россыпью Пронзительных звезд октября. Дмитрий Рябов (Новосибирск) Литературная Сибирь| Подписаться

*** ...И когда ты приходишь ко мне на заре октября, ничего, ничего в сновидении не говоря, лишь улыбкой стыдливой о близости напоминая, я, потерянный, радуюсь, веря не знамо чему, да надежды словцо повторяю себе самому – мол, Господь милосерд и да сбудется доля иная. Знаю, в мире ином, где умолкнул времён метроном, жизнь окажется сном, и прольются нетленья вином слёзы жизни земные, страданья заветные слёзы. А пока помолчим, сновидению не вопреки, в поле светлой улыбки, в излуке небесной реки, где в серебряном шелесте крыльев толпятся стрекозы... Владимир Берязев (Новосибирск) Литературная Сибирь| Подписаться

*** Как прав рассеянный прохожий, что переходит за черту, ночь наступает осторожно ему на пятки. Как в бреду фонарный свет горит и гаснет, то вспыхивает, то молчком. Ну посмотрите, как прекрасен, в ночном тумане старый дом. Прохожий выйдет из тумана, достанет ножик из кармана и вскроет горло сентябрю. Свет вспыхнет, ночь качнётся пьяно и скажет: я тебя люблю. Артем Морс (Иркутск) Литературная Сибирь| Подписаться

*** Лети, лети, печаль моя, лети! Лети, печаль, лети, печаль, как птица, Через поля, моря, через границы, Лети, печаль, прости, печаль, прости, Прощай, печаль, всё будет хорошо - Немножко пусто, но совсем немножко. Спокойно, мирно, тихо - понарошку Всё будет, но чего желать ещё? Лети, печаль, за осенью лети! Лети, печаль, в свои чужие дали. Лети, печаль, лети в страну печалей, Лети, не вспоминай назад пути. Лети, покуда крылья не устали, Лети, печаль, лети, печаль, лети! Виктор Бровиков (Кемерово) Литературная Сибирь| Подписаться

* * * Царапаться ведьмой в твое окно. Ах, черт возьми! Не дано, не дано, Нет, не дано мне, милый… Я бы — в брызги стекло! На свободу бы! Но Словно в горько рябиновое сукно Спеленал меня кто-то пугливый… Рвать бы! Грызть бы! И прочь! В шаловливую ночь! Но не двинуться мне, не забыться. Я святая жена. Но опальная дочь! Да, я муза. Душа. Но не птица! Я жива! И моя не кормившая грудь Жаждет ласк и кричащего чуда. Но одна! И закована… А где-нибудь В эту ночь овдовеет Гертруда… Полина Кондаурова (Абакан) Литературная Сибирь| Подписаться

Поэт не из Сибири, но стихи про Сибирь — и хорошие! *** Хакасская осень — прозрачный шуршит сухостой, Но степь еще теплая, словно живот у коровы — И дышит под низким закатом багровым, И нежный стоит березняк золотой. И что-то скребется, как стрекоза, изнутри, И сходят слоями с земли сентябри, И движется степь, изогнувшись покато. Ворочаются под камнями цари, И лошади мчатся к закату. И мчатся, и мчатся, и мчатся к закату. И время течет, как вода, в обе стороны длится, Нас всех сохранив, Не грустя ни о ком. И лунным серебряным молоком Набрякли сосцы степной кобылицы. Анна Долгарева (Москва) Литературная Сибирь| Подписаться

* * * Луной посеребрённая река — купальской ночи красная строка, никак русалки бледная рука вплела мне в косу белую кувшинку? Что значит этот сахарный цветок? Во мне любовь ютится с ноготок, не дать бы ей окрепнуть, но росток её упрям и тянет сок из сердца. А вдруг ты любишь красные цветы, что всходят из сердечной темноты, из невозможности, из боли, ломоты, Дождись когда распустятся и срежь их. Александра Малыгина (Барнаул) Литературная Сибирь| Подписаться

* * * Обмани меня по-простому, На каком-нибудь ровном месте. Будто Волга впадает в кому, Отражая бардак созвездий. А когда буду рвать-метаться, Улыбнись, и скажи, что поздно, Обведи меня вокруг пальца, Заведи и оставь в трёх соснах. Дай мне вышептать твоё имя, Подпусти меня близко-близко, Проведи меня на мякине – Я устал от твоих изысков. Дмитрий Мурзин (Кемерово) Литературная Сибирь| Подписаться

*** Осенний вечер был таким И был закат такой: Он янтарём из-под руки Струился над рекой. Заросшая тропа крута, Прохлада у лица. В деревьях ветер заплутал И птица-ца-ца-ца. Там в глине отпечатан след, Темны его края. Где та любовь, а может, нет, Где ты, а может, я. Где мы, забывшие потом: Как было горячо, Как солнечный ожог пятном Ложился на плечо. И обжигала навсегда Бурлящая вода. Как не сгорела я тогда? Я выжила тогда. Благодаря и вопреки чему — о Боже мой?.. Молчало поле у реки, Дышало тишиной. Дарья Верясова (Абакан) Литературная Сибирь| Подписаться

*** Стояла полная Луна. Ко мне любимые входили. И среди них была одна. Водила пальчиком по пыли. Ударился я сердцем о Несовершенство бледных линий И от удара моего Они свернулись в чашки лилий. Я стал из чашек пить вино, Чтоб утонуть без лишней муки. Я много выпил, но оно Не заменило свет и звуки. И пригляделся я к душе. Душа моя опять парила. Я на десятом этаже Встал на балконные перила. Легко по воздуху пошёл Над современностью железной. Моих любимых алый шёлк Дышал, держа меня над бездной. Хрустальный звон стоял в ушах. Я шёл по воздуху – сквозь воздух. Сверкала ночь. И каждый шаг Звенел и отзывался в звёздах. А на земле завода пасть В огнях призывная зияла. И я мечтал в неё упасть. И напоследок вспыхнуть ало. Но я себя не дописал. И так любимые сияли, Что я в пространстве повисал, Как в достижимом идеале. Я до земли не долетал. Как прочие земные грузы. Напрасно душу я пытал, Мои возлюбленные музы. Иосиф Куралов (Кемерово) Литературная Сибирь| Подписаться

*** Спохватился, а жизнь на исходе — у последнего края стою. А давно ли носило в народе развесёлую славу мою?! И подумаешь, годы считая, мол, теперь-то не всё ли равно? Слава — птица залётная, злая, не летит на простое пшено. Я её полюбил, как родную, за размах позолоченных крыл, приманил на казну дорогую, из серебряной плошки поил. Сколько было с тех пор позабыто по дорогам в иные миры! Сколько выпито! Сколько пропито! Камнем кануло в тартарары! Спохватился у самого края и стою, как последний дурак… Что ж теперь ты, моя удалая, раскудахталась яростно так? Наталья Ахпашева (Абакан) Литературная Сибирь| Подписаться

*** ...Такие сны, что боязно желать их, Цветут во тьме, вздыхая и шепча, И август, словно шелковый халатик, Соскальзывает с летнего плеча. И тихий смех взлетает к изголовью, И никому не ведома вина — Вскипает в нас тяжелой жаркой кровью Холодная бесстыжая луна. И свет ее прохладою хрустальной Плывет среди сонетов и сонат, Когда из мглы, из дальней мглы печальной Роса ложится в заповедный сад. А в том саду на призрачной поляне Во всей красе волшебной наготы Цветы веселых дней дрожат в тумане, Озябшие багряные цветы... Дмитрий Рябов (Новосибирск) Литературная Сибирь| Подписаться

*** В душистом воздухе предместий, Где лопухи и лебеда, Последних отзвуки известий Рассеиваются без труда. Наверх засмотришься с зарёю: Звезда, и плюс ещё звезда. Вот их соединить прямою – Так приведёт она куда? Сидишь на маленькой террасе И медитируешь на Обь. Теряйся, деточка, теряйся, В предместьях раствориться чтоб! Осе по морде наглой врежешь, Сорвёшь мускатный виноград… А запахи-то – те же, те же, Что триста лет тому назад. Наталья Николенкова (Барнаул) Литературная Сибирь| Подписаться

* * * Старый поэт областного значения — грустный масштаб для маститого гения. Всё же не спился и жив. Не отрицая возможность спасения, курит умеренней, а в воскресение пиво берёт на разлив. Не обучился надёжной профессии, не наварился на хитрой концессии, в партию власти не зван, и оттого без особой депрессии месяц от пенсии тянет до пенсии, муз и чернил ветеран. В библиотеке села отдалённого глянет со стенда, ему посвящённого, на юбиляра в упор фото юнца, никому не знакомого, злого, уверенного, одарённого: — Выполнен ли договор? Что же, судьба до итога не пройдена, тихая струнность души не расстроена, и свой бесхитростный стих слово за словом, стараясь, выводит он — всё же читает вся малая родина, не принимая других… Наталья Ахпашева (Абакан) Литературная Сибирь| Подписаться

*** обратно поеду поездом – шагаю, под нос бубня. обратно поеду поездом, и пусть, что четыре дня. и дело не в экономии, хоть это огромный плюс – цыгания и бездомия и хочется, и боюсь. обратно поеду поездом. мне кажется, так честней. я в поезде встречусь с совестью и даже полажу с ней. хмельная, татуированная обнимет меня страна, и я прислоню к ней голову, и не оттолкнет она. Елена Жамбалова (Улан-Удэ) Литературная Сибирь| Подписаться

*** Не знаю, что моей судьбою движет. На тротуары губкой август выжат. Он при смерти: повержен, еле дышит, и скоро осень въедет королём. Я удручëн. Я отложил Плутарха, я прозреваю, что судьба – рубаха. Кому еë носить – решать Аллаху, хотя б пришлось надеть еë вдвоëм. Нам из судьбы на улицу не выйти. Там «скорая» кричит голодной выпью. И скоро я цикуту жизни выпью, как каждый вечер пью еë печаль. Вот время лихачом в такси садится. Мотор взревел – машина дико мчится. Когда-нибудь всë это повторится. А жаль. Дмитрий Румянцев (Омск) Литературная Сибирь| Подписаться

* * * Поскольку год не високосный, Не станем ожидать беды, Пускай в наш дом войдёт без спроса Гам радостной белиберды. Смех и незваные татары, Цыгане шумною толпой, Рояля звуки и гитары, И много музыки иной. А мы с тобой, как из лицея – Из юности выпускники. Давно раздавшийся в лице – я, И ты, булгаковской строки, Единственная Маргарита, С букетом дачных орхидей. Твоя душа – моей открыта. И я – любовь читаю в ней. Жалеть о пройденном не будем. Под ковриком оставив ключ, Мы выйдем в сад и птиц разбудим, Случайных не пугаясь туч. Андрей Сизых (Иркутск) Литературная Сибирь| Подписаться

Лена Жамбалова умерла, какой кошмар. 38 лет. Царствие небесное, Лена... * * * обратно поеду поездом — шагаю, под нос бубня. обратно поеду поездом, и пусть, что четыре дня. и дело не в экономии, хоть это огромный плюс — цыгания и бездомия и хочется, и боюсь. обратно поеду поездом. мне кажется, так честней. я в поезде встречусь с совестью и даже полажу с ней хмельная, татуированная обнимет меня страна, и я прислоню к ней голову, и не оттолкнёт она. * * * не скачаешь мандельштама, трафик мегафона сдох. как из танка, как из штаба пялюсь в окна на коров. изучаю черепицу, у кого какой настил. на огне шулэн томится — суп на мозговой кости. тают горы, льют какао, рассыпается эклер. в небе красота такая — там рисует на стекле свёкор молодой, а рядом юрты, кони, степь, река. и весёлые буряты обнимают облака. * * * никогда не хотела быть красивой бабой. уж лучше быть бабою страшной. бог любит меня — мечты сбываются, каждое утро радуюсь у зеркала. никогда не хотела быть умной бабою, уж лучше тупить, тормозить, чушь нести. бог любит меня — мечты сбываются. траляля, привет, как дела, мммм, ой. никогда не хотела быть бабой, дружить с бабами, спрашивать у баб: «какое пладзье надзенешь»? и срочно переодеваться. подходи, мужик, подходи, мужик. давай дружить, только если ты мужик. но ты снова баба. увы, и ты снова баба. * * * Настоящая жизнь неприглядна, но я пригляжусь. И приближусь, насколько возможно, зайду, как домой, В сладкий липкий стакан, где по дну пробирается жук. Еле-еле, не знаю, как он теперь лапки отмоет. Если я протяну свои руки накапать воды, Неуклюжими пальцами трогать жука за живое – Он умрёт, покалеченный жук, от моей доброты. Что мне делать. Сижу, говорю: я с тобою, с тобою. С тобою. Я могла бы представить, как сверху и ты на меня Тоже смотришь и так говоришь. Я ползу, как умею. Будет утро в росе и купание в радости дня, И под жёсткою спинкой прозрачное крылышко феи. Только ночь проползти, чтоб ни ноготь, ни чья-то нога От жестокости, жалости нами не хрустнула, Боже. Мы ползём, а потом раздеваемся донага, От жуковьего и человечьего – до невозможного. * * * Верен свет, что из окна. И строка моя верна. Как калёное железо — всех других прочней она. Бьётся море под бинтом, тонок греческий хитон. я не знаю, что со мною будет завтра и потом. Но пока сегодня здесь мир во мне какой-то есть и сквозь стёклышко конфеты ярок и клубничен весь. А тебе — всех высших благ. Барабан и в руки флаг. Я сильнее всех на свете. Кто не верит, тот дурак. * * * Я лежу на спине, и железо стучит подо мной. И скрежещет, и мнётся звенящее чёрное тесто. Этот поезд везёт меня к мужу и детям, домой, Из далекого, странного, невероятного места. Позвоночником чувствую каждый порельсовый лязг, Наслаждаясь и мучаясь скрипом литого металла, Я дышу через раз, вспоминая тебя каждый раз То сжимаю, то глажу рукой уголок одеяла. Мне приснился мой двор, где росла до двенадцати лет. Мне приснился отец – и во сне он опять умирает. Меня звали спуститься, я просто сказала им «нет», Я как полка, холодная, верхняя и боковая. Хорошо, что внизу краснокепочный мелет пургу, Развлекая девчонку с противным писклявым прононсом. Хорошо, что уже на Байкальском ползём берегу, Где никто не пристанет с каким-то дурацким допросом. Снова ты в голове. И твоих удивительных глаз Обжигающий ветер, и жизнь вереницей – в минуте... Раз два три, раз два три, раз два три, и последнее – раз. Поезд замер. В мой город посыпались новые люди. И в последний июльский – ступила на землю нога. И сошлась композиция чёртова кольцевая. Я забуду тебя уже завтра. А ты – никогда. Потому что я самая лучшая и живая.