максим грузнов.

вчера был застигнут сериалом Ольга и не могу сбросить его с себя второй день. из-за отсутствия заставки и заглавной песни просмотр выходит практически бесшовным. будто я сам непрерывно нахожусь в этой квартире и, видимо, абсолютно добровольно схожу с ума. пытаться разглядеть в этом всем гениальную игру Трояновой или значительный социальный посыл было бы оскорблением любого достоинства и интеллекта. сериал — говно, но именно поэтому он лишён потенции разочарования. выжженный цветокор напоминает о городе Дегтярск или Среднеуральск. и о любом другом городе напоминает тоже. притом что действия происходят в Москве и поиграть на контрастах провинции, очевидно, у авторов задачи не было, провинцию они привезли с собой и бережно (потому что случайно) сохранили ее в каждом художественном жесте. парадоксально, но смотреть это стоит именно потому, что смотреть это вредно. ущерб на одном уровне даёт закалку на другом. возможно, более значительном. в ином случае, когда морально уродливые персонажи и создатели таких картин начнут просвечивать в реальности, противопоставить им будет нечего.

внезапно на помощь приходит Хандке: Почему ты обвиняешь себя (опять снова-здорово)? Потому что тогдашняя усталость уже сама по себе была связана с чувством вины, даже усиливалась из-за него, перерастая в острую боль. Опять ты — снова-здорово — не смог перенести, не выдержал общего сборища: еще один стальной обруч на голову, еще одно обескровливание и обессиливание сердца; даже спустя десятилетия возвращается, повторяясь, тот ударяющий в голову стыд из-за внезапной усталости; странно лишь, что близкие потом за многое упрекали меня, но только не за это… его «опыт познания усталости» аккуратно вписывается в образовавшийся эмоциональный рельеф. небольшая книга с первых секунд кажется давно прочитанной. не из-за мэтча в описываемом состоянии, но скорее от заложенной в ней традиции грубоватой прямолинейной прозы, которая воспроизводится в любимых европейских книгах нулевых. мысль хоть и кажется резкой, но балансируется горделивой почти что аристократической интонацией Я ни разу не видел картин, живописующих усталость горожан. И даже не можешь себе их хотя бы представить? Нет. Мне кажется, что здоровая усталость — это не про них; они рассматривают ее как признак дурного тона, ну вроде как если бы ходить по городу босиком. И к тому же они не могут явить собой картину усталости, потому что сам род их занятий не таков. В лучшем случае они могут изобразить под конец дня смертельную усталость, как, собственно, любой из нас. И такой же маловероятной кажется мне усталость богача или власть предержащих, за исключением разве что ушедших в мир иной — царя Эдипа или короля Лира. в книге есть серьезный исторический слой, который отчего-то оставляет безучастным. куда больше развлекают и интересуют вопросительные вставки, которые выглядят так, как будто их случайно переписали из черновика. они проливают свет на структуру мысли и ее движение. или вернее, создают ложное ощущение этого проливания. с усталостью же Хандке проделает классический трюк. подойдя к понятию со множества разных углов, он оставляет наедине с ощущением его полной бессмысленности. Но разве усталостям такого рода не грозит опасность перерасти в высокомерие? Да. Я ловил себя потом все время на холодном, презирающем людей высокомерии или, что еще хуже, на снисходительном сострадании ко всем добропорядочным профессиям, которые ни за что в жизни не могли дать той королевской усталости, которую давала моя. В те часы, когда я кончал писать, я был неприкасаем, конечно, в моем смысле — сидящим, так сказать, на троне, даже если он стоял в хлеву.

напомните соль купить

в такие моменты почему-то всегда хочется читать Введенского.

тридцать три и значит проще обустроить все самим морем радугу полощет полоумные огни как узнает по странице книгой книг волна волну наконец-то я случился наконец-то я умру.

«Умное селфи» Уральской поэтической школы: Сергей Ивкин рассказал о новой антологии и фестивале «Красная строка» ЕАН продолжает погружать вас в культурный код Екатеринбурга через диалоги с теми, кто его создает. На этот раз в центре внимания — литература, которая заставляет Урал звучать на всю страну. Поэт и организатор «Тягуновских чтений» Максим Грузнов подготовил для ЕАН эксклюзивное интервью с Сергеем Ивкиным — поэтом и куратором премии «Книга года». Главный повод для встречи — презентация новой антологии уральской поэзии, которая станет одним из ключевых событий фестиваля «Красная строка». Эта антология — детальная «карта» знаменитой Уральской поэтической школы. По ней можно проследить, как менялся голос региона, как разные поколения авторов смотрели на жизнь и как трансформировалось само понятие «уральский поэт». От философских размышлений до жесткого индустриального ритма — все, чем дышит наша поэзия, собрано под одной обложкой. Зачем городу необходим такой «поэтический паспорт», как формируется уральский культурный фон и почему современная поэзия ищет окольные тропы — читайте в полном интервью на сайте ЕАН, а избранные цитаты Сергея Ивкина мы вынесли для вас в карточки выше. ЕАН в MAX | ЕАН в VK

приходите на красную строку, узнал тут для ЕАН всякое

Хайдеггер всегда понимал поэзию, как основной инструмент познания языка. его же оптика указывает на ключевые свойства истинной поэзии. интуитивность и рефлекторность, уходящая от утилитарных практик, выражаемая исключительно в недосказанности и намеках. позиция, при которой тень становится важнее предмета. симптом содержательнее самой болезни.

*** Мальчик искупал коня В озере блестящем Конь блестел при свете дня Будто настоящий А в углу закат шипел Удаляясь в горы Мальчик тихо песни пел Лошадиной морде Конь глядел на гладь воды В озере горящем Мальчик разжигал костры В прошлом В настоящем ***