Матвей Раздельный

Спел песню на стихи Анны Ревякиной «Сколько, говоришь, мы знакомы?..» из её новой книги «Времена года», донецкое издание которой уже вышло, а федеральное — вот-вот поступит в продажу.

Грише Тишину — 40! Человек легендарный (прототип главного героя культового романа «Санькя» Захара Прилепина), героический — боец донбасского ополчения, воин СВО. В один из периодов своей умопомрачительной биографии — и. о. командира отряда «Родня». Человек слова и дела, изумительный интеллектуал, который, аттестуя себя, чересчур скромничает в этом отношении. Он вообще патологически скромный, что меня иногда даже возмущает, хотя вместе с тем подкупает необычайно (половина практикующих проповедующих лекторов могла бы у него поучиться). Полагаю, что могу называть Гришу ближайшим другом, сыгравшим и продолжающим играть в моей жизни значительнейшую роль. Дружба с Гришей — это как дружба с Тимуром из гайдаровской повести «Тимур и его команда»: дружба с моральным камертоном, увековеченным в классической русской литературе. Гриш, Григорий Анатольевич, «Санькя» — живи вечно, продолжай нести в себе этот аномальный заряд деятельного оптимизма и помни, что двери моей донецкой квартиры всегда для тебя открыты. С праздником, будь, священнодействуй!

Нашему боевому товарищу и заместителю руководителя Движения ЗА ПРАВДУ Григорию Тишину 40 лет. С юнных лет Григорий бьётся за будущее России, набивая шишки себе и нашим врагам, о его бесстрашии писали песни и книги. Общественная деятельность, ополчение Донбасса, гуманитарка, СВО - это всё про него. К своим 40 годам он прожил уже множество жизней и на каждом этапе добивался успеха. Пожелаем ему бодрейшего жизненного запала и оставаться таким же отмороженным и веселым парнем! Подписаться Мы в Дзен / ВК / Ок/ Мах #ДвижениеЗаПравду #СРЗаПравду #ЗахарПрилепин #ЗАПРАВДУ

* * * Вот-вот начнётся крайняя глава. Читатель замер в ожидании развязки. Смерть трудится засучив рукава, но жизнь не устаёт менять повязки, накладывать жгуты, колоть в бедро, молиться до отчаянного стона. Ломай о лист гусиное перо! Чернильная не клякса, гематома на теле нарождённого стиха — времён отчаянных особая примета. Последней точки быстрая блоха подкована и в белое одета. Во имя будущих безоблачных побед детей, перечитавших эту книгу. Во имя тех, кто проживёт сто лет, стихи держа в кармане, а не фигу. Во имя тех, кому сегодня шесть. Отличный возраст, чтобы верить в чудо. Во имя тех, кто принесёт нам весть, что старую добротную кольчугу отныне и навек распустят на — как армию — на кольца для помолвок. Вот-вот начнётся крайняя глава, а ты её — и воин, и филолог. Анна Ревякина | Подписаться

* * * Все богатства детства в её руках. Перед морем она ощущает страх. Он такой огромный, что карий птах её взгляда делается доверчив. — Я смогу? Киваю: «Ты сможешь, да!» Море — это Богом поцелованная вода. Над водою подсолнух рыжий — плывёт звезда. Её свет, золотящий плечи, говорят, не вечен. Должно быть, врут. Море ближе к вечеру превращается в изумруд, человек умеет его в сосуд помещать, чтобы длилась память о наивном лете, в нём шелест волн отчего-то похож на взрывающийся попкорн, пока где-то на суше тревожный включают горн, заливают пламень. Все богатства детства в её горсти. Ей ещё расти, ей ещё цвести. Ей ещё глядеть, как страна из тьмы вдоль полоски света по дороге млечности, по прямой возвратится с самой передовой возвратится снова — к себе домой — словно бы комета. Анна Ревякина | Подписаться

* * * Проходит день и все как будто живы. За стол садятся, пьют некрепкий чай. Никто из них не говорит «прощай», не объясняет прошлые мотивы. Хотя при жизни было дело, да, кричали друг на друга иногда. Кидались словом — вряд ли из словарных. А, впрочем, что им словари. Они хранят слова в прохладе и в тени, в пыли московских псевдоантикварных салонов, где щербатый новодел стоит в витринах — неполовозрел, допубертатен, это видно сразу. Сидят, не спорят, шумно пьют, едят. Глядят на нас — безмозглых лебедят. На половине обрывают фразу из менторских, о том, как надо жить. И, что не надо Ариадны нить раскручивать, перерезать досрочно. Дают советы «три рубля за сто», но вспоминают — прошлое прошло, просыпался песок в часах песочных, и можно просто вечность или две пить чай некрепкий, находясь в семье, — на уровне иного измеренья, где тонок мир, что белая фата. Глядеть, как лебедята мимо рта несут вишнёвое текучее варенье и говорят о мировой войне, которая случится в сентябре... Анна Ревякина | Подписаться

* * * «Мы больше живы, чем наоборот», — внезапно открывает рыба рот и говорит со мной на человечьем. Ну, то есть обезьяньем языке, а после мы гадаем по руке — по синим венам белого предплечья. По звёздам мы определим наш путь. По картам — суть. И будет ни вдохнуть, ни выдохнуть. Имперский август чёрный. Мы обратимся к августу — Август, будь милосерден. С рыбьих вялых уст слетит из воздуха пузырь — красноикорный. К началу строк восходит океан — не плут, не воин, честный донжуан. Кого любил, те вряд ли позабудут, как в ленты фиолетовой волны вплеталась зрелая мелодия зурны. Её рождали океаньи губы у берегов далёких островов. Где вечен август, словно он любовь, разменянная нами на монеты. И сколько их ни складывай в кошель или в копилки бездну, щель — есть щель. Август — последний сын потерянного лета в несуществующей стране чужой души. Август, Август, внуши же мне, внуши, что всё не так, как видится глазами, уставшими глядеть на смерть и зло сквозь закопчённое военное стекло, сквозь крылья чёрных дронов-оригами. Анна Ревякина | Подписаться

Матвей, от души тебя с днём рождения поздравляю. Понимаю, грустный день от того, что многих уже нет рядом, но приободрись. Женя хотел бы, чтобы ты не падал духом. Я в этом уверен. Желаю тебе крепкого здоровья и поводов для радости и счастья. Верю, что у тебя самое интересное ещё впереди. Обнимаю тебя, брат

🎉 Поздравляем с днем рождения Матвея Раздельного! Спешим поздравить нашего дорогого автора и друга издательства «Лира». Матвей Раздельный — поэт, прозаик, публицист и литературный критик, автор поэтического сборника «Doctrina Doneciana». И я собирал стихи Анны, как Горький — нэцкэ, а затем началась СВО, и я сам оказался в Донецке… Желаем вдохновения, успехов и, конечно, преданных читателей!

Мне — 32. В этом году я ни на мгновение не покидал Донбасс. И сегодняшнее утро начинается в донецком кафе «SunCity» (в ста метрах от памятника основателю столицы ДНР — Джону Хьюзу). Когда-то мы здесь завтракали с Гайдуком. А теперь и завтракать приходится в одиночку, и поздравления от Гайдука не будет. И от Бабая тоже. И от Фуса. И от моей мамы. И от поэта Андрея Добрынина. И много ещё от кого. Но я в Городе миллиона роз. В «Солнечном городе» («SunCity»). В зале для курящих. И у меня пока что «есть в кармане пачка сигарет».

Донецк. Сейчас. У первого здания планетария.

Год назад я опубликовал стихотворение, посвящённое Жене Николаеву («Гайдуку»). Он иронически спросил тогда, сомневаясь, репостить или нет: «Матвей, моя природная скромность борется с моим природным чувством вкуса. Не знаю, что делать)». Я ответил: «Довериться природному чувству исторической преемственности)». И Женя репостнул: Е. НИКОЛАЕВУ Покуда русский я душою, Забуду ль о счастливом дне, Когда приятельской рукою Пожал Давыдов руку мне! <...> Клянусь, Давыдов благородный, Я в том отчизною свободной, Твоею лирой боевой И в славный год войны народной В народе славной бородой! Е. Баратынский Ты и поэт, и партизан, Гайдук, Евгений Николаев, Че из Приднестровья. Твоё подспорье — ноутбук, где, музой вдохновлён Клиó¹, с любовью, ты, командир и политрук, печатаешь статьи о «КЛи‌О»², что в двадцать первом веке снова на коне. Но ты с ружьём воюешь на войне отважно и трудолюбиво. А твой отряд отборных храбрецов /кто русский, кто узбек, таджик или татарин/, смотрящих гибели в лицо без страха, ибо (мiръ многополярен) со сверхдержавой подлецов сражаться — божеское дело... Да, твой отряд войдёт в учебники потом, когда расширится наш отчий дом за изначальные пределы. Русь грянула военною грозой. Ты с детских лет был в этой песне запевалой. За взгляды сиживал в СИЗО и угол рисовал взамен овала. Брал Часов Яр (певец Кобзон родился там) у Украины, американским штатом ставшей в жуткий час майданного распутства, но Донбасс заатлантической чужбины Канзасом делаться не захотел. Клянусь, геройский Николаев, что в отряде (пусть я теперь уж не у дел) твоём служить почётней, чем к награде представленным быть. Столь же бел ты славной бородой, сколь красен душой, стремящейся в советский зиккурат. Алмаз в три тысячи сто семь карат³ — рукопожатие в Донбассе, которым осчастливил ты меня. «Афинских вечеров» на ПВД⁴ забуду ль уют, когда, отряд «Родня», мы все рассказам про гайдучью удаль твоим внимали, затая дыханье! И про постмодерна фиаско: «Победил аналоговый мир». Ты истинно народный командир! Таким Давыдов был примерно. 25–26 июля 2025 года ————— ¹ Клио‌ (др.-греч. Κλειώ, буквально — «дарующая славу», лат. Clio) — муза истории в древнегреческой мифологии. ² Принцип комплектования русской армии в XVI—XVII веках звучал так: «Явиться конно, людно и оружно» (сокр. — «КЛиО»). ³ Вес самого большого и дорогого алмаза, когда-либо найденного в природе, составлял 3106,75 карата (621,35 грамма). ⁴ ПВД — Пункт временной дислокации.