расщебетался тут

я закрываю это место. если что-то и напишется ещё, то появится только в лайф тгк. этот канал висит на мне мёртвым грузом, мельтешит перед глазами и постоянно напоминает о том, что я потерял. поэтому на этом мы прощаемся! вы лучшие, будьте счастливы, и пусть боль никогда больше вас не коснётся, надеюсь частички моего сердца будут жить в вас и дальше

спасибо, что были со мной всё это время 🐰

в детстве кто-то наложил на меня проклятье и вокруг то и дело появлялись гнилые трупы бог, наверное, хотел это всё замять бы потому и гладил по голове ладонью крупной детского платьица испачканный кровью кусочек развевался под летним ветром ещё совсем недавно а теперь у его хозяйки синяками покрыты ноги и запястья тонкие усыпаны полосками рваными шестилетним курносым я видел разбитый череп мелкой лужей из него вытекали остатки мыслей тот бедняга, наверное, был бездомным и совсем нетрезвым и кто-то искренне пожелал этому с ним случиться с этого всё началось. а затем игрушки-вОроны как легко из них выходили сосульки-перья до шестнадцати лет я свернулся, прикованный к батарее руками костлявой смерти

привет, друзья! я столкнулся с творческим кризисом и разочарованием. не первым в жизни, но первым — настолько сильным. мне не о чем рассказать, а то, что пишется, мне совсем не нравится (вижу, и вам тоже). как за любым кризисом, за этим наверняка последует переосмысление и трансформация. а это значит, что старых стихов — оголённых и открытых, о боли и грязи — скорее всего, больше не будет. я пишу это, чтобы предупредить тех, кто подписался ради них и остаётся в ожидании новых. о чём я буду писать дальше (и буду ли вообще) — я не знаю. так что я пойму, если многие из вас уйдут, и лучше сделать это сейчас. ну а тем, кто останется, большое спасибо за молчаливую поддержку и незримое участие в моём пути. к сожалению, обретя счастье в жизни, я потерял свою творческую искру, и теперь не могу предположить, как будет выглядеть моя поэзия в будущем. на этом всё, спасибо за внимание!

свет режет, как слишком честный вопрос как допрос с фонарём в лицо я никак не найдусь, что ответить тебе, дяденька детектив ночь красива, и ветка сирени уже отцвела меня пригвоздили и выхаркали уже раза два лучи прорастают сквозь кожу, как сорняки их вырвать бы с корнем и выбросить у реки пусть их доедают московские волны как в солнечный день муравей под лупой — застыл и тельце покрывается дурно пахнущей корочкой потом я отправлюсь первоклашкам в сквернозубые рты говорят, это кисло, но ты не боись, пережёвывай а дорога с работы это маленький прыжок с высоты но у меня, к сожалению, не раскрывается парашют они говорят выйди на свет под солнечные лучи но я же знаю: там слышно как я дышу

а чего теперь добиваться-то? облака цвета злата уже столицу накрыли развевает осенние листья и облако пыли хвост облезлый размашисто я давлюсь и откашливаю слово «любить» я курю и харкаюсь самонадеянным «вечно» словом «рядом» по родимым пятнам помеченный возвращаюсь в фиолетовую обитель так бывает: шторы сменили оттенок в семь утра теперь вставать на работу если рвотой не испорчена ванная значит где-то минуло лет десять а может и годом больше мне всё одинаково

не зови меня именем, словно облако над рекою не серчай, не ругайся на дикий пруд я в себя вдолбился совсем, прям с головою вдруг покинул место, в котором смиренно ждут с каждым шагом насчитываются километры пять минут пробежки, пять минут ходьбы только враг завис за спиной, не сдвигаясь с места почему-то не нападает, только тихо шепчет из-за спины «где же чётки твои, христианский мальчик? не уверовал в бога ли ты вчерашним днём? не беги от дьявола, ведь совсем не страшно огибать кругами этот заплаканный водоём» я смотреть за плечо боюсь, вдруг увижу его ухмылку вдруг окажется, что его-то я в самом деле так долго ждал вдруг узнает, что так и не смог тогда дочитать Библию и пожрёт мою душу, облизывая уста вечереет. на мне два левых ботинка ноги стёрты в кровь, в лёгких полно травы за спиной ни звука, даже дыхание стихло как забавно, в конце концов оказалось: искуситель — ты

и толку-то от всех твоих чаяний и сказанных слов, если вселенной не слышно наших маленьких голосов если трамваи едут, усами цепляясь за небеса если взгляда в глаза не хватит, чтоб до неё достучаться если начнёт казаться, что всё это было не зря, не надейся я боль свою не лелею не потому что её пережил а просто не хочется знаешь, как её по полочкам разложил, так в общем-то перестало быть интересно каждому причисляется место, я своё давно уже уяснил полосни по лицу, всё равно нечем меня удивить было больно и страшно — ну и что? какая нахуй разница? как сломается, так и вырастет снова из гнили и рваных волос мир не услышит дрожащий и мямлящий голос, ему до тебя дела вообще никакого в пол второго тебя пожалеют родители и младший брат, в четверть пятого всё вернётся назад звук когтей, царапающих стекло медовуха, пролежавшая в холодильнике недель сто пыль за шкафом, в которой давно завелась жизнь и бессмысленная поддержка типа "ну ты там держись" — вот я кто, вот я что из себя представляю а ты бывай, дорогая, покричи ещё немного в трубу из рук может это только мне так не подфортило а тебя послушают и может примут тут ведь не угадаешь

я знал тебя в каждой вселенной в которой когда-либо был или не был это совсем неважно где-то бабочкой разукрашенной я цеплялся к твоей футболке где-то мы подружились в школе ты был буллером, но мне было так плевать на это ведь я видел только хорошее а когда-то ты был атеистом и это я тебе говорил про Иисуса когда было грустно — ты всё же ему молился где-то шаманами краснолицыми мы курили на двоих одну трубку клали марки под языки по-мирски и единые со всем миром а однажды я был некрасивым а ты всё равно любил мою душу говорил комплименты, я не слушал их но всё же верил тебе я всегда тебе верил клевер под языком у мальчишки кейс работника маркетингового отдела попугаи-неразлучники в клетке монополия на семейном застолье целое цветочное поле и ни в одной из этих историй не бывало такого, что тебя я не встретил не бывать такому и впредь

дОлжно вырасти — так сказала мама молоком протеиновым напоиться старость долго ожидать не стала б ей ещё себя собирать крупицами ей, дурнушке, ещё в магазин с пакетом это нам с тобой семь рублей не жалко это мы ворочаемся в сигаретном убираем пепел с квадратного одеяла вот во что мы выросли — ждём седьмое лето одобрения мамы-то дождаться не получилось продолжать ли бегать? пусть решит монетка вот же блин: ребро, и под стол скатилась в следующий раз возьмём двадцатигранник крит провал: значит, ты моешь посуду подметаешь пол и оттираешь ванну на "успехе" сможешь сбежать отсюда купишь карту и на ней крестом отметишь нашу станцию метро на серой ветке пусть и в нашем доме ищут клады дети пусть найдут каплю юности под табуреткой мне её стало совсем не жалко нитью связаны едкой: я и ты я себя за это теперь прощаю ты меня за это теперь прости

ваш бог назвал меня однажды: бестолочь, ты чем вообще по жизни занимаешься? да тем-то, Господи, что никого и не касается я отвечал ему небрежно и беспечно гуляю улицей, чуть больше часа до работы пишу стихи — они дают немножечко надежды да если честно, и не задумывался прежде чем должно заниматься идиотам чем должно оправдать, летя на скорости в машине душного премерзкого таксиста я запою тебе на ухо голосисто прости юродивого прости юродивого Господи

уже без разницы чем закончится очередной понедельник сколько денег потратить на врачей и продукты чем рубить дикую траву под окнами явью сотканный, только ты и знаешь, как докопаться до истины где растёт незабудка и как тебе не забыть её о тебе здесь щебечут и сойки и голубые сиалии чтобы знать тебя, нужно чтобы ничего больше в мире не значило в волосах утопиться, за собой утянув и прошлое я хороший для тебя я буду хорошим только больше не смотри на меня так, злобным зверем ты всегда во всём прав и я во всём тебе верю я для них невдомёк, сизокрылая нежная птица как в тебя не влюбиться как в тебя не влюбиться?

в моей галерее всего навалено вперемешку смешные картинки, твои фото, неудачные селфи когда-то я собирал сохранёнки в альбомах в социальной сети вконтакте а теперь собираю себя над раковиной я пишу психиатру: «спасибо! за ваши старания и красивый еврейский нос меня больше не ебашит и я не иду вразнос только что-то, доктор, всё-таки пошло не так но наверное это не ваше дело» такой смелый мне бы вечно смотреть на тебя из-под толщи воды изучать как нужно правильно себя вести преподнести свою никчёмность так, словно я смешной аутист может если я буду смешным ты продолжишь меня любить может ты продолжишь меня лелеять если я сделаю вид что у меня есть мнение (я украл его в тамблере в четырнадцать лет)

есть вещи, о которых мне думать страшно даже думать страшно я как вмазанный дёргаюсь под дабстеп раздетый и без субтитров какую наклейку ты сегодня прилепишь на ноутбук? какого коллегу позовёшь вместе обедать? какой текст вспомнишь — пушкинского онегина или стих поэтессы, которая сделала тебе больно? сколько гнойных надрезов сделаешь сегодня и чем обрабатывать будешь завтра? я читаю как мантру три буквы нацарапанные на заборе это всё, на что стоит обратить внимание не знаю, может я всё-таки утонул в той речке когда беременная сестра потеряла меня из виду может лошадь всё же попала по моему животу копытом может тот поцелуй в подъезде что-то из меня вырвал

а в квадрате равняется икс плюс три предложение состоит из подлежащего и сказуемого я всю жизнь провёл в рефлексе «замри» я старался, но почему-то так и не умер двое строятся на уважении и любви щепотке заботы, немного взаимопомощи если хочешь сказать однажды второму «уйди» не забудь добавить «...под козырёк, скоро до‌ждь пойдёт» материнство состоит из подавленных и забытых обид грязных памперсов и мультика синий трактор уверений подростка, что он тебя никогда не любил взрослой дочери «извини, я так тебе благодарна» твоё эго — ураган цветных лепестков страх потери, желание тихо вписаться в норму я целый мир по полочкам разложить готов он состоит из формул

забудь я больше ничего не скажу только смотри на меня, не отворачивайся не растрачивай силы на мои пиздострадания всё наладится и больше не будет боли по крайней мере, клянусь её не показывать. рассказывай, о чём захочешь я больше не скажу ни слова давай снова будем юными и двадцатилетними я больше ничего не испорчу как хочешь можешь меня использовать я сяду смирно и голубыми глазами задержу взгляд назад уже не вернуться, и всё же я бы попробовал

когда из меня вырвали кусок вместе с корнем не помогли ни питание, ни здоровый сон ни регулярно заниматься спортом ни качественно отдыхать потом не помогли тридцать пять отжиманий вписки, наркотики и алкоголь да даже стихов тогда написать я об этом совсем не был готов не вымолвить ни единого слова до слёз бояться идти в магазин и даже появись тогда рядом кто-то я не давал оставаться причин конечно, мы играли в спасателей влезали друг другу в зияющую дыру я не рассказывал, как снег зимой красил и как колбасило в холодном углу и как из памяти выпало две недели и как в психозе превращался в стул и не нуждался в этом, на самом деле хотя это я сейчас говорю а тот тринадцатилетний ребёнок не мог понять, что с ним происходит и это ведь самое страшное что может произойти с детьми

забудьте про это большое недоразумение, я бросаю поэзию

переписываю первую строчку в пятнадцатый раз я потерял способность обращать чувства в слова невозможность выразиться даже в своих стихах я состою из страха мне подарили талант, но не сказали, как правильно нужно жить как проходить через кризисы и общаться с людьми я боюсь ляпнуть не то и выбираю стоять в тени и никогда не говорить я ничего не знаю и не разбираюсь во многих вещах мои интересы: залежавшийся недокуренный стафф отлетевшая пуговица, отлетевшая психика и полосатый шарф серая джинса в глазах нечем уже поделиться и не о чем попросить посмотри на моё лицо и, пожалуйста, о чём-то спроси обещаю быть искренним и ни на миг не юлить если всё же начну останови моя ценность — эмоции, а не интеллект прочитал одну книгу за последние несколько лет я такой же глупый, каким родился на этот свет будешь любить меня всё равно или нет?

покажи, кто напугал тебя в этом маленьком глупом мире я ему выбью коленные чашечки я ему вырву несчастный кадык так и помиримся здесь нет для тебя несчастья здесь ветер не воет ночью я веки твои прикрою своим полосатым запястьем включу в розетку гирлянду поставлю зеркало на пол это сложно сказать словами но здесь безопасно полежи со мной тихо, неслышно играй пальцами с волосами здесь угроза проходит мимо что-то здесь растёт между нами а как станет наконец спокойно и ты, смелый, пойдёшь на работу не забудь попрощаться с кошками и надеть на палец колечко я люблю тебя вечно