Max Vdovin

9 августа. День окончания битвы за Ленинград 82 года назад окончилась битва за Ленинград. И 9 августа - 84 года со дня исполнения Седьмой симфонии Шостаковича в блокадном Ленинграде шатающимися от слабости музыкантами, которых собирали по всему фронту. В окружённом умирающем городе ленинградцы отвечали врагу снарядами и Седьмой симфонией. В этом городе люди чувствуют даты. На днях таксист читал мне Юрия Воронова «Салют над Ленинградом»: За залпом залп гремит салют. Ракеты в воздухе горячем Цветами пёстрыми цветут. А ленинградцы тихо плачут. Ни успокаивать пока, Ни утешать людей не надо. Их радость слишком велика — Гремит салют над Ленинградом! Их радость велика, но боль Заговорила и прорвалась: На праздничный салют с тобой Пол-Ленинграда не поднялось… И порой я встречаю на деловых встречах тех, кто скажет мне: - Моя бабушка пережила блокаду, - и тогда сбивается моя речь, и я отступаю с почтением перед таким человеком. Его бабушка - блокадница. За простыми словами настоящий подвиг. Женщина, прошедшая через смерть, дала жизнь. Рыдают люди, и поют, И лиц заплаканных не прячут. Сегодня в городе салют. Сегодня ленинградцы плачут… Как верили они в победу. Как той вере нам научиться? В каких школах этой вере учат? Слышишь сейчас обрывки фраз: «Всё хуже становится. И лучше уже не будет. Надо уезжать». И сжимается всё внутри. Русским ведь, русским языком сказаны эти слова. Языком Берггольц, Ахматовой, Воронова. Распрями плечи, внук бабушки-блокадницы. Живи, верь, чувствуй всей своей кожей каждый листик в Летнем саду, каждый изгиб кованой ограды. Великая сила и великая вера дали тебе жизнь и подарили эти безумные закаты над заливом. Сегодня 9 августа. Сегодня День окончания Ленинградской битвы.

В общем-то кинематографическая красота Анастасии Вячеславовны позволяет проводить любые эксперименты с кадром. Прикуривая от мастеров. Этот кадр - Тарковский и Вертов. От Тарковского здесь лицо не как портрет, а как состояние. И уже само состояние становится сюжетом в кадре. А от Вертова - это вечное стремление авангардистов находить геометрию и ритм в кадре. У них же часто сам ритм и становится сюжетом. А здесь ещё и героиня помещена в структуру ритма. Тоже вполне авангардистское - поместить человека в ритм. Попытка осмысления его через механику и структуру.

Бергман, конечно же, серьёзно настроил мне оптику. Теперь рука сама строит кадр. «Персона» когда-то произвела сильное впечатление на одного молодого арт-директора. Не отпускает

День России В 2011 году в Севастополе, на Графской пристани, меня за руку схватила древняя бабушка. Маленькая, сморщенная, будто сошла с картин Русского музея. Она своими сухими ладошками взяла мою руку, начала её мять и тянуть к себе. Посмотрела снизу вверх на меня в самые глаза и со слезами сказала: «Заберите нас домой... в Россию». Пишу эти строки, а сердце снова разрывается. Я не знаю, дожила ли та русская бабушка до возвращения Севастополя домой. Хочется верить, что да. Очень хочется. Сегодня Севастополь сидит за праздничным столом на дне рождения своей Матери. Но не все её дети могут сегодня занять своё место за этим столом: Спокойные лиманы, зелёные каштаны Ещё услышат шелест развёрнутых знамён, Когда войдёт обратно походкою чеканной В красавицу Одессу усталый батальон. Только Россия. Только Империя.

Ксения Анатольевна сделала материал про Венецианское биеннале 2026. В центре фильма сюжет про попытки запрета России и Израиля, про всю эту дичь с манифестациями и «акционизмом» с флагами Украины и Палестины. И всё это ещё раз в продолжение моей гипотезы, что они идут рядом со своими героями, заложенными в ДНК государственности, которых учили по одним эсэсовским и абверовским инструкциям. Послушал высказывания антивоенных «людей искусства», которым Россия и русская армия неприятны, ну то есть, приятны нацистские украинские батальоны. Ведь здесь же нельзя «воздержаться» и сказать, что ты в стороне от этого всего и просто критикуешь Россию во время её борьбы. И вот они подались в те страны, где подобные симпатии приветствуются. Всё как положено. Всё понятно. Здесь удивление ничего не вызывает. Европейским элитам невыносимы Россия (да и Израиль тоже) с их последовательным стоянием на позиции традиционных ценностей и последовательной борьбой с нациками. Невыносимы той самой Европе, чьё художественное высказывание мы все прекрасно видели на открытии Парижской олимпиады. Там как раз про традиционные ценности и было: на извращённой «Тайной вечере» мы увидели всех важных для западной woke-культуры персонажей: толерантность, задний привод, антиколониализм, смена пола. А я ещё раз вспомнил всех тех кураторов, дизайнеров, художников, которые уехали и сдают деньги на бронежилеты для ВСУ. Кого-то и я лично знаю. Сейчас перестал с ними общаться. Но вопрос меня мучает все эти годы, и этот фильм снова поставил его передо мной. СВО закончится. Россия победит. Пройдут годы. А что мы все будем с ними делать? С уехавшими и оставшимися, которые радовались каждому убитому русскому солдату, каждому сбитому лётчику, вторжению в Курск, убийству «сепаров» в Одессе и Донецке? Что делать со старыми знакомыми, родственниками, коллегами? Ведь это два разных мира. Мир людей и мир нацистской нежити. Быть может, искусство нам даст ответ? Может, надо будет снова снимать «Летят журавли» про новое всеобщее преодоление? А потом везти его на Венецианское биеннале, вести его в Канны. Новый фильм про большую всеобщую работу по денацификации, которую мы должны будем всей страной делать: помогать нашим знакомым снимать свастику со своей души. фото взял с theartnewspaper.ru

Писал здесь свое восхищение Щусевым и Казанским вокзалом. А сейчас вспомнил, как Нерадовский в своих воспоминаниях говорил о нём.  Это же какие колоссальные движения души должны были быть у Алексея Викторовича! Какое внутреннее напряжение -ведь из четырёх детей одного он похоронил в 1918м совсем малышом, двое других серьёзно неизлечимо больны. И при всём этом Щусев не перестал создавать. И как много создал! Казанский вокзал…Алексей Викторович, облокотившись, навис над схемой вокзала и представлял, как в построенном им здании чужие дети радостно побегут к вагонам, чтобы те умчали их в страну восточной сказки. Он откладывал чертежи и шёл к своим детям. Каждый день. Год за годом. Колоссального сердца человек. Сколько силы!

Свеча памяти / 2 А что с Палестиной? Почему там нет памятников героям и жертвам той войны? Всё просто. У них свои герои. И я о них уже написал. Их герои сражались по другую сторону. Арабские добровольцы массово вступали в мусульманские легионы СС, а главный муфтий Иерусалима был ближайшим соратником Гитлера, призывал больше убивать евреев и организовывал эти легионы и спокойно избежал Нюрнберга. В Палестине, Египте и Сирии нацистские преступники находили убежище, работу по «специальности» и почитание. Для них война не закончилась - появился новый фронт, где они могли продолжать утолять жажду убивать евреев. А что с Ираном? Почему там нет памятников героям Великой Отечественной? Там ещё интереснее. Шахский Иран открыто симпатизировал нацистской Германии и серьёзно рассматривал возможность вступления в войну на её стороне. Настолько серьёзно, что Советскому Союзу и Британии пришлось оккупировать Иран. Наша Победа - это Победа для Израиля и для всех евреев. У нас одна Победа. Но наша Победа - это поражение для арабов Палестины и для нацистов из Ирана. Здесь не стоит обманываться. Пусть иногда и бывают политические реверансы в сторону тех, с кем «подружили» обстоятельства, но с Израилем у России общий путь, связанный столетиями, семьями, кровью, общими героями, общими жертвами и общими врагами. И несмотря ни на что, несмотря на тех, с кем Россию и Израиль угораздило «дружить», на 9 Мая в Москве и Тель-Авиве, в Иерусалиме и Санкт-Петербурге будут одни и те же слёзы и одни и те же песни. А это - самое главное. На фото почтовая марка с изображением мемориала «Свеча памяти» (взял с wiki) По ссылке полное видео церемонии открытия. Там много интересного https://www.youtube.com/watch?v=K1526uaoEhY

Свеча памяти / 1 Натолкнулся на информацию, которую раньше не знал. Она показалась мне невероятно важной - особенно перед 9 мая и в свете моих постоянных размышлений о совместном пути русских и евреев, о связях России и Израиля. После 7 октября эти мысли не отпускают. 2020 год. Январь. Владимир Владимирович Путин и Биньямин Нетаньяху открывают в парке рядом с Кнессетом, в центре Иерусалима, памятник защитникам и жертвам блокадного Ленинграда и всем жертвам Холокоста. Стелла называется «Свеча памяти». Среди инициаторов - Правительство Санкт-Петербурга. В создании приняли участие Еврейский всемирный конгресс и Российский еврейский конгресс. В команде архитекторов и мастеров работали специалисты из Израиля и России. На всех этапах было сделано всё, чтобы никто не усомнился: это совместное высказывание двух стран. Символ общей памяти двух народов - русских и евреев. На памятнике встречаются ангел со шпиля Петропавловского собора и Щит Давида - ведь та война стала одной общей болью. В фундаменте грунт с Пискаревского кладбища. В аэропорту Владимира Владимировича встречает министр иностранных дел Исраэль Кац и первым делом говорит, что своей жизнью он обязан советскому солдату: его маму спасла из Освенцима подошедшая Советская Армия. Посмотрите видео. Оно уникально: мы видим слёзы нашего президента. Это память и его семьи. Да и как любого нормального человека его накрывает от такой высокой концентрации боли в одном месте - «Синий платочек», видеоархивы, огонь Вечного пламени, сам факт открытия такого памятника. Слёзы, конечно, обрезали, но часть осталась. Плачет Владимир Владимирович, плачет Нетаньяху. Вот так, сидя под «Синий платочек» и глядя друг другу в глаза сквозь слёзы, - что понимали в тот момент два лидера государств друг о друге? Не зря выбрали именно эту песню. «Синий платочек» - по-настоящему наша общая, русско-еврейская песня. Музыку написал еврей, слова первоначальной версии тоже принадлежат еврею. Но именно исполнение Клавдии Шульженко в 1942 году сделало её народной. Вместе со строками Симонова она стала настоящим знаменем нашей памяти. Этой песней мы чувствуем ту войну. За синий платочек строчил пулемётчик, и эти слова святы для людей здесь, в России, и для многих там, в Израиле. За синий платочек вставали в полный рост. За синий платочек шли под пули и в газовые камеры. Именно там, сквозь слёзы, президент пообещал «никогда больше» и ещё раз подчеркнул приверженность борьбе с фашизмом и антисемитизмом. Пройдёт несколько лет, и обоим лидерам придётся делом доказывать верность этим идеалам. Открытие этой стеллы - не единичный случай и не просто эмоциональный порыв. Это системный факт. В Израиле десятки памятников, мемориальных плит и названий улиц посвящены подвигу советского солдата и жертвам нацистов на территории Советского Союза. Да, в Израиле хватает тех, кто симпатизирует украинским нацистам (для меня остаётся загадкой, как еврей может поддерживать поклонников Бандеры и Шухевича). Но и у нас хватает плакальщиков над потерями националистических батальонов. Однако, несмотря на молодых дятлов, купившихся на пропаганду про «Украину-жертву», Израиль помнит, кому он обязан своим появлением как государство. Израиль помнит, кому евреи обязаны спасением, - советскому солдату и Советскому Союзу. С началом войны 1947 года сотни советских ветеранов Великой Отечественной устремились в составе иностранных добровольцев защищать молодое еврейское государство. Многих не выпустили из СССР. С арабской стороны, туда же бросились недобитые нацисты и их ученики. Под небом Земли Обетованной встречались вчерашний гвардеец и вчерашний солдат СС. По сути - никакие не вчерашние. Прошло всего три года после окончания той войны, а нацизм и антисемитизм уже расцвели на Ближнем Востоке. И снова русские и евреи смотрели сквозь прицел на любителей «окончательного решения еврейского вопроса».

Заметил интересное. На фасаде Казанского вокзала со стороны моста, там, где Царская башня, по фасаду идут полуколонны, на которых есть захватывающая деталь - они усыпаны чешуёй.  Подозреваю, что это продолжение щусевского образа казанского дракона Зиланта - персонажа казанского герба и вообще идентификатора сказочного Востока, которым Казань для создателей вокзала и виделась. Зилант на шпиле башни Казанского вокзала - значит, будет чешуя Зиланта на фасаде на полуколоннах. Интересно, никогда раньше не обращал внимание. Мне кажется, через эту деталь раскрывается вся задумка Щусева. Получается, что если полуколонны в чешуе - это части тела дракона, то весь Казанский вокзал - это всё его тело. Вокзал - это огромный дракон Зилант, который сажает пассажиров к себе на спину и несёт их на Восток, в страну сказок - в Казань. Вокзал-дракон. Вокзал-ковёр-самолёт. Красиво. Но самый захватывающий вопрос вот в чём. А чья идея с чешуей изначально? Сам Щусев? А может быть, Билибин? Бенуа? Кустодиев? Добужинский? Он же всех их к разработке вокзала пригласил. Чья же это была идея?

Друзья, мы ищем носителя английского языка для бамбино 4-х лет🌸. Ищем для встреч в Петербурге на Никольской площади и в Новой Голландии. Нужна девушка с подобным опытом. Нам важно больше играть на английском, чем проводить полноценный урок. Тетя Милли вышла замуж и уехала, и Радмила теперь грустит без английского💔.

Десять лет назад, 14 апреля 2016 года, самая красивая девушка на свете стала моей женой. И без неё я бы ничего не смог и ничего бы не сделал. Всегда рядом любимая Анастасия Вячеславовна. Все эти годы всегда рядом

Вот так выйдешь подшофе на пустую ночную улицу - и в голове запульсируют строки прошлого века: Как ни крадутся позорные волки, гордо ступает конь. Это расправил город, каменную ладонь. Дрогнул сырой гранитной грудью и отошел ко сну. Тихая ночь, кругом безлюдье, в городе ждут весну. Хочешь уйдем знакомясь, в тысячу разных мест. Белые копья звонниц, сломим о край небес. Нам ли копить с тобою тревоги - "жить, или жить боясь?", Станем спокойно среди дороги, плюнув на талую грязь. В такие ночи весь наш ленинградский андеграунд раскрывается здесь - на Мойке, на Прачечном, на Галерной. Всё оживает. От Анны Андреевны и Роальда Мандельштама до Дмитрия Шагина. Точно такие же ночи - на ледяных пустых переулках и замерших каналах. Декорации почти не изменились. Ps. Стих Роальда , переделанный, быть может, и самим Шагиным. Не смог автора найти. Такая версия больше нравится мне

Скоро 9 мая. Я начинаю готовить себя. Это Людмила Константиновна Татьяничева. Стихотворение 1944 года. Солдаты Горький запах полыни и мяты… Отрешённо, без слёз и речей, Провожали солдатки в солдаты Ненаглядных своих дочерей. Вздох гармошки… Негромкое пенье, Заклинание. Шёпот: «Пиши…» Шли девчата на фронт по веленью Переполненной гневом души. В гимнастёрках своих необмятых, В пышной россыпи русых кудрей, Не солдатские дочки — солдаты Обнимали своих матерей. Строгий глаз семафоровой вышки, А закат — как походный костёр. И стояли, потупясь, мальчишки, Проводив своих старших сестёр. Много их, этих девушек милых, Добровольцев Великой Войны, Похоронено в братских могилах Под широким крылом тишины… Девочки русской земли… И вот я уже в два раза старше их всех. И что делать с этим пониманием — совсем непонятно. Вечерами приходит мысль: а как я этот день прожил? Достойно их жертвы? Мимо памятника добровольцам на Садовой, мимо памятника женщинам-бойцам, защитившим Ленинград на Петроградке, — даю маленький отчёт. Помню, милые, что вашими жизнями день мой куплен.

Сегодня 18 января - день прорыва блокады Ленинграда. Великий город выстоял. Я теперь стал думать о той войне исключительно стихами фронтовиков. Это Юлия Друнина, отрывок из её стихотворения 1963 года «Сверстницам»: Помнишь Люську, Люську-заводилу: Нос — картошкой, а ресницы — лён? Нашу Люську в братскую могилу Проводил стрелковый батальон… А Наташа? Робкая походка, Первая тихоня из тихонь — Бросилась к подбитой самоходке, Бросилась к товарищам в огонь… Не звенят солдатские медали, Много лет, не просыпаясь, спят Те, кто Сталинграда не отдали, Те, кто отстояли Ленинград.

Россия — Европа больше самой Европы В Новой Голландии — в центре культурной столицы Великой России — стоит хор Шведской церкви Святой Екатерины и поёт рождественские песни. Поёт на шведском, на немецком, на английском. Пришедшие во двор «Бутылки» люди слушают, замерев. Радость и благодарность на лицах. Благоговение. Ни одного недовольного лица или возмущённого окрика о том, что песни звучат на языке стран, которые сейчас делают всё, чтобы наших солдат убивали. Летом на Елагином острове была серия лекций об устройстве средневековых шведских городов. «Майская ночь» в Мариинке идёт — и зал полный. Был в Москве и видел, что в корчму «Тарас Бульба» надо ещё постараться попасть. Идут в двух столицах фестивали итальянского кино, израильского кино, проходят и фестивали венгерской анимации — это только то, что я заметил. И это всё потому, что мы — Европа больше самой Европы. Мы не отнимаем музейные ценности, и мы не арестовываем иностранных лекторов — мы не развлекаемся любимым развлечением нациков — мы не отменяем культуру. У нас евреев не убивают и не жгут синагоги, как это происходит в землях на запад от Бреста. У нас наоборот — ГИОП согласовал архитектурную подсветку хоральной синагоги — синагога у нас теперь будет сиять! А на Хануку город был украшен рекламными щитами с ханукальным поздравлением. Да и преступники, устроившие погром в аэропорту Махачкалы, получили серьёзные сроки: 130 участников получили от 6 до 13 лет. И во время парада в День Победы президент сказал, что Россия всегда будет бороться с антисемитизмом. Вот и получается — ценности великих европейских просветителей — здесь у нас. И не просто в форме декларации. И это всё потому, что мы — Европа больше самой Европы. Так что, я присоединяюсь к чудесным дамам из Шведской церкви Святой Екатерины в российской культурной столице, и говорю вам — Христос се роди! — как говорят братья сербы на Рождество. Кстати, сербских культурных центров, ресторанов и курсов сербского языка у нас в Великой России тоже много.

Сегодня годовщина начала контрнаступления под Москвой. 5 декабря 1941 года «Серёжка с Малой Бронной и Витька с Моховой» отбросили немецкие войска от столицы. Тогда в декабре 1941 года стало понятно, что произошел перелом в войне и война будет выиграна. Что мы знаем об этой обороне? Кажется, что знаем все. И мне так казалось. А знал я, оказывается, очень мало. Лекция Леонида Млечина о той битве невероятная. И рассказывает Леонид Михайлович так, как и надо рассказывать о той войне — сбиваясь и давая подкатившему к горлу кому пройти. Леонид Млечин прекрасно понимает, что это и его жизнь куплена жизнью москвичей и сибиряков, зарывшихся в землю под Волоколамском и Тулой и не отступивших со своих позиций, ради того чтобы снова раздался бой курантов, чтобы снова заскользили коньки по Чистым прудам, чтобы снова раздался смех в Парке Горького и гудок на заводе «Серп и Молот». Чтобы Москва была. Оказывается, несколько рубежей обороны Москвы проходили в самом городе. Я не знал этого. В начале лекции есть эпизод, который заставит вздрогнуть каждого москвича. Млечин приводит воспоминания профессора истории Александра Зеленова, который, будучи студентом, вместе со своим другом взял пулемет и занял позиции на Тверской в витрине дома 19, поклявшись, что пока они живы, немцы здесь не пройдут. Тверская, 19! Это напротив «Известий»! Это же Пушкинская площадь, прям над выходом из метро. Мы все ходили там бесчисленное количество раз. А тогда, в 1941, два московских мальчика-студента залегли здесь с пулеметом, готовые умирать, но не пустить немцев. Посмотрите лекцию Млечина — сегодня самое время для нее, сегодня годовщина контрнаступления под Москвой.

September When It Comes Нашел невероятное. В 2003 году уже состарившийся великий Джонни Кэш поет дуэтом со своей старшей дочерью Розанн Кэш в ее песне September When It Comes. Два волшебных голоса показывают нам принятие взросления, увядания и умирания. И через это принятие мы видим прощание отца и дочери друг с другом и ожидание ухода отца. Ожидание того самого сентября, который приходит однажды, чтобы перелистнуть страницу в твоей жизни, которую ты уже дочитал до конца. Магия еще и в том, что песня вышла в составе альбома 25 марта, а в сентябре этого же года сентябрь приходит за Джонни Кэшем. Он умирает 12 сентября. Песня получилась прощанием. Посмотрите текст. Это невероятная красота принятия увядания и умирания. Это смыслы Александра Сергеевича: Младенца ль милого ласкаю, Уже я думаю; прости! Тебе я место уступаю: Мне время тлеть,тебе цвести. И интонация Боба Дилана: Mama, take this badge off of me I can’t use it anymore It’s getting dark,too dark to see I feel I’m knockin'on heaven’s door Серьезное искусство — это умение обращаться к сложным темам и делать это невероятно красиво. В своем интервью Розанн Кэш рассказывает, что, как настоящий артист, отец сразу согласился петь в этой песне, без всяких «это очень трудная тема» и подобное. А как владеет словом Розанн Кэш. Посмотрите, как это красиво: There's a cross above the baby's bed A savior in her dreams But she was not delivered then And the baby became me … When the shadows lengthen And burn away the past They will fly me like an angel to A place where I can rest When this begins I'll let you in September when it comes У фолка и американы есть еще одна магия - это проникновение в тебя. Все работает так, что происходит подмена исполнителя тобой. И вот уже ты поешь, и уже поют тебе в лицо те, кто должен петь. На фото портрет Джонни Кэша с Розанн Кэш, сделанный Энни Лейбовиц. I plan to crawl outside these walls Close my eyes and see And fall into the heart and arms Of those who wait for me