חדר מלאכותי

Буддизм и жидкая модерность, психоанализ мазохизма, пророк Мухаммад как возможный веган, а также документальное эссе со времен пандемии, написанное санитаром. Редакционная подборка текстов, опубликованных на платформе за последнее время. Читайте и делитесь с друзьями. ➤ Артем Морозов опубликовал сборник переводов, посвященных мысли Ги Лардро и ее рецепции — Лакано-Маоизм вчера и сегодня. ➤ Микроэтика смеющегося присутствия. Документальные записки санитара со времен ковида – об освобождающей силе смеха над смертью и страданием. ➤ Был ли Пророк веганом? Эссе об экокритическом потенциале Ислама. ➤ (Психо)анализ мазохизма – невротическое, паранойяльное и гомосексуальное решение в перспективе фрейдо-лакановского психоанализа. ➤ Буддизм и пострадиционная современность по Гидденсу. ➤ Перевод введения к книжке о не-философии Ларуэля. ➤ Наш товарищ Росен Джагалов в новом выпуске подкаста «Это базис». Еще больше материалов — на нашей главной странице. syg.ma — открытая платформа, где все могут что-либо опубликовать. Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автор:ок. Мы работаем через VPN. Поддержите нас через Patreon и подпишитесь на наш телеграм.

Будьте осторожны

У одного из главных популяризаторов дзен на Западе, Дайсецу Судзуки, есть любопытная попытка сравнения буддийской и христианской доктрин: Все мы живем в обществе, и этика является нашим отношением к социальной жизни. Последователь дзэн также не может жить вне общества. Он не может не принимать по внимание общественные ценности. Однако он стремится очистить свое сердце от заблуждений, проистекающих из знания, которое мы обрели, вкусив плода с запретного дерева. Когда же мы возвращаемся в состояние невинности, — что бы мы ни делали — все хорошо. Св. Августин говорит: “Возлюби Бога и делай что хочешь”. В буддизме христианской идее о невинности соответствует представление об анабхога-карья. Когда в Эдемском саду, где царит целомудрие, пробуждается знание, то вместе с ним начинается разделение добра и зла. Подобным образом из Пустоты Сознания таинственным образом возникает мысль, и мы имеем этот мир множественности. Иудейско-христианская идея о невинности является моральной интерпретацией буддистского представления о Пустоте. Однако буддистское представление метафизично, тогда как иудейско-христианская идея о знании эпистемологически соответствует буддистской концепции неведения, хотя, при поверхностном рассмотрении, может показаться, что неведение противоположно знанию. Буддистская философия рассматривает любое разделение, будь оно моральным или метафизическим, как результат неведения, затмевающего изначальное сияние таковости, или Пустоты. Как же так получается, знание и неведение (авидья) – это одно и то же? При определённых условиях, да – одно и то же! И понять это позволяет объектно-ориентированная онтология. Знание не даёт прямого доступа к реальности объектов, оно представляет собой информацию об объектах. А это значит, что с помощью знания невозможно непосредственно постичь реальность чего бы то ни было, будь то Бог, или природа собственного ума, или сидящий напротив человек. Мы получаем знание через воспринимаемые объекты, а они нереальны и пусты (в смысле бессущностны), поскольку полностью принадлежат к сфере опыта и не имеют собственной реальности. В этом смысле они иллюзорны. Но в повседневной жизни мы часто отождествляем реальный и воспринимаемый объекты, особенно, когда у нас есть избыток данных для формирования воспринимаемого объекта. Вот это и называется в буддизме авидьей – неведением: пребыванием в иллюзии, что восприятие реальности тождественно самой реальности, а знание даёт нам к ней прямой доступ. Текст взят из книги христианского монаха-трапписта Томаса Мёртона “Дзен и голодные птицы”, посвящённой диалогу с Судзуки. На фото: Дайсецу Судзуки и Томас Мёртон, Нью-Йорк, 1964

"Король в жёлтом" – это маленький шедевр. Это знаковая работа в истории мистической литературы: момент, когда она отходит от чудовищ, которые до этого ей верно служили (будь то гибридные существа, преследующие фольклор: вампиры, оборотни и другие призраки; или легионы ада, унаследованные от традиционной католической демонологии), чтобы искать подлинные источники ужаса, более масштабные, более бесчеловечные, иным словом "космические". Ранее обращение к другим вселенным, к другим измерениям, совершенно чуждым человечеству, использовалось лишь спорадически; эти одинокие попытки иногда давали результаты, столь же успешные, как "Огонь" Ги де Мопассана. Но только в конце XIX века, в век технологического триумфа, когда человек обратил свой взор к звёздам, этот процесс стал систематическим. В Англии в это время его представляли такие авторы, как Артур Макен, который иллюстрирует его в "Великом боге Пане". Однако, несмотря на свой талант, Макен не углубляется так сильно, как Чемберс, в этот новый подход, который ещё не получил названия или чётко определённого статуса. Лишь немного позже, с появлением Лавкрафта, космический ужас получил своё истинное признание. Упоминание Лавкрафта здесь не случайно. Мы можем считать Чемберса его подлинным предшественником. Неудивительно, что, как мы заметить, Лавкрафт читал "Короля в жёлтом" и был глубоко им в восторге не только из-за достоинств самой книги, но и потому, что нашёл в ней некоторые свои собственные идеи.

https://www.youtube.com/watch?v=tvjt6Nhvz3g

Проект ростовского (уроженец Шахт, первый в антирейтингах как самый опасный) художника Фролова Антона "Леодр" — чистейший воды русский космизм & ретрофутуризм

В еврейской традиции сексуальный аскетизм никогда не рассматривался как религиозная ценность. Заповедь "плодитесь и размножайтесь" всегда имела крайне серьезный толк как и в раввинских, так и в мистических традициях. В отличие от других аскетических форм мистицизма, еврейские мистики приписывали сексуальность самому Богу. Еврейский каббалист видел в сексуальных отношениях между мужчиной и его женой символическое исполнение отношений между Богом и Шехиной. И, исходя из того факта, что Библия использует одно и то же слово как для знания, так и для сексуальных отношений, само знание рассматривается как обладающее глубоко эротическим характером. Следует отметить, что идеальная форма сексуальности понимается как гетеросексуальная, и в частности, как реализуемая в браке. Супружеская сексуальность становится символом творчества. Таким образом, использование Фрейдом идиомы сексуальности как основной для выражения всех более глубоких и важных проблем человечества полностью соответствует духу Каббалы. Более того, в этой связи следует напомнить, что концепция сексуальности у Фрейда отнюдь не является либертинистской. Фрейд считал нормой так называемую "генитальную" форму сексуальности, наиболее адекватно реализуемую в браке. Талмуд и вся ортодоксальная традиция поставили брачную форму сексуальности на нормативную позицию. Каббала приняла эту нормативную форму, но превратила её в космологию и фундаментальную идиому. Душа, согласно Зохару, испытывает неутолимое стремление к единению со своим источником в Боге. Это единение характерно обсуждается в метафоре секса. В целом, союз мужчины и женщины рассматривается как идеальная форма существования. Таким образом, человеческие сексуальные отношения становятся символическими средствами Божественных деяний; а Божественное творчество понимается как имеющее глубоко эротический характер. Одной из теологических идей в иудаизме является Шехина, Божественное Присутствие Бога. В Каббале это становится сильно феминизированным, женским аналогом Бога и частью самого Бога. Возможно, именно вокруг этой идеи вращается вся тайна Каббалы. Понятие Шехины на самом деле представляет собой комплекс множества значений. Но каким-то образом сексуальность проходит через все значения, связанные с этой материнской фигурой. В сложности смысла, связанного с Шехиной, мы находим много общего с пониманием природы сексуальности, как её понимал Фрейд. Ведь у Фрейда сексуальность – это не просто физический акт совокупления, а скорее сложная метафора, в которой так или иначе задействованы все человеческие смыслы. Девид Бакан – "Зигмунд Фрейд и еврейская мистическая традиция"

create for yourself. Do it for you

https://www.youtube.com/watch?v=DwauNBnF-8A

https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC526201/

Гоген, убежавший от культуры к дикарям и нашедший в примитивах больше свободы, чем в академизме, находился в подчинении интуитивного разума. Он искал чего-то простого, кривого, грубого. Это было искание творческой воли. Во что бы то ни стало не написать так, как видит его глаз здравого смысла. Он нашел краски, но не нашел формы, и не нашел потому, что здравый смысл доказывал ему, что нелепость писать что-либо, кроме натуры. И вот большая сила творчества была им повешена на костлявом скелете человека, на котором она и высохла. Многие борцы и носители большого дара вешали его, как белье на заборах. И все это делалось из-за любви к уголку природы. И пусть авторитеты не мешают нам предостеречь поколение от вешалок, которые они так полюбили и от которых им так тепло. «От кубизма и футуризма к супрематизму. Новый живописный реализм» – К. Малевич

Ив Танги — французский художник-сюрреалист. Не так давно я познакомился с его творчеством, стилем, техникой и жизнью. Его абстрактные пейзажи наполнены чем-то пустым, одиноким и бесконечным. Объекты, занимающие основную часть композиции (каменные образования, морские организмы или вообще трепет сновидений), очень трудно рационально интерпретировать, поскольку они вызывают множество ассоциаций. Цветовая гамма Ива Танги лишь изредка предстаёт яркой и чуткой. Напротив, она сдержанна, но именно в этом и кроется её выразительность. Он использует приглушённые серые, голубые, охристые и песчаные оттенки, а колорит как раз-таки формирует гипнотическое ощущение бесконечности. Искать смысл приходится зрителю. «Но с Танги перед нами откроется новый горизонт, на фоне которого раскинется уже не физический ландшафт». — Андре Бретон

«Я вернусь. Прощай» – Ив Танги