Мыслящий пролетариат

"Мы часто сталкивались со злом. Однако нам никогда не приходилось встречаться с абсолютным злом в момент, когда оно вступает в борьбу с Добром. Это и потрясает в фильме: естественно, ни один советский человек не может считать себя ответственным за смерть Ивана [из фильма "Иваново детство"]; единственные виновники — нацисты. Проблема не в этом: каково бы ни было происхождение Зла, его бесчисленные булавочные уколы Добру обнажают трагическую правду о человеке и об историческом прогрессе. И где об этом можно лучше сказать, чем в СССР, единственной стране, где слово "прогресс" имеет смысл? Разумеется, это не должно порождать какие-либо пессимистические заключения, равно как и легкомысленный оптимизм, но лишь стремление бороться, никогда не забывая о цене, которую приходится платить". В 1963 году Жан-Поль Сартр написал письмо в итальянскую газету "Унита" о фильме "Иваново детства". Письмо примечательно не спорами о фильме, а справедливой фразой Сартра о том, что СССР — единственная страна, в которой слово "прогресс" имеет смысл. А где сейчас это слово имеет смысл?

"А какой грубой иронией звучат теперь слова «Земли и Воли», что «падение современного политического строя не может подлежать ни малейшему сомнению» и что «вопрос только о дне и часе, когда это совершится». Вот уже почти двадцать лет прошло с тех пор, как это писалось, а скоро наступит четверть столетия. Целая четверть века!.. Что же, уж не этот ли период времени имели в виду землевольцы, когда писали вышеприведенные строки?! О, конечно, нет! Да мы ожидали тогда социальную революцию раньше двадцати пяти лет, не то что какую-то конституцию. Но жизнь жестоко посмеялась над нами, и в настоящее время мы были бы рады-прерады даже плохонькой лорис-меликовской конституции. Пусть бы себе на здоровье организовалась наша буржуазия! А то вот у нас до сих пор и буржуазии нет, а все еще одни военачальники, как у каких-нибудь кафров или готтентотов". Из воспоминаний народника В. Дебогория-Мокриевича. К моменту написания воспоминаний (1890-е годы) он уже перешел на либеральные позиции. А революция все равно произошла. Ну, и буржуазия тоже худо-бедно развилась в начале XX века. Народнические взгляды, предполагавшие, что надо тормозить капиталистическое развитие, действительно были утопическими.

Десятый номер газеты "Искра" в 1901 году сообщал: "Нам пишут: "В среду 19 сентября около народного дома Николая II (в Александровском парке) в конце девятого часа утра можно было видеть мирно стоящую плотною кучею толпу рабочих в 300-400 чел., перед которыми стояли до 40 городовых пеших и 30 конных. Конка задерживалась, и пассажиров, не хотевших ждать, не выпускала выйти, потом приехали два эскадрона жандармов, еще до 100 чел. конной полиции, Клейгельс и проч. Лишь в третьем часу рабочих, не желавших разойтись (несмотря на всяческие угрозы), оцепили и куда-то повели. Из разговоров с публикой узнал следующее: каменщики и маляры на постройке Электротехнического Института (на Аптекарском острове), возмущенные безобразными порядками, бросили работу и решили идти на Невский, вызвать Клейгельса и предъявить ему свои требования. Их успели задержать только у народного дома. Мне лично пришлось слышать негодование публики против полиции. Несколько раз слышал, как замечали: „рабочих едва три-четыре сотни, а полиции и войск почти вдвое больше"; к концу появились и солдаты: „это у нас всегда так, чуть что, соберется кучка рабочих, а полиция тут как тут, трое на одного"".

Предвыборная агитация РСДРП в 1907 году: "Теперь царь созывает третью Думу. Но, не желая пускать туда много крестьян и рабочих, а только лишь дворян-помещиков, да крупных фабрикантов-заводчиков, царь изменил избирательный закон. По этому закону крестьяне должны выбирать выборщиков в несколько раз меньше, чем они выбирали в прошлом году, а число выборщиков от помещиков, наоборот, увеличено. Так, например, в Вятской губернии в прошлый год выборщиков от крестьян было 148, а нынче только 23; от помещиков же в прошлом году 18, а нынче 53... Поэтому большинство депутатов в третьей Думе будет стоять за интересы помещиков и богачей-капиталистов. Не ждите же, крестьяне, ничего от этой Думы — ни земли, ни воли она вам не даст. Помните, что никакая Дума, пока над ней стоит царское правительство, не даст вам ничего. Правительство наше стоит всегда за дворян-помещиков и всегда будет в их пользу обирать крестьян. Оно всегда будет играть, как игрушкой, Госдумой и разгонять ее по своему произволу... Крестьяне, вы должны теперь понять, что помочь себе вы можете только собственными силами, вы должны понять, что ваше счастье в ваших собственных руках. Сплотившись между собой и совместно с рабочим людом, дружными усилиями, общим напором на ваших врагов-угнетателей вы добьетесь земли и воли. И теперь, посылая людей в Государственную думу, вы должны выбирать таких, которые помогут вам в вашей борьбе за землю и волю. Вы должны выбирать таких, которые оттуда из Думы будут говорить на всю Россию всем крестьянам, что своих прав, лучшей доли можно добиться только совместной силой всех обездоленных. Крестьяне! Самыми смелыми и решительными борцами за народное дело являются социал-демократы — представители рабочих. Борясь за интересы рабочего класса, социал-демократы борются также за землю и волю для крестьян. Выбирайте же, крестьяне, социал-демократов! Ижевский комитет РСДРП"

100 лет назад родился великий революционер Фидель Кастро. Он показал, что мужество и стойкость могут победить империализм. Желаем Кубе сил в продолжающейся борьбе с империалистическими монстрами.

В "Детской болезни левизны", как известно, Ленин писал, что надо участвовать в парламентских выборах, пока массы еще находятся во власти буржуазно-демократических предрассудков. Но там же он писал, что эти предрассудки надо разоблачать. Приведем два фрагмента: "Вы обязаны не опускаться до уровня масс, до уровня отсталых слоев класса. Это бесспорно. Вы обязаны говорить им горькую правду. Вы обязаны называть их буржуазно-демократические и парламентарные предрассудки предрассудками. Но вместе с тем вы обязаны трезво следить за действительным состоянием сознательности и подготовленности именно всего класса (а не только его коммунистического авангарда), именно всей трудящейся массы (а не только ее передовых людей)... Именно потому, что отсталые массы рабочих и еще больше мелких крестьян в Западной Европе гораздо сильнее, чем в России, пропитаны буржуазно-демократическими и парламентскими предрассудками, именно поэтому только изнутри таких учреждений, как буржуазные парламенты, могут (и должны) коммунисты вести длительную, упорную, ни перед какими трудностями не останавливающуюся борьбу разоблачения, рассеяния, преодоления этих предрассудков". В общем, достаточно комплексная позиция. А у нас тут перед выборами одни выступают против любого участия, а другие — наоборот — заявляют, что это будут судьбоносные выборы, на которые обязательно надо прийти. То есть можно наблюдать одновременно обе ошибки.

Рождение российского парламентаризма предоставило журналам много поводов для карикатур. Вот, например, рисунок из журнала "Удав" 1906 года. Как мы помним, парламент — не место для дискуссий. Глядя на современную Думу, конечно, трудно вспомнить, что "Дума" от слова "думать".

Суть любого парламентаризма: "Царь признал свое бессилие, призвал купцов и дворян в государственную думу и заключил мир. Кровопийца, грабитель и разоритель всей России зовет к себе на помощь наших "благодетелей" купцов и дворян, чтобы лучше обсудить, как грабить и держать в темноте проснувшийся рабочий народ". Из листовки иваново-вознесенских большевиков, октябрь 1905 года.

"Королевскими повелениями в 1830 году была изменена французская хартия; рабочий класс в Париже был искусно приведен в волнение партиею среднего сословия (bourgeoisie). Между народом и королевскими войсками завязалась борьба. В слепом и безумном самоотвержении народ не щадил себя, сражаясь за нарушение прав, которые нисколько не делали его счастливее и, следовательно, так же мало касались его, как и вопрос о здоровье китайского богдыхана. Сражаясь отдельными массами из-за баррикад, без общего плана, без знамени, без предводителей, едва зная против кого и совсем не зная за кого и за что, народ тщетно посылал к представителям нации, недавно заседавшим в абонированной камере: этим представителям было не до того; они чуть не прятались по погребам, бледные, трепещущие. Когда дело было кончено ревностию слепого народа, представители повыползли из своих нор и по трупам ловко дошли до власти, оттерли от нее всех честных людей и, загребя жар чужими руками, преблагополучно стали греться около него, рассуждая о нравственности. А народ, который в безумной ревности лил свою кровь за слово, за пустой звук, которого значения сам не понимал, что же выиграл себе этот народ? — Увы! тотчас же после июльских происшествий этот бедный народ с ужасом увидел, что его положение не только не улучшилось, но значительно ухудшилось против прежнего. А между тем, вся эта историческая комедия была разыграна во имя народа и для блага народа!" Рецензия Виссариона Белинского на роман "Парижские тайны". 1844 год. В этом значение русской литературной критики того времени: в рецензиях на художественные произведения Белинский обсуждал политические и философские вопросы.

"Торгаш есть существо, по натуре своей пошлое, дрянное, низкое и презренное, ибо он служил Плутусу, а этот бог ревнивее всех других богов и больше их имеет право сказать: кто не за меня, тот против меня. Он требует себе человека всего, без раздела, и тогда щедро награждает его; приверженцев же неполных он бросает в банкрутство, а потом в тюрьму, а наконец в нищету. Торгаш —существо, цель жизни которого —нажива, поставить пределы этой наживе невозможно. Она, что морская вода: не удовлетворяет жажды, а только сильнее раздражает ее. Торгаш не может иметь интересов, не относящихся к его карману. Для него деньги не средство, а цель, и люди — тоже цель; у него нет к ним любви и сострадания, он свирепее зверя, неумолимее смерти, он пользуется всеми средствами, детей заставляет гибнуть в работе на себя, прижимает пролетария страхом голодной смерти (т. е. сечет его голодом, по выражению одного русского помещика, с которым я встретился в путешествии), снимает за долг рубище с нищего, пользуется развратом, служит ему и богатеет от бедняков". Из письма Белинского Боткину. 2--6 декабря 1847 года.

В 1920 году Бертран Рассел писал: "Существующая капиталистическая система обречена. Её несправедливость так бросается в глаза, что только невежество и традиция заставляют наёмных рабочих терпеть её. Когда невежество отступает, традиция ослабевает; война разрушила власть традиций над человеческим разумом. Может быть, под влиянием Америки, капиталистическая система и протянет лет пятьдесят, но она будет постепенно ослабевать и никогда не вернёт позиций, удерживаемых в XIX в. Пытаться поддержать её — значит бесполезно тратить энергию, которая может быть использована для строительства чего-то нового". Рассел был ограниченным человеком. Его "История западной философии" — бестолковая книжка, потому что Рассел совершенно не понимал классическую немецкую философию и пытался скрыть свое непонимание глуповатыми шутками. И в этой цитате он ошибся. Впрочем, у Рассела все-таки есть некоторые заслуги перед математической логикой, то есть он не был совсем уж безнадежно тупым. Поэтому ошибся он только в сроках, но по поводу обреченности капитализма он прав.

Летом 1931 года Бернард Шоу побывал в Советском Союзе. Покидая нашу страну, писатель сказал: "Я уезжаю из государства надежды и возвращаюсь в наши западные страны — страны отчаяния. Для меня, старого человека, составляет глубокое утешение, сходя в могилу, знать, что мировая цивилизация будет спасена. Здесь, в России, я убедился, что новая коммунистическая система способна вывести человечество из современного кризиса и спасти его от полной анархии и гибели". Действительно, СССР был, наверное, лучшим государством в истории. Кто может соперничать? Возможно, только Парижская коммуна.

"Мне рассказывали, что еще в Москве Белинский, будучи учителем, давал уроки у Мих. Мих. Бакунина, сенатора, вероятно, его двум дочерям — Авдотье Михайловне и Прасковье Михайловне. По какому-то случаю у Мих. Мих. был обед, к которому учтивый хозяин дома пригласил и Белинского, пришедшего его поздравить перед обедом. Гости были разные московские сановные старички. Зашел разговор о французской революции, о казни Людовика XVI. Гости отзывались об этих событиях с ужасом и омерзением. Белинский, читавший в это время историю революции и приходивший в такой восторг, что катался по полу, — молчал глубоко. Хозяин, из учтивости, счел нужным втянуть в разговор Белинского и имел несчастие спросить его, как он думает об этих событиях. Тогда будто бы Белинский встал и, задыхаясь от страсти и ярости, торжественно вскричал: «Я бы на месте их (то есть вождей революции) трижды казнил Людовика!» Эффект этой фразы на старичков был будто бы потрясающий". Из воспоминаний Константина Кавелина, историка и правоведа. Белинский был великим мыслителем и, конечно, не мог не одобрять революционный террор.

В 1839 году Виссарион Белинский писал: "Завидую внукам и правнукам нашим, которым суждено видеть Россию в 1940 году, стоящую во главе образованного мира, дающую законы и науке и искусству и принимающую благоговейную дань уважения от всего просвещенного человечества". Как известно, пророчество Белинского сбылось. Советский опыт действительно пользовался популярностью во всем мире, а творчество самого Белинского активно изучали в СССР.

"Вот тебе несколько новостей: Лермонтов убит наповал — на дуэли. Оно и хорошо: был человек беспокойный и писал хоть хорошо, но безнравственно, — что ясно доказано Шевыревым и Бурачком. Взамен этой потери Булгарин всё молодеет и здоровеет, а Межевич подает надежду превзойти его и в таланте и в добре. Ф<аддей> В<енедиктович> ругает Пушкина печатно, доказывает, что Пушкин был подлец, а цензура, верная воле Уварова, марает в «Отечественных записках» всё, что пишется в них против Булгарина и Греча. Литература наша процветает, ибо явно начинает уклоняться от гибельного влияния лукавого Запада — делается до того православною, что пахнет мощами и отзывается пономарским звоном, до того самодержавною, что состоит из одних доносов, до того народною, что не выражается иначе, как по-матерну". Белинский горько иронизирует по поводу состояния русской литературы. Из письма Н. Х. Кетчеру, 1841 год.

"Как бы то ни было, но и в толпе есть люди, которые высятся над нею: они поймут нас. Они отличат Лермонтова от какого-нибудь фразера, который занимается стукотнёю звучных слов и богатых рифм, который вздумает почитать себя представителем национального духа потому только, что кричит о славе России (нисколько не нуждающейся в этом) и вандальски смеется над издыхающею будто бы Европою, делая из героев ее истории что-то похожее на немецких студентов... И мы видим уже начало истинного (не шуточного) примирения всех вкусов и всех литературных партий над сочинениями Лермонтова,— и уже недалеко то время, когда имя его в литературе сделается народным именем и гармонические звуки его поэзии будут слышимы в повседневном разговоре толпы, между толками ее о житейских заботах..." Белинский. "Стихотворения Лермонтова". 1841 год.

Стихотворение Лермонтова "Родина" образует, так сказать, диалектическое единство с его же стихотворением "Прощай, немытая Россия": Люблю отчизну я, но странною любовью! ‎Не победит ее рассудок мой. ‎Ни слава, купленная кровью, Ни полный гордого доверия покой, Ни темной старины заветные преданья Не шевелят во мне отрадного мечтанья. Лермонтова не вдохновляют завоевательные походы и военные достижения. Ленин в статье "О национальной гордости великороссов" тоже не называл военные победы среди поводов для этой самой гордости. Ирония по поводу заветных преданий темной старины — это, очевидно, критика славянофилов и вообще реакционных утопий, любителей традиционных ценностей. И в праздник, вечером росистым, ‎Смотреть до полночи готов ‎На пляску с топаньем и свистом ‎Под говор пьяных мужичков. Логично, что доброе отношение к крестьянам дополняет негативное отношение к жандармам. Любить тех и других одновременно невозможно.

В "Думе" Лермонтов тоже обращался к проблеме "рабов" и "господ": Печально я гляжу на наше поколенье! Его грядущее — иль пусто, иль темно, Меж тем, под бременем познанья и сомненья, В бездействии состарится оно. Богаты мы, едва из колыбели, Ошибками отцов и поздним их умом, И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели, Как пир на празднике чужом. К добру и злу постыдно равнодушны, В начале поприща мы вянем без борьбы; Перед опасностью позорно малодушны И перед властию — презренные рабы. При первой, прижизненной, публикации этого стихотворения цензура вырезала строчку про "рабов". Можно догадаться, что здесь Лермонтов называл рабами не крепостных крестьян, а образованных дворян, людей своего круга и своего поколения. Стихотворение явно перекликается с нашей эпохой бездействия и безмыслия.

Николай Огарев тоже писал о "мундирах голубых": Но я в России, милый друг, Как жук, привязанный за ножку, Могу летать себе вокруг И недалеко и немножко; А нить не вытащишь из рук... Что значит жук - простая мошка В сравненьи с толстым пауком В мундире светло-голубом? Из поэмы "Юмор", над которой Огарев работал больше 20 лет. Возможно, он был знаком со знаменитым стихотворением Лермонтова до публикации. Впрочем, негативное отношение к жандармам было широко распространено.

В апреле 1841 года Лермонтов вновь ехал из Петербурга на Кавказ, в последний раз, потому что обратно он уже не вернулся. По дороге он остановился в Москве, где встретился с несколькими знакомыми, включая редактора журнала "Москвитянин", славянофила Самарина. После встречи Самарин записал высказывание Лермонтова: "Хуже всего не то, что известное количество людей терпеливо страдает, а то, что огромное количество страдает, не осознавая этого". Лермонтов, конечно, был гением, поэтому мог описать глобальную и фундаментальную проблему одним емким афоризмом. Эта фраза совсем не устарела, ее можно применять и в наши дни.