Անմոռուկ (незаБУДЬка) נישט פאַרגעסן

Когда мне говорят, что ИИ это неминуемый адский ад и что от его засилия вскипают мировые океаны, я по идее должен досадовать со всеми и кричать «Караул! Спасайте Землю, мы в опасности, всё пропало!». Но почему-то мне не особенно кричится, хотя... Хотя если подумать, именно мою должность айтишную скорее всего этим пресловутым ИИ заменят когда-нибудь (ну как заменили контролёров в автобусах, секретарей-стенографистов, уличных фонарщиков и разносчиков газет)... Не всё на свете постоянно, рано или поздно всё заканчивается. Но вот в чём самое для меня интересное: при правильном использовании пресловутый ИИ работает чётко и хорошо. Ему просто необходимы точные инструкции. Как любой программе. Только язык общения не C, не Python, не Java... Язык общения сейчас человеческий, причём почти любой. Раньше требовалось знание синтаксиса, чтобы суметь написать программу для счёта того-сего-третьего... Сейчас язык программирования это часть системы, которую изучать не требуется (вспомните, когда вы в последний раз ремонтировали свой компьютер вручную? не требуется!). Синтаксисом пресловутый ИИ владеет в разы лучше любого из нас, благо дело «питается» он знаниями из материальных изданий, а так же всяких разных электронных форумов, библиотек, сайтов). Ни у кого из нас в кошмарном фантастическом сне не хватило бы башки всё это знать. А оно знает. И при нормальном, здравом использовании пишет полноценные, хорошие программы. Чего бы точно нельзя было доверить машине, так это всего прочего. Программу можно (и нужно) опробовать на прочность руками и мозгами человеческими, поскольку человек потребитель продукта. А вот принимать решения о судьбе людей должны люди, а не машины. Поскольку законы необходимы не машинам, а людям, живым существам. Машины, при всём уважении к их создателям, явления механические, хоть и с претензиями и иллюзиями жизни, но мёртвые, не живые. Да можете спросить у чатбота жив он или нет. Он не соврёт.

Вот так неожиданно аукнулося...

Этот диалог — фрагмент турецкого фильма «Bir Kırık Bebek» («Сломанная кукла», 1987). Один из важных персонажей фильма — стамбульский армянин Артин, поэтому разговор об армянах и исчезнувшем многонациональном Стамбуле здесь не случайная историческая вставка, а одна из тем фильма. В сцене за столом разговор начинается почти буднично — с официанта-армянина, знающего несколько языков, — но быстро переходит к Османской империи, армянам и грекам, национальным движениям и распаду прежнего общества. Примерно так звучит диалог по-русски: — Ваш официант знает языки? — Он армянин. Знает много языков. — Вот как? У нас тоже есть господин Артин, он тоже знает много языков. — Армяне и греки вообще способны к языкам. Между прочим, упадок Османской империи начался тогда, когда христианское население стали отстранять от государственного управления. А в последнее время самые точные наблюдения об османской истории, на мой взгляд, принадлежат англичанам. — Тут я с вами не согласен. Наблюдения иностранцев всегда односторонни и предвзяты. — Не всегда. Позвольте заметить одну вещь… — Прежде чем вы её заметите, позвольте спросить: нынешние армянские утверждения, вызвавшие столько шума, и обвинения в том, что мы якобы устроили резню, — это тоже результат точных наблюдений иностранцев? — Нет. Это заблуждение, происходящее от невежества. Обычный человек сам того не понимая становится орудием политической игры — из-за незнания, отсутствия исторического сознания, самоуверенности и некоторого наивного романтизма. — Mon cher, здесь вы правы. Но знаете ли вы, кто был министром иностранных дел в кабинете, где мой дед занимал пост министра финансов? — Армянин-паша. — Так как же потом они стали такими? — Они не стали такими. Их такими сделали. Когда русские начали вмешиваться и поднимать восстания на Балканах, изменилось и отношение османов. Затем к этому присоединились американцы и англичане, и в результате пострадал наш прекрасный народ. Ничьим замыслам, может быть, так и не удалось осуществиться полностью. Но по крайней мере прекрасная мозаика Стамбула была разрушена. Меньшинства, которые и делали Стамбул Стамбулом, рассеялись кто куда. --- Смысловой центр сцены — короткий обмен: — Sonra nasıl böyle oldular? «Так как же они стали такими?» — Olmadılar, olduruldular. «Не стали. Их такими сделали». Игра здесь построена на olmak — «стать» и oldurmak — «сделать таким». Персонаж объясняет возникновение христианских национальных движений вмешательством великих держав — прежде всего России, затем Британии и США. Это узнаваемая турецкая историческая схема: иностранное вмешательство → национализм христианских народов → распад Османской империи. Она отражает реальную борьбу великих держав за влияние, но упрощает историю: греческое, сербское, болгарское и армянское национальные движения имели и собственные внутренние причины. Гораздо интереснее другое. Армяне и греки здесь вовсе не представлены как изначальные «чужаки». Напротив: они чиновники, министры, соседи, горожане — часть самой ткани Османской империи. Упоминание армянина — министра иностранных дел должно как раз подчеркнуть: эти люди находились внутри государства, а не за его пределами. Поэтому финальная фраза особенно важна: İstanbul'u İstanbul yapan azınlıklar çil yavrusu gibi dağıldılar. Буквально: «Меньшинства, которые делали Стамбул Стамбулом, разлетелись, словно выводок куропаток», то есть рассеялись кто куда. Исчезновение армян, греков и других немусульманских общин представлено как утрата для самой Турции: вместе с ними исчез тот многоязычный и многонациональный Стамбул, который персонажи вспоминают с ностальгией. Но здесь же обнаруживается внутреннее противоречие сцены. Она способна оплакивать исчезновение армян и греков, однако армянские обвинения в массовых убийствах отвергает как следствие политической манипуляции. Ответственность тем самым в значительной степени переносится на внешние силы. Получается своеобразный ностальгический османизм без признания ответственности: старый армянин — сосед, чиновник, ремесленник, часть «нашего» Стамбула — вызывает симпатию; но вопрос о том, каким образом эта община практически исчезла, остаётся за границами разговора. Поэтому сцену можно свести к двум фразам, между которыми и возникает её напряжение: «Без армян и греков Стамбул перестал быть прежним Стамбулом». Но следующий вопрос фильм задать ещё не готов: «Что сделали мы сами, чтобы их здесь больше не было?»

Я не владею турецким языком, но этот клип, где упоминаются армяне и греки Стамбула не мог не привлечь моё внимание. Расшифровку и анализ мне выдал ChatGPT.

Я всё-таки считаю, что опасно буквализировать то, что призвано служить метафорой. Духовные книги хотя и находились в циркуляции между верующими всех веков и народов, всё таки были на вес золота, а не как сейчас в нашу эпоху. И понимание смыслов, почерпнутых из них, было далеко не сиюминутным делом. В фейсбуке пишут Насыщение пяти тысяч человек упоминается во всех четырех Евангелиях — Иисус накормил иудейскую толпу в окрестностях Галилеи пятью хлебами и двумя рыбами, после чего собрал двенадцать корзин остатков пищи. Число двенадцать сразу же вызвало бы отклик у любого еврейского читателя — двенадцать колен Израилевых, двенадцать учеников, двенадцать как число полноты для народа завета. Затем в Евангелиях от Матфея (15) и Марка (8) происходит второе чудо насыщения. Четыре тысячи человек. Семь хлебов и несколько рыб. После этого собрано семь корзин. Первое, что имеет значение, — это местоположение. В Евангелии от Марка 7:31 уточняется, что это чудо произошло в районе Декаполиса — группы из десяти городов, преимущественно населенных язычниками, расположенных на восточной и юго-восточной стороне Галилейского моря. Иисус только что исцелил глухонемого человека, которого привели к нему друзья, и в этом эпизоде ​​Иисус использует физические жесты и слюну — методы исцеления, более распространенные в языческом мире, чем в иудейской практике. Толпа, которая была с ним три дня, ничего не ела, состояла из язычников. Числа — это второй ключевой момент. В еврейской нумерологии число семь символизировало завершенность для народов — Бог отдыхал на седьмой день, доведя творение до полного завершения. Семь хлебов, семь корзин — это символ полноты для народа, который не является Израилем, но в равной степени питается из одних и тех же рук. Иисус совершил одно и то же чудо дважды не случайно и не потому, что предание смешало два воспоминания об одном событии. Он совершил его один раз на территории иудеев, а другой раз на территории язычников, и эти цифры говорили любому, кто внимательно слушал, что то, что он сделал для Израиля, он делает и для других народов. Даже если это было одним и тем же событием, упомянутым дважды, это сделано было авторами текста не для развлечения, а чтобы какую-то важную весть донести, как для евреев, так и для других народов. Каждому какую-то свою. Мы все не одинаковые, но каждому даётся что-то своё. Нет необходимости в единой религиозной смирительной рубашке. #Библия

Думаю, что каждый народ, который чувствует себя самостоятельной единицей, пусть он хоть всего из дюжины душ состоит, так или иначе по-своему формирует отношения с Богом, с другими народами и у себя самих. Любые попытки усреднить или обезличить этот наиболее естественный и простой вид личной духовности обречён: в конце концов человек верит только так, как сам хочет.

Андрей Десницкий опубликовал хороший текст о взглядах Мартина Бубера. ------ А если говорить о вере дальше, то вам, возможно, будет интересно узнать о книге Мартина Бубера «Два образа веры» («Zwei Glaubensweisen» 1950). Книга написана в Иерусалиме в 1948–1950 гг., во время войны за независимость и сразу после Холокоста. Пожалуй, это первая попытка переосмыслить отношения между иудаизмом и христианством после Холокоста. Бубер утверждает: вероучений бесконечно много, но самих форм веры — ровно две. Эмуна (אמונה) — доверие. Я доверяю кому-то, и у меня нет для этого «достаточного основания» в смысле доказательства; доверие вырастает из соприкосновения, из того, что я нахожусь с этим Другим в отношении. «Я верю тебе». Пистис (πίστις) — признание истинным. Я признаю, что нечто есть так, а не иначе; акт веры направлен на положение дел. «Я верю, что». Эмуна возникает в народе: у истока стоит коллективная ситуация — целый народ оказывается в положении соприкосновения (Синай), и отдельный человек участвует в этой вере постольку, поскольку он член общины. Община здесь предшествует индивиду. Пистис возникает в отдельной душе: у истока — обращение единичного человека, и уже из обратившихся индивидов строится община. Индивид предшествует общине. Отсюда всё остальное. Эмуна не нуждается в вероучении, потому что она не есть согласие с утверждениями; пистис по своей природе догматична, потому что она есть согласие с утверждениями. Эмуна знает возвращение (тшува) как всегда открытую возможность; пистис знает обращение как однократное событие. Бубер настойчиво повторяет, что это не тождественно оппозиции «иудаизм — христианство». Оба типа проникли друг в друга. Эмуна живёт в христианстве — прежде всего через еврейскую Библию и через самого Иисуса. Пистис проникла в иудаизм — Бубер указывает на средневековую догматизацию, на икарим, на попытки сформулировать «символ веры» у Маймонида. Речь идёт о двух формах, а не о двух конфессиях; просто исторически каждая из них стала преобладать в одной из общин. Для Бубера Иисус целиком внутри эмуны Израиля. В предисловии он говорит об Иисусе как о своём великом брате — формулировка, которую он держал с юности и от которой не отказывался. Иисус для него — фигура в ряду пророков и «сокровенных праведников», а мессианское самосознание в том виде, в каком его приписывает Иисусу церковная традиция, Бубер считает продуктом позднейшей общины, а не самосознанием исторического лица. Совсем другое дело с Павлом. Он — эллинист диаспоры, читающий Писание по Септуагинте. Еврейское слово Тора значит «указание», «наставление», «направление»; греческое Номос значит «закон». В библейском понимании Тора дана внутри завета, как дар и как путь, и «исполнение» её означает целостную обращённость к Богу, а не бухгалтерски полное покрытие всех предписаний. Павел же берёт Закон вне отношения завета — как сумму требований, которую надо выполнить всю или не выполнить вовсе, и которая поэтому заведомо невыполнима и служит лишь производству сознания греха. Для Бубера это не полемическое преувеличение, а искажение, ставшее возможным именно из-за перевода и из-за диаспорной дистанции. В вере Израиля человек в любой момент может обратиться, и прощение доступно прямо, без посредства. Павел упраздняет эту непосредственность: доступ к Богу теперь только через событие Христа. Бубер считает это решающим — не новая доктрина, а закрытие открытого пространства между человеком и Богом. Бубер полагает, что Израиль может научиться видеть в Иисусе своего — не Мессию, но человека веры Израиля; а христианство может заново открыть эмуну внутри себя. Сближение мыслится не как обращение одних в другое, а как углубление каждой стороны в собственное основание. Конечно, концепция Бубера с тех пор подвергалась критике и переосмыслению, прежде всего, это разделение на греческий и еврейский образ веры кажется слишком прямолинейным и примитивным. Но в целом это разделение полезно. Соглашусь с Бубером в одном: фраза «я верю в Бога» может подразумевать «я доверяю Богу», а может «я верю в то, что Бог является таким-то и таким-то», и это два различных образа веры. Они не всегда пересекаются. Скажем, «я доверяю Богу, выведшему народ из Египта» не обязательно означает «верю в то, что Красное море расступилось».

Откровение ап. Иоанна Богослова, глава 18 (1) После этого я увидел еще одного ангела, сходящего с небес и обладающего великой властью; вся земля была озарена его славой. (2) Он произнес могучим голосом: — Пала, пала великая блудница Вавилон и стала жилищем демонов, пристанищем для всякого нечистого духа и всякой нечистой и мерзкой птицы. Все народы пили доводящее до безумия вино ее разврата. (3) Цари земли развратничали с ней, и купцы земли нажились на ее необузданной тяге к роскоши. (4) Затем я услышал с небес еще один голос. Он сказал: — Выйди из нее, народ Мой, чтобы тебе не участвовать в ее грехах и не подвергнуться ее наказанию, (5) потому что ее грехи поднялись уже до небес, и Бог помнит ее преступления. (6) Сделайте ей то же, что она сделала другим, и отплатите ей вдвойне за ее дела. В той самой чаше, в которой она замешивала свое вино, замешайте ей напиток двойной крепости. (7) Доставьте ей столько горя и страданий, сколько она позволяла себе славы и роскоши, потому что она хвалится в своем сердце: «Я не какая-нибудь вдова! Я сижу как царица! Я никогда не буду скорбеть!» (8) И поэтому настанет день, когда ее постигнут горести: смерть, скорбь и голод. Она будет сожжена огнем, потому что могуч Господь Бог, осудивший ее. (9) Когда цари земли, которые развратничали с ней и наслаждались ее роскошью, увидят дым от ее пожарища, они будут рыдать по ней и бить себя в грудь. (10) Стоя вдали в ужасе от ее мучений, они будут говорить: — Горе! Горе! О великий город! О Вавилон, могучий город! В один час свершился над тобой суд! (11) Купцы земли плачут и скорбят по ней, потому что никто уже не покупает их товаров: (12) товаров из золота, серебра, драгоценных камней и жемчуга; тончайших льняных тканей, пурпура, шелка и алых материй; ароматической древесины; изделий из слоновой кости, ценной древесины, бронзы, железа и мрамора; (13) корицы, пряностей, благовоний, ароматического масла и ладана, вина, оливкового масла, отборной муки и пшеницы, крупного скота и овец, коней и колесниц, тел и душ человеческих. (14) Они будут говорить: — Плодов, которых желала душа твоя, уже нет у тебя. Все твои богатства и слава покинули тебя, и уже никогда не вернутся. (15) Торговавшие этими товарами купцы, нажившиеся на ней, будут стоять в стороне, перепуганные ее бедствиями. Они будут плакать и скорбеть, (16) говоря: — Горе, горе, столица великая, одетая в тончайшую льняную одежду, в пурпурное и алое, украшенная золотом, драгоценными камнями и жемчугом! (17) В один час было уничтожено такое огромное богатство! Все капитаны кораблей, все их пассажиры и моряки, и все, чей промысел связан с мореплаванием, будут издали наблюдать (18) и, когда увидят дым, поднимающийся от нее, зарыдают: — Разве был еще когда-либо город, подобный этому великому городу? (19) Они посыпали свои головы пылью и со слезами и скорбью причитали: — Горе, горе, столица великая, обогатившая всех судовладельцев своим богатством! В один час она была уничтожена! (20) Радуйтесь об этом, небеса! Радуйтесь, святые, апостолы и пророки, потому что Бог осудил ее за то, как она поступала с вами. (21) Затем могучий ангел взял большой камень размером с мельничный жернов и бросил его в море, говоря: — Так будет брошена и великая столица Вавилон, и никто уже ее не найдет. (22) Никогда уже в тебе не будет слышно голоса певцов, музыки арфистов, флейтистов и трубачей, никогда уже в тебе не отыщутся ремесленники, каким бы ремеслом они ни занимались, никогда уже не будет слышно в тебе шума мельничных жерновов. (23) Никогда уже не будет гореть в тебе свет светильника, не будет слышно голосов жениха и невесты. Твои купцы были господами на земле, и все народы были обмануты твоим колдовством. (24) Но в этом городе пролилась кровь пророков, святых и всех убитых на земле. #Библия

(c) ABCarus v0.18.0, First Demo 🎼🪕

Это всё от имперских замашек, на самом деле. Начинается шуточками, а заканчивается кровью. Перепутать названия стольких стран одновременно можно либо под влиянием алкоголя, либо от недостатка мозгов. Либо, что я считаю наиболее вероятным, с показательным пренебрежением, типа "да все вы там на одно лицо, чушки..." Africa map: US admits 'unfortunate error' after mislabelling countries https://share.google/4Cuhu09Q7iFMRzRmK

Незабудька, непростишка...

Some day, I shall carve a saga named "Why the splendid kin are such fools."

Why Atlanta? https://www.youtube.com/watch?v=wFExA-o5geU

A plague on both your houses William Shakespeare, Romeo and Juliet

«Один народ, один рейх, один фюрер» https://t.me/Ateobreaking/174721

Ничего не меняется. Я помню «Ленин! Партия! Комсомол!». Или там «гласность, хозрасчёт, плюрализм». Или пашиняновские лозунги с 2018 года (с которыми носятся по сей день). Или «Black Lives Matter». Или «Yes We Can». Или «Make America Great Again». Ну и?.. Ведь это своего рода религия. Не вера, а именно религия, в полном и исконном смысле слова. Где лозунги, там религия. Где что-то реально делается руками — там вера.

https://youtu.be/4AK4z2HjGS8 Олег Хазин в Израиле поменял имя и стал Шалом Хазан. И от всей этой скверной ледяевщины (гугл в помощь) совершает непростой свой переход к религии отцов. Не пишу «к вере», поскольку вера — это личное, а религия — общественное дело. Его слова обращены прежде всего к тем друзьям, которые знают иные языки. Но чтобы их понять, требуются ещё и иные уши.