n.

но каждый раз, думая о любви, моя стрела возвращается ко мне

любовь?

Эстер пишет Бернарду: «что до моих забот - мне остался лишь чёрный забавный кот. среди тысяч мужчин не найти ответ, почему мы с тобою сошли на «нет». Эстер пишет: «забавно, как жизнь бежит, всё пройдёт, мой Бернард, надо дальше жить. Я пишу и слова дулом делят виски, мне бы в пору кричать. а я пишу стихи. твои письма ко мне - бателфилд, провал, продолжаешь писать говоря «я не знал». Набираем скорость опять до ста, нет педали газа и сдали тормоза. а оковы твои лишь сильнее с годами, посмотри, Бернард, что случилось с нами? Как могла любовь нас обречь на крах? не сложились судьбы в обоих мирах» Эстер пишет: «мне больно тебя терять, но больнее любить и пытаться понять, отчего вся любовь как извечный ад. мой Бернард, больше нету пути назад. Мы виновны оба в зловещем дне, когда я ушла. мой Бернард, я простила, прости и ты» Эстер больше Бернарду не пишет. Эстер медленно сходит с ума. по дороге, усыпанной тысячей писем, добровольно сжигает всю память дотла. тлеют угли в руинах разрушенных мифов о великой любви до скончания дней, но корабль разбился о подлые рифы и на суше не ждут больше добрых вестей. Эстер больше не ждёт и не ищет ответы, время медленно сводит надежды на ноль, разрывая в порыве душевном билеты на паром под названием «вечная боль». бой проигран в начале, поставлена точка, о которую каждый споткнётся в конце, только эхом доносится тихое «здравствуй, я продолжу искать тебя в каждом будущем дне» Эстер больше Бернарду не пишет. Эстер медленно сходит с ума. по дороге, усыпанной тысячей писем, добровольно сжигает всю память дотла

я был кочевником, был домоседом, но сейчас я смертельно устал. Этот призрачный город, как старый свитер, - износился и стал мне мал. Люди сонно текут по сосудам улиц: дом-работа, работа-дом. Эти лица пусты, этот воздух отравлен - я дышу им с большим трудом

пол, на котором я лежал, казался необычайно прочным. Было чрезвычайно утешительно сознавать, что я уже упал и, следовательно, больше мне падать некуда

я всегда ухожу, но надеюсь появится тот, кто научит меня оставаться

на тонкие пальчики, хрупкие плечики тысячу дел положат. не плачь, всё пройдёт, кареглазая девочка. это, наверное, тоже. шагами - на ровную терцию. «где там изба да лошадь?» и мало кто знает - у девочки сердце размером с Сенатскую площадь

любовь всегда молится, молитва всегда любит

ну и что, что глаза твои такие грустные, что любишь накручивать всякую ерунду, что не умеешь справляться с чувствами и засыпаешь к утру. ну и пусть, что сомневаешься часто, ждёшь одобрения от случайных людей, а я скажу: быть с тобой — счастье, ты уж постарайся поверить мне. и пускай ты часто злишься на свою грусть, сокрушаешься, мол, в голове бардак. я тобой восхищаюсь, горжусь, ни за что, просто так. знаю, сложно пробраться сквозь дебри, рощи мыслей, что бывают не хуже яда, но ты просто помни — если тебе нужна будет помощь, я буду рядом

в жизни нужно иметь хотя бы один адрес, куда ты можешь приехать без предупреждения и быть уверенным, что тебя там ждут

добрый день, я ваш консультант по личностному падению, амбассадор депрессии и поставщик тоски. не беспокойтесь, вы не находитесь под давлением, можете выбрать остаться и не выбирать уйти. что вам налить? есть грусть, прошлогоднее сожаление, выдержанная обида, сладкая ложь, вина, будничная легенда — коктейль «уставшая мэри». вы, избегая выбора, бросаетесь в океан. кажется, боль — вода. вы — рыбёшка. ваш океан — аквариум. что, если вы никогда не сможете без тревог жить эту жизнь? да ладно, признайтесь, вам даже нравилось переживать, сдаваться, печалиться наперёд, быть невезучим, грустным, травмированным, быть жертвой, бедным, никчёмным — себя хоть как-нибудь оправдать. станьте счастливым, весёлым, радостным и беспечным. это же скучно: сломанное ломать. ну, без метафор, образов, символдрамы... самое важное: не забудьте внести платёж. я принимаю горечь убитых планов, отзвук надежд, пущенных под откос. всё очень честно: помните, первый бесплатный вводный сеанс был двадцать три года тому назад. крайне забавно: что прошло, оставляет пятна. этого не было, если не вспоминать? вы говорите «забыл», «проработал», «вырос» — в вашем саду, перекопанном вновь, расцветает ложь. мой дорогой клиент, у вас ничего не выйдет: свои болевые точки не проведёшь. вспомните яркую юность, счастливое детство, крепкую дружбу, взаимность первой любви... ах, ностальгия по несуществующему — прелестна, жаль, но она разрушится до зари. детство... детство пахнет разбитыми коленками и сиренью, бьёт по щекам холодными крошками в снегопад. что у вас было? кажется, только время, которое вам хотелось и не хотелось бы отмотать. ну да ладно, мы же всё-таки в настоящем. давайте к основам: ваши родители ни при чём. вы виноваты во всём, ненавидьте себя почаще, ваша семья когда-то тоже грезила о другом. кстати, скажите, что у вас нового из забытого? кризис любого возраста, прожитых вами лет, эхо идей, начинаний, в которых не видно смысла? может быть, мне обнять вас и пожалеть? не могу. простите. попробуйте самообъятия, капельку эгоизма, заботу, любовь к себе. кажется, слишком сложным добиться своей симпатии? да, безусловно, бесспорно, конечно же, это бред. вместо зоны комфорта зона тупой привычки. как насчёт релокации куда-нибудь в никуда? вы «упорно» старались (во фразе стоят кавычки), не достигнув того, что теперь вам не по годам. тик-так. тик-так. ночь темна и полна чудовищ. срочно зашторьте окна, не пугайте их в зеркалах. спите. хотя бы пытайтесь. свернувшись у изголовья, верный питомец — тревога вас не покинет в снах. сеанс завершён. на этот раз в вашем теле магний, ромашковый чай, пустырник и атаракс, мелатонин. в сознании: игры в верю/не верю, козлята, которые прыгают в волчью пасть. до свиданья. спокойной ночи. привычной боли. не прощаюсь, конечно, мы встретимся с вами вновь. желаю вам тёплых, светлых и добрых, самых прекрасных, но невозможных снов

и теперь я боюсь тебе, знаешь ли, доверять, даже если ты скажешь, что был бесконечно честным. я же вижу, как нервно колышется рябью гладь, я же вижу: чертям в голове не хватает места. и мне кажется, только забуду и отвернусь, как ты всадишь мне в спину с усмешкой шальную пулю. я в тебе ощущаю: обиду, усталость, грусть, бесконечную слабость — привычную и больную. интересно, как много в тебе уместилось лжи? или, может быть, это не правда, а паранойя? если честно, я тоже скрываю свои ножи, так что нас в этом омуте будет хотя бы двое. это хуже всего: ты не враг, а заклятый друг, это хуже всего: вижу правду в любой улыбке. и ломается ручка случайно в сомненьях рук, это хуже всего: моя вера настолько хлипка. мне казалось, что ты настоящий, совсем другой, я шептала одними губами: «ну целься, целься» и боялась всю жизнь повернуться к тебе спиной, но ты решил целиться в сердце

не то чтобы боль, но очень тупая грусть на сердце мое в такие минуты садится: скажи, почему, когда я боюсь уснуть, тебя не найти и даже не прозвониться?

великое отчаяние порождает великую силу

я знаю, как тебе хочется казаться Антарктидой. как хочется погасить в себе планеты галактик. ты пытаешься быть холодной, моя девочка, когда внутри тебя сотни Африк

так любить, чтоб замирало сердце, чтобы каждый вздох - как в первый раз, чтоб душою только отогреться у огня любимых, милых глаз. так любить, чтоб за минуту счастья можно было жизнь свою отдать, чтобы, несмотря на все ненастья, все равно надеяться и ждать. чтобы каждый взгляд - как откровение, каждый поцелуй - как Божий дар. чтобы и волос прикосновение в сердце разжигало бы пожар. так любить, чтоб каждое желание воплощалось в жизнь. и их - не счесть... чтобы каждый день, как заклинание повторять: спасибо, что ты есть

что-то догнивает, а что-то выжжено - зима была тяжела, а ты все же выжила, хоть не знаешь, зачем жила. почему-то всех победила и всё смогла

но скажи, будешь ли ты жалеть потом, что смотрел на солнце, если стал слепым?

я сжёг за собою мосты и названия всех остановок. я вырвал из памяти дни, где голос твой бил без уловок, но ночью, под грохот внутри, я снова стою у порога, я столько пытался забыть. сломался. не смог. без Бога. и если ты дверь не откроешь - я молча останусь у входа