hello, lovely

когда любишь, все становится так легко, призрачно и туманно. словно ты никогда не жила до, а если и жила, то неправильно. даже плакать искренне не получалось. с ним же плачу каждую секунду, смеюсь безумно, просыпаюсь от глупых снов, покупаю очередные милые туфельки, чтобы сходить на свидание. «свидание? туфельки? мы ведь снова все бросим и уедем в горы на несколько дней». счастлива ли я? даже безумно уставшая.

когда я пыталась объяснить ему тоску, что сковывала сознание последние пять лет, моего словарного запаса едва ли хватило на пару членораздельных звуков. казалось, что даже английский язык предал меня, оставив наедине с тишиной брошенных кем-то собак. я пыталась объяснить ему грохот вокзалов, грубость охранников и то, как храбро мое тело добиралось до квартиры, всякий раз сдерживая усталость, спрятанное «мама, я люблю тебя, буду скучать», слезы под слоем пыли из «папа, мне было так сложно и страшно». пыталась объяснить бесконечную вину, в которой не было места разумному. почему говорю на родном языке в полудреме и не могу выбросить пустые флаконы духов. но когда он обнимал, говоря, что все будет хорошо с милейшим акцентом, сердце замирало, смущенно пряталось в углу комнаты с немым вопросом: «ты правда меня понял?» ему было трудно, но он читал статьи, скупал книги по истории, задавал вопросы, смотрел старые мультфильмы, под которые засыпала в детстве, выучил мое любимое стихотворение бориса рыжего, пообещал первым делом подарить нашему сыну LEGO и жить честно, касаясь моих щек от усталости. перед сном мы все чаще затрагивали тему политики, неизбежного будущего, сомнений и страхов. он понял меня по-своему, но лучше, чем кто-либо, говорящий на моем родном или уже не очень языке.

тот самый поцелуй в машине после долгой разлуки, когда чувства уже не такие суматошные и отчаянные. первый разговор, где ты снова слышишь его смех. не через трубку телефона, а вживую. видишь все ярко, отчетливо, тоскливо. как будто не было этого месяца. никогда. родительский дом все такой же теплый, а его дедушка все так же встречает с пирогом и свежей газетой с кроссвордами. несколько языков спорят друг с другом, родного больше нет. нет страшных звуков, заглушенных раскатами грома. так тихо и спокойно. и так несправедливо странно.

я так и не поняла, где мой дом. в родном языке, что предал пару лет назад. или в том, который знала, но не воспринимала всерьёз, повторяя за мамой, как ржавый болванчик. в её воспоминаниях о молодости, первой любви, аварии, несостоявшейся свадьбе. в итальянском, что был со мной последние годы, но не остался. и о тоске, которая порой приходит, обнимает, поет «vent'anni», спрашивая: «ты правда не была счастлива тогда? я пыталась согреть тебя мультфильмами и признанными итальянскими режиссерами, но ты больше не смотришь на меня так же, как в первый день в той испанской аудитории, повторяя «uno, due, tre, quattro». в английском, что спас меня, закрыв собой все плохое за последние пять лет. пока я вырезала из себя «мама», «папа», «родина», он помогал сказать «I miss...», «I hate...», «I want to go back», «I'm tired», «being an adult is difficult». в корейском, что тихо находился рядом, успокаивая своей размеренной медлительностью. в мгновениях, что пахли костром на заднем дворе, первой черешней в саду, надоедливыми комарами, первым прикосновением к буддизму. может, это все и было моим домом? и есть?

в последнее время наши вечера похожи на жалкие попытки привести себя в порядок, собирая новый стол, который мы ждали почти две недели, ругаясь с недобросовестным продавцом. весна пришла, а вместе с ней и долгие прогулки по парку. мы наконец достали велосипеды, задумались о покупке квартиры под бесчисленные комментарии родителей, начали планировать маршруты на время летнего отпуска. кажется, жизнь постепенно возвращается в прежнее русло. где утренние сборы - хаос, а пробки по дороге на работу - разговоры о том, как однажды мы станем самыми рассеянными родителями, притворяющимися взрослыми.

будничный хаос нашей квартиры бесцеремонно давал о себе знать вечером после работы, где усталость медленно распространялась на с трудом помытую посуду, совместный душ и запах чайного дерева у прикроватной тумбочки в спальне. дождливые дни приносили гораздо больше спокойствия, даже если мы промокли до нитки, ожидая такси на ближайшей остановке, чтобы добраться до кинотеатра, в котором давно не были. сладкий запах свежесваренного кумквата наполнял наши выходные особым смыслом, а детский смех развеивал лёгкую дремоту. холод его рук под моим свитером во время готовки был таким постоянным, что не прикоснись он ко мне хоть однажды, я бы рухнула на пол, сделалась слабой, болезненной, невыносимой. в середине февраля мы ответственно заботились о собаке его друга, поэтому сейчас, пробегая мимо пляжа, наполненного туристами даже в раннее утро четверга, мы жутко скучали по счастливому вилянию хвоста где-то поблизости. начало весны вернуло в нашу жизнь звук баскетбольного мяча, долгие истории об очередном матче, закрытой площадке в глубинах китайского квартала, встречах с друзьями из прошлого и бесконечные планы на лето. казалось, что, сидя на ступеньках старого ветхого здания, окруженного деревьями (редкость каменных джунглей), пытаясь сумбурно, а порой даже не совсем внятно рассказать новости последних шести часов, мы были по-настоящему счастливы. и сейчас, когда он мирно лежит на моих коленях, что-то бормочет, а тёплый вечерний ветер бережно касается наших щёк, во мне нет ничего, кроме всеобъемлющей нежности и воспоминаний, где мы впервые встретились: раздраженные, пустые, робкие, в одинаковых шарфах от acne studios. где выбирали ёлку, попав под жуткий снегопад, загадывали желания. странно, но теперь в моей жизни три дня святого валентина, два дня нового года, парочка дополнительных государственных праздников, исторических дат и необузданных традиций. каково было моё сонное состояние, когда вместо сладостей на завтрак в день рождения я держала в руках ложку с миеккуком*, а наша кухня была похожа на оставленное кем-то поле боя. где мы впервые знакомились с родителями, переезжали, справлялись с разлукой. где звучало это странное и уже далёкое: нам сегодня год. где впервые замечали, как повзрослели, как изменились привычки, режимы сна. организмы неосознанно подстроились и стали жить в одном ритме. со временем все чаще звучало: вы так похожи. где вьетнам, четыре утра, мы уставшие едим фо в ближайшем к отелю супермаркете, оглушенные бесконечной ездой мотоциклистов. где солнце всегда такое яркое, трава зелёная и больше ничего не болит. *миеккук - суп из водорослей

просыпаться и слышать: «я завтрак приготовил, ты, наверное, уже проголодалась». или: «там холодно — я пойду, принесу шарф». или тишину, когда он в очередной раз поправляет капюшон моей куртки, проверяет список, написанный дважды, сжимает в руках билеты, неловко улыбается. едва различимым шёпотом под навязчивое объявление о посадке: «я люблю тебя. я очень тебя люблю». где ты уже не пытаешься быть сильной, а он не скрывает слезы. кажется, этот взрослый мальчик впервые за долгое время так плачет: переплетает пальцы, целует мягко, жадно, болезненно. мы вернёмся, но пока что — в пустые квартиры. к рутине, документам, учёбе, работе. неспешным разговорам перед сном, недосмотренным сериалам и «у вас там как с погодой? не болеешь?» по телефону — сжимающим горло шёпотом.

«кажется, я едва могу позволить себе закрыть глаза, моргнуть лишний раз или отвлечься, когда он рядом. боюсь пропустить хотя бы один момент: как он вздернет бровью, устало улыбнется, обратит на что-то внимание, сделает первый укус, выпьет кофе, наденет странную гавайскую рубашку, пройдет мимо, держа в руках телефон. боюсь нарушить тишину, согретую ранним утром, сон призрачный и далекий: пока он уткнется носом в шею, начнет ворчать, слепо искать одеяло». «его запах путешествует со мной из дома на работу. коллеги больше не спрашивают о смене парфюма, почему ношу шарф, если за окном уже тепло и солнечно, почему в моей сумке всегда так много витаминов». «его дедушка готовит мой любимый черничный пирог каждое воскресенье. его детская комната наполнилась общими фотографиями». «рождественские дни, лениво проведённые в постели под шум бесчисленных американских шоу в стиле 2000-х».

1. lovestruck in the city 2. can this love be translated?

с наступающим или уже наступившим!! 🤍

жить с ним в разных часовых поясах. в редких звонках, где сон приходит под бессвязное бормотание вперемешку с нетерпеливым и неуклюжим перемешиванием горячей лапши, купленной в богом забытом местечке на грани закрытия. в отсутствующих новостях, эмоциях и усталости. когда нет возможности получить долгожданное утешение, потому что, вернувшись с работы, я рухну в кровать, а он проспит все будильники и будет чистить зубы в комнате для совещаний. в частом «я скучаю» и «у тебя точно все хорошо?» в неожиданном «мне нужно будет где-то месяц провести в мельбурне, а потом ещё неделю в синьчжу. я вернусь домой ближе к новому году». в частом молчании, где вы оба все понимаете, но ничего не можете сделать, кроме как терпеливо ждать и надеяться, что удастся закончить со всем этим как можно раньше. хотя бы на день. ведь почти год звучит намного лучше, чем год и один день, не так ли? в просмотренных видео с разницей в 9-10 часов и впечатлениями где-то в сутки. в осени, где ты одна в переполненной кофейне и от слез удерживает только небольшая гравировка на кольце, подаренном прошлой зимой: пожалуйста, возвращайся в нью-йорк. в холодах, небольшой луже в прихожей, забытом зонте, отделе по вопросам миграции, потерянности и грубом отношении незнакомцев. в бесконечном: мы справимся.

1. you and everything else (2025) 2. as you stood by (2025)

кажется, я бродила несколько веков, чтобы найти его. проходила мимо прилавков с едким запахом специй. кажется, это был рынок Кхари Баоли в Индии или Хан Эль-Халили в Каире. покупала фрукты у милой женщины в ярко-зелёной рубашке, косынкой на голове и набором украшений, которые то и дело сталкивались друг с другом, сопровождая её бессвязный лепет особым соединением звуков, напоминающих древние шаманские атрибуты во время ритуала. бессмысленно проводила время в полупустых гостинницах, покупала ёлки на новый год и писала письма. я знала, что однажды встречу его посреди разговора в старом баре, больше похожем на заброшенный подвал с виниловыми пластинками. в бесконечных мыслях на остановке, по дороге в аэропорт. может быть, случайно столкнусь с ним в детском саду, отличу среди десятков чужих голосов в церковном хоре. однажды наши взгляды пересекутся в далёкой австралии. мы будем студентами по обмену, случайно попавшими на общую лекцию. кажется, я искала его в самые голодные и невыносимые времена: в каждую из революций, войн, атомных бомбардировок. в феерверках, цветах, подаренных размытыми лицами, на традиционных ярмарках в Токио, в каждом запущенном воздушном змее, красных нитях, неизмеримо связывающих двух людей. и когда мы наконец встретились, сотни прожитых жизней и голосов слились в одно целое. в совместный душ после тяжёлых будней, чай с молоком, горячую еду с рецептами от его бабушки, планы на будущий год, рассказы о студенческих временах, проведённых с его лучшим другом по имени Тони. в здоровый сон, спокойствие, тихие зимние вечера, походы, неспешное обустройство дома, знакомство с семьями, газеты, которые он получает каждое утро, пустой спортивный зал перед работой, странные новинки в trader joe's. когда он смеётся, отрицая свою причастность к мафии в одной из немногочисленных игр, скопившихся за последние несколько лет совместных путешествий, устраивая дебаты с десятком чужих и не очень людей, мне кажется, что я бы с особым рвением пережила это заново - рождаясь и умирая в бесконечном стремлении к теплу его рук, поглаживающих мои холодные щеки в начале осени.

он всегда следует за мной по пятам. никогда не оборачивается, не задаёт вопросов, не сомневается. терпеливо ждёт, пока я скажу что-нибудь, дам отдохнуть или выпить немного воды. он отличает мои шаги от тысячи других, знает, как справляться с усталостью, как правильно обнимать, предпочтения в еде, напитках. странно, но ему без труда удаётся понять оттенки моего настроения. он легко подстраивается, знает, сколько грамм мёда добавить в тот или иной сорт чая, нужен ли лимон или холодной воды будет достаточно. когда я спрашиваю: почему ты так не любишь осенний и зимний периоды? он мотонно повторяет что-то в духе: в эти дни ты легко можешь заболеть или простудиться. когда я спрашиваю: что бы ты хотел посмотреть сегодня? чем бы хотел заняться на выходных? он переиначивает мои слова, произнесенные неделей раннее. пока он протаптывает тропинку, чтобы мне было легче идти и справляться со всеми препятствиями, я стараюсь сделать все возможное, чтобы в день, когда он споткнется, сломается или заболеет, наш дом стал для него самой защищенной и безопасной крепостью. мы часто делаем ошибки, но с радостью учимся, чтобы не ранить друг друга. сейчас, когда мы живем в одном темпе, просыпаемся вместе, делим радости и печали, все становится немного легче. когда я возвращаюсь домой, зная, что он непременно ждёт, моя жизнь наполняется светом в ту же секунду. я открываю дверь, вижу его и едва сдерживаюсь, чтобы не расплакаться, как ребёнок, не обрушиться на него с поцелуями, не сказать, как сильно скучала последние пару часов, какой глупой и бессмысленной была жизнь до этой секунды.

я просыпаюсь от манящего запаха своего любимого чая, горячей выпечки, обжигающей подушечки пальцев, шелеста страниц, прохлады утреннего города, тихого бормотания. в такие периоды он по обыкновению не может пройти мимо моего сонного лица, не сравнив надутые щеки с мягкими паровыми булочками, которые он обычно ел, возвращаясь домой после школы. когда наши души воссоединяются, кто-то всегда заботливо поправляет одеяло, чтобы я не замёрзла, носит тяжёлое, заранее открывает все бутылки, банки с вареньем, перемещает самое необходимое на нижние полки. когда он рядом, я могу позволить себе отдохнуть. перестать волноваться, задаваться вопросами, переживать по поводу и без. все в порядке, пока мы возвращаемся домой, проверяя список продуктов на ужин. все в порядке, пока я слышу своё имя в обыденных мелочах.

и вот мне снова тринадцать, папа смотрит мультфильмы, громко смеётся, мама собирается, часами стоит у зеркала, а я ворчу, ругаясь в подушку от невозможности погрузиться в тот самый сон ещё хотя бы на пять минут. и все хорошо.

«любовь не в победе или поражении. она в том, чтобы оставаться в одной команде до самого конца, даже если вы проиграете сто или тысячу раз». «неважно, насколько жалко или нелепо это выглядит. пока ты делаешь все для того, чтобы выжить — ты смелее их всех». — our unwritten seoul