path to the stars

ладно, я правда не балду пинаю, меня принудительно вернули на психотерапию и таблетки (я вынесу дверь кабинета через пять минут, как в прошлый раз)

доказательства, что я не балду пинаю, сидя с кошкой на шее матери (даже если фотка старая и мне лень фотать что-то другое):

зачем я придумала столько сюжетных веток в пкз господи зачемммм может забить и написать проходную лгбтк+ книжку для девочек-подростков с трансгендерами и кучей однополых поцелуев, приправив всё это каким-то простым сюжетным витком типа чьей-то смерти в конце после первого поцелуя (никого не осуждаю если что) #щитпост

dark or light? event; окончен, и настало время подвести итоги! 🤍 огромное спасибо за ваш интерес и участие, — я честно не ожидал такого отклика, — за превосходные мысли и созданные тексты, с которыми я рекомендую познакомиться лично: Ломать грудные клетки с хрустом отточенными ударами, вгрызаться зубами в кадык, словно в яблоко-сердце Мироздания, плоть вместе с материей рвётся, привкус металла остаётся на языке. Он выдохнет вместе с сигаретным дымом тихое «ты невозможный», и этот хрип зависнет в воздухе между ними. Найти свой старый плеер и воткнуть наушники. Вот и родной Петербург. 4:20. Эдик всегда просыпался рано. Слишком рано. Такой час и утром ещё сложно назвать. один выстрел. простая, мать её, траектория. ствол прямо перед носом. темнота. запах пороха, ржавчины и пота. сырой пол. Когда-то я думал, что у нас может быть по-другому. Слишком тихо. Слишком обнажённо, чтобы быть правдой. В закусочной возле берега бармен рвёт глотку играя на гитаре. Рядышком на высоких стульях, подпевая, сидят пьяницы — на вид напоминающие пиратов Карибского моря— и громко подпевают. ажурные синяки-камеи охватывали варикозными линиями всю кожу — от ступней до шеи. ему нравилось коленями подставляться под углы и локтями захватывать предметы пространства. — я не думал, что мы встретимся вновь. — поразительно. не знал, что ты умеешь думать. Если вскрыть мое сознание, в его глубине будешь ты. 🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍 вдохновение — шёпот на ухо, основная цель, главный ключ, и огромная благодарность каждому из вас за отпертые им двери. от моря до неба — вся любовь!

сидеть в почти-что-пять утра в окружении своих черновиков каждый раз ощущается как какая-то хуйня, которая сопровождается мыслями "а зачем ты вообще начала писать, у других выходит намного лучше"

привет у меня официально диагностировано расстройство аутистического спектора пока. спойлеры (надеюсь, что выложу куда-нибудь первую и вторую главу до конца декабря): #спойлеры??

привет у меня официально диагностировано расстройство аутистического спектора пока. спойлеры (надеюсь, что выложу куда-нибудь первую и вторую главу до конца декабря): #спойлеры??

удалю этот тгк после ивента, меня мажет

кошмар кем я стала. эдик умирает в каждой второй зарисовке.

☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆ [«dark or light event! от капитана». последний час.] ☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆ 4:20. Эдик всегда просыпался рано. Слишком рано. Такой час и утром ещё сложно назвать. Двигался бесшумно, с удивительной грацией человека, который только-только оторвал лицо от подушки. Дальше по заданному сценарию, который он выучил ещё лет в двенадцать: умыться, пресная овсянка на завтрак, растяжка на улице и пробежка. В любую погоду. В любой сезон. Мама говорит, что это убийственно даже для неё. Эдик называет это дисциплиной. На улице стояла прохладная предрассветная тишина. Город ещё спал, окутанный синеватым туманом. Только редкие жёлтые фонари освещали — или больше раздражительно слепили глаза — пустые улицы. Эдик бежал по знакомому маршруту. Дыхание становилось всё более рваным и тяжёлым. Лёгкие горели из-за прохладного воздуха, но это было именно то, что нужно. Выбегая из дворов серых пятиэтажек, прикрытых тонким слоем тумана, Эдик почти мечтательно вздыхал, думая, что это красиво. Романтично. Может, даже кинематографично. «Жаль, что вижу это в последний раз». Путь пролегал через старый парк, где под ногами хрустел иней. Деревья стояли неподвижно, словно замершие в ожидании рассвета великаны. Эдик чувствовал, как холодный воздух наполняет его грудь, вытесняя липкую тяжесть мыслей. Каждый вдох, шаг, сокращение мышц — всё было чётким и знакомым. Не нужно было контролировать каждое своё движение. Каждое слово. Каждую мысль. Только туманности и стук кроссовок об асфальт. 5:30. Разминка на улице. Растяжка у скамейки, которую он занял раньше какого-то парня с собакой. Парень ждал терпеливо. Собака — нет. Эдик дал ей понюхать руку, она лизнула его в нос, и это засчиталось как хороший конец. 6:00. Душ. Смотреть в шов плитки стены. Никогда на стекло, зеркало, вниз. Выученный кривоватый шов, горячая вода на коже. Потом полотенце, одежда. Можно выдохнуть. 6:30. Напольная плитка ванной холодит кожу. Слишком белая. Слишком ровная. Красный. Красный на белом. Тяжесть и онемение в руке. Лезвие где-то рядом. Пустая пачка из-под антидепрессантов. Кровь. Слишком много крови. Дыхание сбито из-за пробежки или из-за страха? Чего он боится? Красное на белом. Слишком быстро. Матвей что-то рассказывал про гемоглобин и пыль звёзд. Звёзды Эдика вытекают, падают на кафельную плитку. Слишком больно. Слишком много. Слишком быстро. Кажется, Эдик уже это повторял. Уже делал. Уже сидел точно так же. Кто-то выламывает дверь. Чей-то голос. Знакомый или нет? Картинка перед глазами плывёт. Собственное тело падает с глухим ударом. Веки смыкаются. Видит, как слетает дверь с петель. Слышит собственный голос сквозь липкую пелену. Собственные молитвы.

на полпути к удалению из интернета. эти социал штуки явно не для моего нейроотличного маленького мозга

мне физически тяжко соблюдать то одно, то другое, це пиздес. мне нельзя брать ивенты творчество убийственная штука