phi(l'eau)sophie

доброй ночи, подписчики! спешу поделиться с вами великолепным диджей сетом! надеюсь каждый послушает хотя бы каждую композицию 😊 мы будем рады любому приглашению сыграть данный нишевый материал для танцующих людей в любом пространстве в вечернее время посвящается жанполь & onion 💔

#постоксимиронианство

#постоксимиронианство prod. akkiru1

Вычислитель и казуист ничем не отличаются. Оба верят в то, что «письмо всегда доходит по назначению». Только один использует эту истину, поскольку он физик означающего, а другой оную десакрализирует, поскольку он метафизик означающего. Этим двоим, желающим «видеть» в полной мере, знакома одна только мера индивидуального тождества, уникального первичного позыва, оставляющих ясный и неизменный, неуклюжий и кургузый всякой алеаторности след: всё, что оба могут, так это мацать Другого; делать вид, что разрывают саму «букву» своего «слова» на деле фонетического письма. Что этим двоим незнакомо, — как и шахматам, так и покеру, — так это destinerrance, воля всякий раз вчитывающей, производительной интерпретации, гибкой и подвижной по отношению к скорости изменения скорости, с которой ей, бегущей ни то между строк, ни то между уже двух строк, выдаётся любое «тождество». Оно и не может быть им знакомо, поскольку они внутренне подчинены одному и тому же типу диалектического по своей сути повторения — вся их подноготная в том и заключается, что желается ничто. Wiederholungszwang. «Алеаторность» же, — хотя то, что имеется в виду, не может иметь никакого имени, — destinerrance самого Wiederholungszwang. В коей не откажешь единственному «реальному» интеллекту.

Лето. Завтра закончится футбольный ЧМ. Впервые у меня полное раздвоение: между играми, которые несколько раз меня очень даже впечатляли, и их медиа-оболочкой, которая совсем оторвана от поля. ТВ-канал, "комментаторы", ньюс-мейкеры, а главное - блогеры, тиктокеры и стримеры - о, они так далеки от игры, от поля... о, они так безумны в любви-к-себе, нарцизму, расизму, стар-хантингу... представляете, а когда-то не было звезд, ни футболистов, ни блогеров, ни комментаторов... но был футбол и футболисты-без-звезд. Очень странное расщепление, и оно не перверсивное, и, увы, не шизофреническое... Один из комментаторов еще ничего, он любит НЕ на поле смотреть, а рассказывать о родственниках футболистов, внучатых племянниках и дедушках, он, конечно, мешает смотреть, но не настолько, насколько тот, которой пребывает в постоянных поисках корней (прямо находка для изумленного шизоаналитика, для которого нарцисс-паранойя без корней не может сделать ни шагу). Мне ужасно жаль, что футбол не на okko, там и комментаторы есть, и опция интершума. Наверное, завтра заранее запишу пение и клокотание трибун и буду смотреть с ним... Как еще отодвинуться от нарко-капитализма культур-индустрии теперь уже окончательно накрывшего футбол?..

офсайд

слову «интенсивность», по всей видимости, грозит та же судьба, что и другим знаменитым «философским» словам; и грозит в силу того же закона Языка, который уже давно выкопал им всем могилы рядом со словом «жизнь» и просто ждёт, когда же Словесность посетит это кладбище; когда, как прежде Словесность родит «Качественную жизнь», «Другую жизнь», «Сильную жизнь», «Разнообразную жизнь» и заставит два слова умереть в один день: «Интенсивная жизнь». награжденные особым умом скажут по этому поводу: «la réalité du temps a été remplacée par la publicité du temps». в философском языке тождественное и иное, качество и количество, интенсивность и экстенсивность и т.д. являют собой ярчайшие примеры того, что Жан Полан назвал «общими местами», и за чем Морис Бланшо сумел сохранить тайну, коей их наделяет Язык. сменяемость этих слов вряд ли происходит от того, что для мысли иного Террориста от философии её язык содержательно беден, — сменяемость совершается тем же Языком, обслуживающим прихоть; прихоть мысли, которая вращается вокруг языка. то же самое и с «живостью слова», с тем, что «жизнь и правда стала интенсивнее со словом интенсивность», — по словам Полана либо читатель соглашается с той же иллюзией, на которую, спасаясь от безмолвия Рембо, обрекает себя писатель, либо признаёт, что мысль всё же должна подчиниться клише, дабы «вернуться к своему источнику». «подлинные общие места — это слова, озаренные молнией; на строгости законов [языка] зиждется абсолютный мир выражения, за пределами которого случайность — всего лишь сон», — эта истина Полана-Бланшо, как и предыдущие, десакрализируют философию, в которой в идеале ничего, кроме общих мест не должно бы остаться, как и никого, кроме единственного философа (походу сейчас пишут на его полях, да?) но еще больше они десакрализируют философию как «création de concepts», где драматизация, как бы прозаично это ни было, совсем не касается Идей (ничем не хуже их вернет с небес на землю клише), а выступает полноценным предприятием, в котором письмом занимается сам философский язык, тасуя общие места и изящную словесность. предприятие, движимое тем же, неизменным чаянием, ещё с первых слов в журнале Poésie заключающимся в том, чтобы «осуждать» посредственность, отстаивать Иное, бежать от Тождества. тем не менее, «вы бежите от языка, он догоняет вас. вы догоняете язык, он бежит от вас».

Жиль Делёз. О «пустом» холсте Думать, будто холст это просто пустая белая поверхность, глупо. Это не так, и я думаю, художникам это хорошо известно. Холст заполнен ещё до того, как художник начинает писать. Но да, для взгляда случайного прохожего, который наблюдает художника за работой, всё выглядит иначе; он глядит и говорит: «что-то ты пока маловато нарисовал, ничего не нарисовано». Если художник и вправду испытывает какое-то затруднение, то только потому, что холст уже полон. Полон чего? Полон наихудшего. Будь всё иначе, живопись было бы сложно называть трудом. Труд художника в том и заключается, чтобы суметь выхватить (d'ôter) из холста все эти невидимые вещи, которыми, тем не менее, этот холст уже схвачен. Беда (mal) уже тут как тут. [В таком случае, следует вспомнить], что в живописи собою представляют уже готовые идеи? Художники, чтобы обозначить, чем заполнен холст ещё до начала работы, пользуются одним словом, и это слово — клише. Любой холст всегда полон клише. Потому занятие живописью, как и занятие письмом, состоит из вычитаний и стираний. Живопись сталкивает с необходимостью «отмыть» холст. Отмыть от клише? А что в них такого ужасного? Поверьте, в этом плане сегодня художникам приходится настолько худо, насколько не бывало никогда. И такой автор как Пьер Клоссовски довольно убедительно показал: мир симулякров существует. Конечно, смысл, который он вкладывает в понятие симулякра весьма специфичен, тем не менее в нём есть и другая сторона: клише, заготовка (truc tout fait). Часто приходится слышать о том, что мы живём в мире симулякров, в мире, полном клише. Безусловно, свою роль здесь сыграли технические достижения в области изображений: фотографический образ, кинематографический образ, телевизионный образ — словом, весь этот мир образов. Тем не менее, этот мир образов не задерживается на экранах: он продолжает существовать в наших головах, наших комнатах и т.д. И в этом очевидно есть что-то от Лукреция, — когда он говорит, что симулякры, бродят по миру, пронизывая пространства, чтобы в конце концов, как из ниоткуда, вбиться нам в головы, поразить наши мозги... Весь этот мир клише, в котором мы живём, ложится поверх холста, хотя художник ещё не пишет. И самое катастрофическое в нём это то, что стоит художнику придумать какой-нибудь новый приём, как с невероятной скоростью он превращается в клише. Производство и бесконечное воспроизводство клише привело к тому, что их потребляют с той же скоростью, с какой и порождают. Борьба с клише — вот боевой клич художника, как мне кажется. И он знает, что кроме его личных клише, вокруг ещё полно коллективных. У него может быть своя маленькая умозрительная идея, своё маленькое представление о каком-то новом приёме, однако всякая умозрительная идея в живописи — это уже клише. Пусть даже это клише принадлежит только ему одному, оно всё равно остаётся клише. У художника в голове может родиться «придумка» (petite idée cérébrale), новый приёмчик, однако в живописи любая подобная придумка — это уже клише. И пускай о ней никто кроме него не знает! — всё равно это клише. Вспоминается знаменитая цитата Оскара Уайльда: «Природа начинает походить на того или иного художника», — мне она не нравится. Люди видят пейзаж и говорят: «Ах, ну это Ренуар, настоящий Ренуар». Не думаю, что какой-либо художник примет такой комплимент. Напротив, это лишь показывает, с какой скоростью занятие живописью обрастает клише. Да, мне могут возразить, мол, объективно нет никаких клише на холсте. Согласен, но только я утверждаю, что они виртуальны, — у них есть собственная сила, собственная тяжесть...

Нескончаемое оцифрование, озеркаливание пространства, паноптикум, отбирающий у мира последние признаки потаённости. Эта машина, которая Я настоящий,  — это тот самый скальпель, который будет проделывать разрез на моем окоченевшем теле после так называемой смерти, и это то тело, которое всегда неверно идентифицируется в качестве Моего: оно мое, но не в качестве сосуда, через который я ЕСТЬ, но в качестве сосуда, через который я СЕБЯ ОТРИЦАЮ — меня с необходимостью следует зарезать, изнасиловать, повесить, растворить в кислоте, закопать в яме, утилизировать, мои кости рассортировать и продать за дешево — такова судьба несогласия, что сердце Вселенной. Я нуждаюсь в системе принуждения (гос-во, партия, полиция) не для того, что она обеспечит меня благоприятной жизнью, а для того, что я, как и любой другой прочий, — тварь дрожащая, взывающая к изрыганию себя вовне. Так что же или кто еще, если не полиция, произведет негацию моего Я, пустив мне пулю в лоб, если я сам этого сделать не в состоянии? Гильотина не зря главный символ просвещения. В сентябре предыдущего года мне посчастливилось наткнуться на одно незамысловатое видео с ютуб-канала RoseApathy, рассказывающее про борьбу с социофобией через видео-игру VRchat. Видео, не обладая особой популярностью, тем не менее каким-то образом попало ко мне в рекомендации, воодушевив на испытание игры на собственном ощущеньи. Опробовав эту игру лишь раз, провел я в ней после этого множество бессонных ночей, обмениваясь знаками и сообщениями с несчетным количеством разных людей так, что в какой-то момент перестал чувствовать себя своим телом. В этот момент я почувствовал, что называется, настоящую любовь к тому, что мне повезло наблюсти в этой игре – к Европе и её этосу. Посему данное эссе, можно сказать, – любовное письмо к тому, что мне удалось увидеть в месте, называемом Европой, сущность которой – Плутон, материя которой – лёд. https://syg.ma/@morte_chair/manifest-lyubvi-k-evrope-geologiya-virtualnogo

не самый лучший текст, однако достойный внимания