Политический ученый

описание

Честно и субъективно о политической науке, публичной политике и управлении в России и за рубежом Для обратной связи: @politscience_bot

← к каналу @politscience

3 984

подписчиков

Охват к подписчикам

127,5%

ERR

Реакции к просмотрам

0,85%

897 на 27 постов

Пересылки к просмотрам

0,90%

947

Постов в день

0,0

всего 29

Где отзываются чаще

доля реакций к просмотрам

8 авг. 2024 г.Принимаю участие в конгрессе Бразильской ассоциации политической науки, который проходит в Сальвадоре, штат Баия. И хочу поделиться некоторыми интересными, на мой взгляд, наблюдениями. Во-первых, бразильские политологи очень сфокусированы на изучении процессов в своей собственной стране. Здесь есть реальная политика на всех уровнях, и её можно и нужно изучать. В отличие, например, от России, где особенно на последних конференциях я часто обращал внимание на тенденцию к отстранению от внутрироссийских проблем. То есть российскую политику, конечно, исследовали и продолжают это делать, но при этом многие избегают острых тем, вообще предпочитают изучать другие страны или концентрируются на общетеоретических проблемах. Во-вторых, я в очередной раз убедился в том, насколько в бразильской академии не любят, и скорее даже ненавидят Болсонару. К сожалению, в некоторых случаях это, на мой взгляд, сказывается на объективности и качестве исследований. И наконец, самое, как мне кажется, интересное. Если в России сейчас тема БРИКС очень популярна и в публичном дискурсе, и в социальных науках, то здесь о БРИКС я почти ничего не слышал и не видел. Среди большого количества докладов только в трёх в названии или аннотации фигурирует эта аббревиатура. В секциях, посвящённых глобальной политике и международным отношениям, намного больше внимания уделяется Глобальному Югу. Более того, в двух докладах, один из которых был на пленарном заседании, учёные использовали новый для меня подход к группировке стран: BASIC (Brasil, África do Sul, Índia, China). Россию из этой когорты просто выкинули. Правда, пока не знаю, совпадение это или уже какая-то тенденция. #политология1,77%
12 февр. 2025 г.Действия новой администрации Трампа напоминают мне то, что обычно характерно для авторитарных государств. Я имею в виду политизацию бюрократии и регулирования. Дело здесь, кстати, даже не столько в авторитарном правлении, сколько в сращивании политической и административной элит, которое мы нередко наблюдаем в таких странах. В России, кстати, этот процесс был одним из симптомов политических трансформаций ещё в нулевых, когда, например, главный санитарный врач Онищенко стал ключевым проводником внешней политики на постсоветском пространстве. На мой взгляд, такая политизация возможна вследствие захвата регулятора (regulatory capture) — феномена, который уже давно в фокусе политической науки, так как происходит такое довольно часто, в том числе и в демократиях. Только вот обычно захват осуществляется "снизу": фирмы используют социальный капитал и/или коррупционные механизмы, чтобы получить устойчивое и долгосрочное преимущество перед конкурентами. Сейчас же захват реализуется победившей на выборах политической элитой, то есть условно горизонтально. И это может стать серьёзным системным, а не локальным, вызовом для демократических институтов. Что-то похожее описали Кац и Мэйр в теории картельных партий, но там вектор транформации направлен в другую сторону: политические элиты частично "бюрократизируются". В случае же с командой Трампа, как мне кажется, происходит наоборот. Интервенции подаются как дерегулирование, сокращение бюрократии и экономия публичных финансов. Но во-первых, там есть и действия, создающие новые регулятивные нормы. Во-вторых, даже для целей дерегулирования возникает дополнительный бюрократический аппарат, который к тому же начинает реализовывать и политические задачи. Здесь кроется основание для ещё одного потенциального сценария: рано или поздно такая бюрократия может начать действовать против своих политических оппонентов, внутренних и внешних. А для этого она, конечно же, будет разрастаться. В-третьих, интересно будет понаблюдать, куда и как консолидированная политико-административная элита будет перенаправлять освободившиеся бюджетные деньги. Если мои рассуждения и интерпретация наблюдений верны, то я бы предположил, что такой захват регулятора и политизация бюрократии могут негативно сказаться на качестве публичного управления и демократических институтов. Звучит, наверное, алармистски, но вообще-то подчеркнуть я хочу другое: на наших глазах происходит интересный естественный эксперимент, который даст много эмпирики для политических исследований. #публичноеуправление1,50%
20 янв. 2025 г.Дорогие подписчики, наконец, возвращаюсь к активному ведению канала. Мой большой двухлетний проект подошёл к концу, отчёт для грантового фонда готов, а рукописи трёх статей уже на рецензировании. Можно выдохнуть и сконцентрироваться на новых задачах. Во-первых, теперь посты будут выходить регулярно. У меня есть примерный план и ряд набросков, но с удовольствием готов реагировать и на ваши вопросы и пожелания. Во-вторых, есть и анонс. Так как ближайшие курсы в Сан-Паулу будут у меня не раньше второго полугодия, в конце февраля я запускаю онлайн-курс "Латинская Америка в фокусе современных политических исследований". Он будет состоять из 15 занятий, где мы рассмотрим различные аспекты латиноамериканской политики. Работа будет построена вокруг чтения и обсуждения исследовательских статей. Таким образом, вместе со слушателями мы не только разберемся в особенностях региональной политики и экономики, но и обсудим методы и данные, используемые в современной политической науке. Помимо занятий я планирую провести ещё два-три стрима, посвященных актуальным проблемам Бразилии, куда приглашу своих местных коллег. Темы со слушателями мы сформулируем вместе. Я собираюсь набрать группу не больше 20 человек. Занятия начнутся в конце февраля и будут проходить два раза в неделю с 19:00 МСК. Стоимость курса — 10000 рублей. Записаться можно здесь.1,36%
26 нояб. 2024 г.Стабильность некоторых диктатур нередко объясняют эффективной бюрократией. Политические элиты в таких странах рекрутируют в исполнительные органы власти хороших профессионалов, которые умело справляются с негативными эффектами авторитарного правления и тем самым поддерживают экономику и приемлемое в восприятии граждан качество публичного управления. Именно этот фактор сейчас принято указывать в качестве ключевого для устойчивости российской экономики, находящейся под давлением санкций. Детали этой объяснительной модели — предмет экономической науки. Но у меня есть и политологическое объяснение, которое не подменяет, а дополняет эту картину. Если быть академически точным, то я опишу фактор, который хорошо изучен в политологической литературе, но его вклад в устойчивость российской экономики — моя гипотеза, которую, безусловно, нужно проверять. В России сформировалась многоуровневая сеть извлечения ренты. Её верхние "этажи" более или менее известны: это представители федеральной политической элиты, каждый из которых имеет доступ к её распределению. Но далеко не все деньги остаются на верхних этажах. Вниз на региональный и муниципальный уровни уходит множество патронажных связей, создающих в итоге эту огромную сеть перераспределения ренты, которая извлекается посредством тысяч экстрактивных институтов — карманных фирм, оформленных на родственников и друзей и получающих госзаказы, НКО, сидящих на субсидиях и грантах и т.д. До какого-то момента эта сеть развивалась экстенсивно в довольно неконкурентной среде. Однако, и сеть вовлекала всё больше участников, и сами объемы ренты не безграничны, что в итоге привело к конкуренции за доступ к ней. Это, как мне кажется, ключевой момент. В условиях конкуренции произошел отбор самых эффективных институтов и людей, занимающихся этим "бизнесом". Дальше больше: финансовые санкции привели к тому, что поток денег, напрямую уходящих за рубеж с верхних этажей этой структуры сильно ужался. Зато по "кровеносной системе" патронажных связей был перенаправлен вниз. Таким образом, нижние субгруппы получили больше выгоды и стали ещё более заинтересованы в поддержании статуса-кво. А их навыки функционирования в конкурентной среде стали важнейшим фактором для поддержания экономики, например, для организации параллельного импорта, на котором они тоже получают доход. Это не значит, что экономика России выстояла только благодаря этой многоуровневой сети извлечения ренты. Многие бизнесмены, не включенные в эту структуру, тоже сыграли свою роль, возможно, не меньшую. Но это и не ограничивает потенциальную эвристическую ценность гипотезы о значимом вкладе многоуровневой сети распределения ренты в устойчивость режима и российской экономики, в целом.1,32%
14 окт. 2024 г.За всё время существования канала я писал о сегодняшних нобелевских лауреатах несколько раз. Один раз даже на автомате так их и назвал. Потом, когда заметил ошибку, решил не исправлять и с тех пор время от времени вставляю в свои посты "пасхалки". Сегодня же я репостнул свою старую заметку, чтобы напомнить, в каком направлении могут идти дальнейшие исследования с опорой на сложившуюся теоретическую базу. Как видим, три года назад я был уверен, что и здесь учёные смогут серьезно продвинуться. Пока оказывается, что это не так просто. Несмотря на несколько десятков цитирований упомянутого препринта с эмпирикой здесь есть серьезные проблемы. К чему я это? Да к тому, что в современных социальных науках ещё полным полно незанятых ниш, перспективных и не очень гипотез и очень подвижный консенсус по множеству вопросов. Даже признанные учёные (и их последователи), предложив интересную методологическую рамку, пока ничего выдающегося в этом конкретном случае не сделали. Это нисколько не умаляет их заслуг, но в очередной раз подтверждает сложность и современного общества, и методологических подходов к его изучению, и непосредственно самого научного поиска в социальных науках. Большой шаг, сделанный Аджемоглу, Робинсоном и Джонсоном, — далеко не конец пути. Это очень важно понимать, когда транслируешь идею о значении институтов и их природы, экстрактивной или инклюзивной. Эту теорию ещё предстоит во многом уточнять и надстраивать. #методология1,10%
22 янв. 2025 г.Все демократии похожи друг на друга, каждая диктатура авторитарна по-своему? А вот и нет. Исследования показывают, что популизм даже в странах, которые принято считать демократическими, тоже может иметь разную природу. Например, европейский популизм — эксклюзивный, а латиноамериканский — инклюзивный. Этот, в общем-то уже устоявшийся тезис, подтверждают исследователи, сравнивая кейсы Ле Пен и Хайдера в Европе и Чавеса с Моралесом в Южной Америке (1). Да, об этом учёные говорили и раньше, но эта статья интересна именно концептуализацией и сравнительным ракурсом. В Европе популисты артикулируют идеи об отторжении некоторых социальных групп, которые кажутся им привилегированными, от "несправедливо" получаемых публичных благ. Латиноамериканские же популисты, напротив, выступают за политический курс, направленный на включение ряда "обделённых" социальных групп в программы государственной поддержки. Но зачем плодить сущности, если и так понятно, что в Европе популисты правые, а в ЛА левые? Оказывается, всё не так просто. Чтобы уйти от вредной привычки называть популизмом всё подряд, его важно связать с определенным типом политического курса и операционализировать детали идеологии. Иначе, к примеру, левый популизм можно легко спутать с клиентелизмом. Но важно ещё и то, что популизм подпитывается поляризацией общества. То измерение, по которому разные социальные группы расходятся друг с другом, скорее всего, влияет на возникающее популистское предложение. Частично этот тезис подтверждает свежее исследование, авторы которого показывают, что субъективное восприятие ущемления в доступе к общественному благу детерминирует запрос на популистов (2). На опыте Колумбии, Перу и Чили учёные демонстрируют, что восприятие несправедливой маргинализации относительно других социальных групп приводит к падению доверия к элитам и запроса на плюрализм. Ничего удивительного. Но интересно дальше: на этот запрос политики предлагают "товар"-заменитель — популизм. В том числе потому, что в условиях такой поляризации общества плюрализм как идеология консенсуса вряд ли возможен. Зато инклюзивный популизм, который выдают за него, заходит на ура. Ну, а дальше — ещё один виток поляризации. (1) Mudde C, Rovira Kaltwasser C. (2013) Exclusionary vs. Inclusionary Populism: Comparing Contemporary Europe and Latin America. Government and Opposition. 48(2):147-174. doi:10.1017/gov.2012.11 (2) Chaparro, H., Uribe-Bravo, K. A., Ruiz-Dodobara, F. (2024). Mediating Variables Between Relative Deprivation and Populist Attitudes: Cases From Colombia, Peru, and Chile. Journal of Politics in Latin America, 0(0). DOI:10.1177/1866802X2413044201,09%
31 окт. 2024 г.А вот ещё одна работа в копилку исследований о том, как неполнота информации и/или информационная асимметрия влияют на политические представления граждан. Исследовательская группа под руководством Д. Аджемоглу провела полевые эксперименты во время турецких президентских и парламентских выборов в мае 2023г (1). Результаты продемонстрировали, что поддерживающие текущую элиту избиратели систематически недооценивают негативные эффекты авторитарного правления. Экспериментальные группы в онлайн и офлайн экспериментах знакомили с правильной информацией (sic!, но об этом ниже) о том, как авторитаризм сказывается на качестве публичного управления в контексте борьбы с коррупцией и последствиями стихийных бедствий. Такая интервенция вела к повышению вероятности голосования за оппозицию на 3.7% в онлайн-эксперименте и на 2.4% — в офлайн. Что интересно, речь не о дополнительной мобилизации протестного электората, а именно об изменении предпочтений тех, кто планировал голосовать за Эрдогана и его партию AKP. В общем, работа интересная, и желающие могут почитать подробнее (текст в комментарии к посту). Но я не могу не написать о том, что меня очень смущает, а именно о понятии правильной информации (accurate information), которое используют авторы. Да, с одной стороны, в науке есть консенсус, основанный на результатах множества исследований. Если сформулировать одним общим тезисом, то авторитаризм негативно сказывается на качестве публичного управления. С другой стороны, к такой "аккуратной информации" тоже нужно относиться аккуратно. Иначе это выглядит так, будто избирателям открыли глаза на какую-то истину. Но истинно ли это утверждение? В тексте это не прослеживается явно, но такое ощущение от постоянных обсуждений на множестве научных мероприятий есть. Всё-таки консенсус в науках, особенно социальных, штука очень подвижная. А сами эффекты авторитарного правления можно рассматривать под разными углами — об этом будет один из следующих постов. Справедливости ради, само исследование направлено на изучение того, как меняется поведение в результате информационных интервенций, так что здесь, конечно, претензий нет. (1) Acemoglu D., et al. (2024). Misperceptions and Demand for Democracy under Authoritarianism. NBER Working Paper 33018.0,96%
15 окт. 2024 г.На днях гуляя по Сан-Паулу остановился у газетного киоска. И мой взгляд зацепился за журнал Quatro cinco um (Четыре пять один). Как любитель футбола, да ещё живущий в очень футбольной стране, мгновенно удивился: назвать спортивное издание оборонительной тактической расстановкой 4-5-1 совсем не по-бразильски. Но дальнейшее изучение обложки расставило всё по своим местам. Подпись a revista dos livros намекает, что это журнал о книгах. И в отличие от футбольного обозрения для литературного это более чем достойное название. Кстати, тема этого выпуска Canções do exílio (Песни изгнания). Он посвящен подростковой и юношеской литературе о реальных и вымышленных военных конфликтах... Актуально, к сожалению.0,96%
14 окт. 2024 г.В майской серии рабочих текстов National Bureau of Economic Research опубликована весьма неожиданная работа Д. Аджемоглу и Дж. Робинсона Culture, Institutions and Social Equilibria: A Framework (1). Неожиданная, потому что в ней известные авторы отходят от своей традиционной логики, подчеркивающей роль качества институтов в экономическом развитии (например, я писал об этом здесь и здесь). Они, честно говоря, никогда и не утверждали, что другие факторы не имеют значения, а лишь отодвигали их на второй план. Теперь же они предлагают дополненную теоретическую рамку и даже пытаются сконструировать оригинальную методологию. В новом препринте Д. Аджемоглу и Дж. Робинсон рассуждают о культурных компонентах и их влиянии на институты и, следовательно, на социальное равновесие, экономический рост и политическое развитие. Как и ранее, они обозначают свое несогласие с условно парсоновским подходом к пониманию культуры как довольно устойчивого набора ценностей и ориентаций. Но при этом реагируя на критику своих предыдущих работ отталкиваются от более современных социологических идей (которым, вообще-то, уже 20-30 лет!), предложенных Энн Свидлер и Клиффордом Гирцем, и определяют культуру как подвижный инструментарий (toolkit) или даже репертуар (repertoire). Основная мысль заключается в том, что качество создаваемых и развиваемых институтов зависит от разнообразных культурных аспектов, но по большей части от потенциала культуры к изменению. Авторы разделяют культуры по тому, насколько они подвижны (fluid). В свою очередь подвижность зависит от того, как складывается конфигурация их атрибутов в разрезах "специфические-абстрактные" (specific vs abstract) и "связанные-свободные" (entangled vs free-standing). Пробное приложение своей теоретической рамки авторы находят в анализе ряда разных культур: английской, китайской, некоторых африканских и исламских, индийской кастовой системы и индейского племени кроу (Apsáalooke). Интересно, что предлагаемая в приложении к статье методология основана на теории графов и сетевом анализе взаимосвязей между различными компонентами культуры. Это действительно может стать хорошим аналитическим фундаментом, так как сетевой подход ориентирован в том числе на выявление динамики и подвижности внутри набора взаимосвязанных элементов. На мой взгляд, в целом, авторы задают очень смелый исследовательский вектор, у которого может возникнуть много дальнейших вариантов развития и апробации. Например, пока я писал этот пост, мне пришла мысль о "конфликтующих" и "сочетающихся" культурных компонентах, [сетевые] конфигурации которых в разных ситуациях приводят к "естественному отбору" наиболее подходящей. Чем больше подвижность, тем больше вероятность, что в результате такого отбора будут построены оптимальные (sic!) институты. В общем, хотя текст пока опубликован в виде препринта, не сомневаюсь, что за ним последует несколько статей (разных авторов) и, возможно, книга (Аджемоглу и Робинсона), где новая теоретическая рамка получит своё развитие, более четкое обоснование и эмпирическую проверку. Пока же могу ещё отметить, что идея, которая, конечно, не является новой, в работе всемирно известных авторов, постоянно входящих в шорт-лист нобелевского комитета, получила хороший импульс. И это здорово! #методология (1) Acemoglu, D., Robinson, J.A. (2021). Culture, Institutions and Social Equilibria: A Framework. NBER Working Paper No. 288320,94%
24 янв. 2025 г.Должен заметить, что стоны по поводу начинающегося президентского срока Трампа раздаются не только в русскоязычных сегментах политической "аналитики". В Бразилии тоже эту тему обсуждают и в СМИ, и в экспертном сообществе. Но и взвешенных оценок здесь намного больше. В процессе подготовки анонсированного курса "Латинская Америка в фокусе современных политических исследований" (ещё можно записаться здесь) я нашел интересную работу, посвященную анализу антидемократических инициатив Болсонару. В статье Why Didn't Brazilian Democracy Die? (1) авторы показывают, что судебная ветвь власти, партийная система, медиа и парламентские ситуативные коалиции выступили хорошим противовесом авторитарных стратегий Болсонару. Например, исследователи показывают, что президентские законодательные инициативы Болсонару получали самый низкий уровень поддержки в парламенте по сравнению с другими президентами. Чтобы обойти эту преграду, Болсонару использовал такой инструмент, как президентские указы: их было больше, чем у других президентов, но доля тех, что трансформировались в итоге в законы, тоже значительно меньше. И всё это в стране, где качество демократических институтов уступает американскому. Даже на фоне того, что в США оно постепенно, но устойчиво снижается в последние годы. В общем, как обычно, радикальные прогнозы и оценки очень хорошо "продаются" аудитории, но при этом редко сбываются. (1) Melo MA, Pereira C. Why Didn’t Brazilian Democracy Die? Latin American Politics and Society. 2024;66(4):133-152. doi:10.1017/lap.2024.40,89%
17 февр. 2025 г.Как не можете прокомментировать? Вы же политолог!? Эту фразу от журналистов я слышал множество раз, когда отказывался давать комментарии по темам, в которых не специалист. Так было и на прошлой неделе, когда ко мне дважды обратились по поводу инициатив о прекращении войны. Во-первых, я действительно не эксперт в этой области. Во-вторых, комментировать слова без конкретики, да ещё исходящие от политиков, у которых дела часто с этими самыми словами расходятся, не имеет смысла. Но вообще-то есть тут один аспект, в котором я кое-что как политический учёный понимаю. Поэтому вместо комментария я ограничусь предложением методологической рамки. Давно, когда я только начинал преподавать, в одном из курсов я предлагал студентам простое задание: проанализировать те или иные речи политиков через хабермасовскую оптику коммуникативного действия. Мы учились обращать внимание на контекстуальные детали для того, чтобы интерпретировать рациональности участников коммуникации. В этом же случае я бы использовал более специализированную модель, предложенную в статье Twisting Tongues and Twisting Arms: The Power of Political Rhetoric (1). Авторы называют её риторическим принуждением (rhetorical coercion) и настаивают на необходимости абстрагироваться от мотивов, так как понять их порой почти невозможно. Вместо рамки реализма они предлагают "принудительный конструктивизм". Почему такой подход более применим в нашем конкретном случае? Дело в том, что рациональности и диапазоны приемлемых решений всех акторов почти не пересекаются. А это значит, что рассматривать риторику прошлой недели нужно именно как стратегии по принуждению, а не поиску взаимовыгодных решений. В этом смысле Трамп загоняет оппонентов в угол, чтобы они в итоге подчинились его стратегии, возможно, лишь с некоторыми уступками. Поэтому и такая негативная публичная реакция на эти инициативы со всех сторон от тех, кто не участвует в принятии решений и потому легко высказывает свою позицию. Политикам же приходится быть осторожнее в словах, что мы и наблюдаем. P.S. Кстати, предложение об участии миротворцев из Бразилии и Китая — это ход, который подталкивает всех именно в тот самый угол. В прошлом году на семинаре, посвященном войне, я высказал точку зрения, что привлечение миротворцев из стран БРИКС не вызовет отторжения ни у одной из трёх сторон. На что мои бразильские коллеги ответили, что идея хорошая, но у Бразилии для этого нет ни денег, ни опыта (sic!). Сегодня они же это решение уверенно поддерживают. (1) Krebs, R. R., & Jackson, P. T. (2007). Twisting Tongues and Twisting Arms: The Power of Political Rhetoric. European Journal of International Relations, 13(1), 35-66.0,87%
27 нояб. 2024 г.Раз уж упомянули экономику, поделюсь интересным наблюдением. Университет Сан-Паулу, где я работаю, считается одним из лучших в Латинской Америке. Это подтверждают и всевозможные рейтинги (да-да, я знаю, что это не лучший инструмент, но другого у меня нет). По таким направлениям, как экономика, финансы, администрирование бизнеса у университета тоже очень хорошие показатели. Кроме того, в числе лучших в Бразилии и другие университеты штата — Университет Кампинаса и Федеральный Университет Сан-Карлоса. Но при этом я знаю пять, не связанных друг с другом людей, которые выбирая магистратуру по экономике и смежным дисциплинам, сразу исключали из своего списка государственные университеты. По их словам, в Сан-Паулу у крупных работодателей есть стойкое предубеждение перед такими выпускниками. Как я уже писал в канале, государственные университеты в Бразилии (есть федеральные, есть университеты штатов) — публичное пространство, где артикулируются в основном левые идеи (например, здесь и здесь). И работодатели боятся, что вместе с хорошим образованием студенты впитывают то, что идёт в разрез с корпоративной этикой (?). Поэтому многие, кто хочет строить карьеру в крупной или международной компании, идут в экономическую магистратуру в частные университеты, которые тут очень даже хорошие — предлагают очень качественные программы, а не просто выдают дипломы за деньги. Не собираюсь экстраполировать этот личный опыт и делать далеко идущие выводы на основе пяти бесед. Но само по себе наблюдение, как мне кажется, интересное. Сталкивался ли ещё кто-то с подобным в других странах?0,85%