прикладная урбанистика

Написал про культурный код так, чтобы со мной можно было спорить Обычно я объясняю эту модель голосом — на лекциях и в поле. Там она работает: люди слушают, потом идут собирать коды и всё получается. Но у устного объяснения есть слабое место — оно держится на доверии ко мне. Человек, который меня не знает, слышит «код», «смыслы», «идентичность» и справедливо решает, что это эзотерика. Поэтому собрал текст, где модель изложена нормальным научным языком: с определениями, с границами и со списком того, что в ней пока не доказано. Что внутри: — зачем вообще понадобилась единица культуры. «Идентичность территории» нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть — и в проектное задание она поэтому не превращается; — определение культурного кода через три операции: рефлексия, описание, отчуждение. И критерий, по которому его можно опознать: код есть, если он предъявляется третьему лицу без участия того, кто прожил опыт; — пять параметров как формат записи — время и место, автор, тип, масштаб, связи. Это не классификация, а схема данных: массив кодов можно считать, картировать и сравнивать города между собой; — почему я добавил масштабы личности и семьи. В нашей традиции культурой по умолчанию считается государственное, а свою частную историю люди рассказывать стесняются. В краеведческом музее нам показывают легендарных и, как правило, мёртвых; — река времени: плотность событий, фазы, разрывы; — как код сцеплен с моделями смыслов, человека и города; — чем всё это отличается от соседних традиций — памяти, ментальных карт, genius loci. Отдельно развёл с Лотманом: у него код — система правил дешифровки, у меня — единица содержания. Это разные уровни, и лучше проговорить сразу, иначе разговор с любым семиотиком кончается на первом абзаце. И самый неудобный раздел — про ограничения. Написал честно, чего модели не хватает. Согласованность кодировщиков никто не мерил: два исследователя из одного массива могут вытащить разные коды, и пока это не проверено, выводы о плотности остаются экспертными. Сама плотность событий может отражать не интенсивность жизни территории, а сохранность источников — ближние десятилетия всегда выглядят плотнее. Языковые модели, которыми мы теперь достаём коды из анкет, тянут выборку в сторону частотных типов. Там же три проверки, которые переведут модель из экспертного инструмента в методику: замер согласованности кодировщиков на одном массиве; сверка фазы, посчитанной по кодам, с независимыми показателями — миграцией, числом организаций, инвестициями; и проверка предсказательной силы — приживаются ли решения, опирающиеся на связные цепочки кодов, лучше остальных. Если вы исследователь и готовы такое посчитать — напишите, обсудим данные и рамку. Если считаете, что модель не работает — тоже напишите, но с аргументом из текста, а не из общего ощущения. Ссылка на статью. Система где уже используется модель и другие технологии: https://citydialogai.ru/

Фестивальный Городок – тот же Город )) (соблюдать принципы и понимать структуру важно). 5 августа (команда воркшопа: Лиза, Настя, Дарья, Андрей, Андрей, Максим, Свят). Лес у Балтийского моря / жара за +30 / до старта «Балтийской Уханы» осталось два дня. Материалы приехали позже, чем хотелось, а ворота сами себя почему-то не построились )) «Балтийская Ухана» существует с 1988 года. Почти сорок лет раз в год на берегу возникает временный город: сотни людей, палаточные кварталы, две сцены, дороги, площади, кухни, стихийный рыночек, оргкомитет-ратуша, дети, костры, свои границы и правила. Через три дня он исчезает — чтобы через год собраться заново. Мы приехали не «поставить красивую арку для фотографий». Нужно было понять, как устроен этот город, и сделать первый работающий элемент его инфраструктуры. Поэтому начали не с шуруповёрта. Сначала — короткая лекция о городе. Потом — экспедиция по лагерю. Прошли путь от места высадки до главной сцены и дороги к морю, посмотрели лагеря, вторую сцену, штаб организаторов, парковку, санитарную зону, границы и ночное освещение. Что увидели: — люди селятся не хаотично, а сообществами. Каждая компания собирает свой квартал: палатки по периметру / стол, кухня, навес и детская зона внутри. Маленький район со своей площадью и культурой; — общих пространств между кварталами мало. Каждый привозит своё пространство, но почти нет места, где город производит что-то вместе; — места не названы, навигации почти нет, штаб организаторов не обозначен флагом. Новому человеку непонятно, где общественное, где частное, куда идти и кого спросить; — пластиковая сигнальная лента существует как будто отдельно от леса. Граница нужна / визуальный шум не нужен. Ту же функцию могут выполнять бечёвка, флажки, свет и понятные знаки; — ночью город живёт в основном за счёт частных гирлянд. Общего светового маршрута нет. То есть город уже был. Не хватало текста города / правил / точки входа. Ворота здесь — не декорация. Это переход и договор: проходя через них, человек понимает, куда попал и как здесь принято жить. Это одновременно название, навигация, место встречи, ресепшен, потеряшки, программа, карта, контакты организаторов и доска объявлений. Место выбрали не случайно: из ворот открывается прямая перспектива на главную сцену. Человек выходит из машины, видит вход, проходит через него и сразу понимает направление. Пространство объясняет само себя — без волонтёра, которого нужно ловить между двумя песнями. Воркшоп планировался на два дня, но сжался в один. Архитектор Андрей Кулишкин сделал рабочий чертёж: две лёгкие деревянные башни высотой около 3,8 метра, широкий проезд между ними, без тяжёлой верхней балки. Конструкцию собирали одной командой. Самый сильный момент — поднятие первой башни: пока она лежит, это просто дерево / когда встаёт, появляется архитектура. Из обрезков придумали лавки. Инструменты привезли из «Папиного Гаража». Работали урбанист Святослав Мурунов, арт-директор Алексей Вигуро, техдир и продюсер фестиваля Андрей Лазакович, архитектор Андрей Кулишкин, участники, организаторы и волонтёры. А потом ворота зажили. На них появились название, информация и свет. По фотографиям видно: вечером конструкция не растворилась в тёмном лесу, а стала городским входом / световым ориентиром / рамкой между дорогой и фестивалем. Результат воркшопа — не только объект. Мы нащупали принцип развития всего фестивального городка. На следующий год можно делать мастер-план: назвать улицы и кварталы, обозначить ратушу флагом, собрать навигацию, проложить ночной световой маршрут, сделать экологичные границы, доску знакомств, тихие детские зоны, несколько общих площадей и постоянную мастерскую — городской цех, который каждый год будет собирать этот временный город. Общественно-культурный центр не обязательно живёт в здании. Иногда он возникает на три дня в лесу. Но даже такому городу нужны ворота / язык / правила / место, где незнакомые люди становятся сообществом. Видео воркшопа Фотографии того, как получилось

«Воображая Калининград» завершился — но разговор только начинается Шесть дней, Калининград и пять городов области, десятки встреч, лекций, мастерских и разговоров — гуманитарный книжный фестиваль «Воображая Калининград» подошёл к концу. В Калининграде мы говорили о философском воображаемом города и его литературном образе, о праве на город и добрососедстве, религиозном и светском, истории автомобилизации и названиях улиц. Знакомились с книжными клубами, учились читать город и людей, придумывали себя заново, создавали зины, писали, спорили и смотрели кино. А затем фестиваль отправился в область. В Советске вместе читали вслух и превращали пьесу в коллективное действие. В Озёрске говорили о любви к месту, старых зданиях и возможности превратить эту любовь в своё дело. В Знаменске разбирались, обязательно ли провинции равняться на столицу и как малым городам искать собственный путь. В Светлогорске сочиняли и учились внимательнее наблюдать за людьми. В Зеленоградске через историю вина и современное виноделие искали особый балтийский терруар. И всё это время рядом были книги «Нового литературного обозрения» — как повод продолжить каждый из этих разговоров после фестиваля. Спасибо всем, кто пришёл слушать и говорить, задавал вопросы, участвовал в мастерских, читал вместе с нами, знакомился с книгами и друг с другом. Спасибо экспертам, площадкам, партнёрам и всем, кто помог этому маршруту состояться. Но для калининградской команды Института прикладной урбанистики фестиваль — не финальная точка. Мы хотим, чтобы книжные и гуманитарные события продолжались, а их программу создавали не только организаторы, но и сами жители региона. Если у вас есть идея лекции, книжного клуба, мастерской, дискуссии, читки или другого формата — приглашаем к сотворчеству. Заполните анкету обратной связи: расскажите, что вам запомнилось, чего не хватило и что хотелось бы сделать дальше. Всех, кто отметит желание включиться в продолжение проекта, мы пригласим на отдельную встречу, где вместе обсудим идеи и следующие шаги.

Сообщество начинается с людей. А растёт — с поддержки❤️‍🔥 В «Городе Талантов» мы много говорим о сообществах и о том, как они меняют город: объединяют людей вокруг интересов, рождают новые идеи и постепенно превращаются в проекты. Но одной идеи бывает недостаточно. Нужны место для встреч, знания, аудитория, помощь с организацией и иногда — тот самый человек, который подскажет, куда двигаться дальше. Поэтому мы собрали в карточках все возможности, которые «Город Талантов» предлагает сообществам. Листайте — возможно, здесь найдётся именно тот ресурс, которого сейчас не хватает вашей инициативе! #СообществоГородаТалантов

В рамках книжного фестиваля Воображая Калининград (и область), фестиваль-экспедиция по небольшим городам Калининградской области, в Знаменске (под дождем и ветром) провел небольшую встречу-размышление: ЦЕНТР / ПЕРИФЕРИЯ. КТО ЗА КОГО ОТВЕЧАЕТ? В Знаменске я задал простой / неудобный вопрос: зачем Калининграду Знаменск? Не губернатору и не министерству — нам, людям, живущим в Калининграде. Честный ответ: иногда мы проезжаем через него дальше на восток / можем приехать посмотреть кирху / выпить кофе. То есть Знаменск не встроен в наши повседневные практики. Это территория на карте, но не участник отношений. Мы привыкли считать, что столица — это размер, деньги, университет, театр, хорошие рестораны. Но столичность — не привилегия и не статус. Столичность — это функция / позиция / ответственность. Центр может создавать новое только потому, что периферия отдаёт ему людей, продукты, природные ресурсы, истории, налоги, талантливую молодёжь. Поэтому вопрос не в том, сколько центр забрал, а в том, что он вернул. Технологии / образование / профессиональные связи / заказы / новые функции / людей, которые могут вернуться и состояться у себя. Если ресурсы движутся только в одну сторону, перед нами уже не система расселения, а система эксплуатации. Дэвид Харви в книге «Социальная справедливость и город» как раз возвращает разговор о городе от лавочек и бордюров к распределению труда, ресурсов, власти и возможностей. При этом в периферийности самой по себе нет ничего плохого. Невозможно всем быть центрами. Осознанная периферия понимает свою роль, знает, с каким центром она связана, и может сформулировать обмен: мы вам — это / вы нам — это. Хуже периферии — ресурсная база. Территория, у которой нет собственного субъекта, никто не представляет её интересы и не может вступить в переговоры. Туристы используют город как декорацию / федеральная сеть — как рынок / инвестор — как удачно расположенный участок. В «Голосах советских окраин» хорошо видно, что отношения центра и периферии держались не только на вертикали власти, но и на горизонтальных сетях между людьми, профессиями и территориями. Город перестаёт быть городом, когда теряет субъектность. Сообщество — это не чат, не группа активистов и не люди, которых раз в год позвали на субботник. Это люди, которые регулярно собираются и решают общие вопросы: что происходит / что будем делать / с кем вступаем в отношения / какие условия предъявляем внешним игрокам. Они накапливают городской опыт, который не исчезает вместе с очередным мэром. Книга Тальи Блокланд «Сообщество как городская практика» помогает отделить сообщество как красивое слово от сообщества как реального действия. В малом городе это особенно важно. В мегаполисе можно ошибиться десять раз: не получилось здесь — попробовал в другом районе / проекте / профессии. В маленьком городе одна неудача быстро становится твоей биографией. Все всё видели / всё обсудили / запомнили навсегда. Поэтому там меньше риска и больше инерции — это не лень, а способ выживания. Индивидуальный герой быстро выгорает. Коллективная практика позволяет разделить риск. Ещё одна проблема — малые города постоянно копируют формы большого города, не понимая условий, в которых эти формы работают. Большой город сделал парк — сделаем парк. Москва сделала творческий кластер — поставим уменьшенную копию в Гусеве. Но вместе с дизайном невозможно скопировать плотность людей, рынок, профессиональные сообщества и ежедневный трафик. Книга «Собственная логика городов» здесь почти как инструкция: у каждого города своя структура отношений / памяти / экономики / возможностей. Проектировать нужно не «как у них», а исходя из собственной городской логики. Поэтому красивого сквера Знаменску недостаточно. Молодёжи нужны работа и роль, а не только лавочка. В малом городе каждое общественное пространство должно быть связано с экономикой: мастерская / продюсерский центр / местный рынок / события / производство / обучение. Даже федеральная сеть становится инвестором не в момент открытия магазина, а когда город способен договориться с ней о местных товарах, рабочих местах и правилах присутствия. И общественно-культурный центр нужен не ради ещё одного помещения. Как показывает Рэй Ольденбург в «Третьем месте», городская жизнь появляется там, где люди могут регулярно встречаться вне дома и работы. Я бы добавил: встречаться недостаточно — нужно ещё совместно думать / договариваться / создавать проекты / удерживать городскую память. Пока Калининград не ответит, кому и что он возвращает, он не столица области — он просто более крупная периферия Москвы. А пока Знаменск не сможет от своего имени сказать: «Вот что нам нужно / вот что мы умеем / вот что готовы дать другим», он остаётся не периферией, а территорией, которой пользуются. Поэтому вопрос не в том, как «спасти малые города». Вопрос в том, какие отношения между городами нам нужно заново собрать, чтобы у каждого появились роль / субъект / экономика / будущее.