Психология травмы

Скрининг для выявления травм и ПТСР (TRAPS)

Феноменология трансгенерационной передачи травмы психоаналитическая перспектива - Тармогина Татьяна Анатольевна

ПТСР: работа с травмой и интеграция в психическое пространство - Екатерина Громова

Методы диагностики посттравматического стрессового расстройства и его симптомов. Миссисипская шкала для оценки посттравматических реакций

🕵🏼 Диагностика

https://dzen.ru/a/afb70pVNi3kWdvki

​​Тринадцатое видео из цикла разговоров о ПТСР и КПТСР с уважаемым Денисом Автономовым. Скорее всего это один из самых обстоятельный и подробных разговоров на тему психических травм в видеоформате. Сколько частей будет пока точно не известно. Встреча доступна в двух форматах: • Полная запись на моём ютуб канале. • Серия тематических отрывков на канале Дениса Автономова. В полной версии есть то, что не вошло во фрагменты. Полную версию можно посмотреть здесь: https://youtu.be/-ZGfOMlkpd8 Так же с некоторой задержкой запись будет доступна в формате аудиоподкаста на различных платформах. Ссылки на них есть тут — https://deeptherapy.mave.digital/ Тематические отрывки есть на ютуб канале Дениса: https://youtube.com/channel/UCer3mWcnrsF7sStz1dRphXg?si=uUFbODCHaQCXApmA А сам телеграм-канал Дениса находится — здесь. В этом видео обсуждались следующие темы: 1. Травма разрушает три опоры: линейность времени, ощущение принадлежности миру и очевидность повседневной жизни. 2. Травматическое событие превращает прошлое в настоящее - оно продолжается, а не остаётся позади. 3. Изоляция при травме усугубляет ПТСР: человек чувствует себя чужаком в мире, который продолжает жить как ни в чём не бывало. 4. «Банальность» повседневной жизни - не слабость, а психическая защита: предсказуемость мира создаёт ощущение безопасности. 5. Среди людей, совершающих преступления, доля ПТСР в анамнезе значительно выше, чем в среднем по популяции. 6. Агрессор может получать травму от собственных действий: флешбеки, навязчивые образы жертв, избегание - классическая симптоматика ПТСР. 7. Идентификация с агрессором - рабочий способ адаптации для ребёнка в жестокой среде: лучше стать «своим», чем оставаться жертвой. 8. Полноценная переработка травмы у преступника невозможна без признания вины, осознания масштаба причинённого ущерба и внутреннего движения к искуплению. 9. Преступники всё активнее используют язык психологии и имитацию психических расстройств, чтобы уменьшить ответственность и представить себя жертвой. 10. Психотерапия - этическая практика: не каждый специалист обязан работать с людьми, совершившими тяжкие преступления, и это допустимая профессиональная позиция. Приятного и полезного просмотра! Лесман Артём | психолог, психотерапевт

Обещанные конспекты по книге Джудит Герман "Травма и исцеление". Где-то я цитирую, а где-то рассказываю своими словами. 🔺Стадии работы с травмой. Создание безопасности. ➡️ https://telegra.ph/Stadii-raboty-s-travmoj-Sozdanie-bezopasnosti-02-24 🔺Стадии работы с травмой. Воспоминание и оплакивание. ➡️ https://telegra.ph/Stadii-raboty-s-travmoj-Vospominanie-i-oplakivanie-02-24 🔺Стадии работы с травмой. Восстановление связей. ➡️ https://telegra.ph/Stadii-raboty-s-travmoj-Vosstanovlenie-svyazej-02-24 🔺Травматический перенос и контрперенос. ➡️ https://telegra.ph/Rabota-s-travmoj-Travmaticheskij-perenos-i-kontrperenos-02-24

Все первичные травматизмы обладают психической и соматической значимостью. Если травматизм не позволяет Я психически переработать случившееся, тогда он станет пусковым механизмом для поведенческих и соматических проявлений. Это зависит от возможностей матери, ее способности прорабатывать в первую очередь для самой себя травматизм (ы), и после - от ее способности передать это ребенку, установить с ним такие объектные отношения, которые ему позволят в дальнейшем, откроют возможность для проработки.  … Проблема травматизма заключается не в том, что произошло какое-то событие [в начале жизни], а в том, что это установление патологических объектных отношений, это определённое качество объектных отношений, которое становится травматическим. И затем мы находим отражение этого в отношениях переноса пациента с аналитиком.    Например, если мать находится в депрессии, эта ситуация создает у ребенка на очень ранних стадиях такой тип объектных отношений, которые наполнены тревогой покинутости, сепарации. И именно этот тип отношений будет перенесен на работу с аналитиком во время лечения. Этот тип отношений, который перенесется, и будет говорить о ранней травме. Клод Смаджа. Из семинара об актуальных неврозах в Институте Психологии и Психоанализа на Чистых прудах. 2025 г.

"ДОБРОВОЛЬНЫЙ" ОТКАЗ Когда младенец тянется к матери в поисках любви и удовлетворения, он хочет от нее взаимности, нужного ему отклика. Но как часто мы не можем ответить любовью на любовь, так же и не всегда матери могут удовлетворить потребность своего ребенка во взаимности и любви. А когда такие сбои взаимности могут быть слишком сильными и ребенок слишком часто натыкается на недовольство, отвержение или равнодушие, то это ранит его очень сильно. И раз за разом не получая того, что ему требуется, он ранится снова и снова. Если такая невзаимность или недовольство или какой-то другой, ранящий этого конкретного ребенка отклик, повторяется слишком часто, ребенок постоянно не находит у матери желаемого, то в крайних случаях, исчерпав свои силы переносить боль, страдание и фрустрацию, ребенок отказывается от самих попыток сближения, может отказываться от груди, может замкнуться или выглядеть незаинтересованным или обманчиво спокойным, конформным и нетребовательным. Так как на самом деле ребенок не может отказаться от взаимодействия с матерью, то его ищущая любви и стремящаяся к удовлетворению часть самости откалывается и уходит в глубь его бессознательного, инкапсулируясь там во имя избегания дальнейшей травматизации и боли, словно в анабиозе, без возможности взаимодействия с внешним миром. Он словно становится нечувствительным к собственной потребности во взаимности. Фактически в этот момент ребенок уже сломлен, переживает последствия травматичного контакта, он условно-добровольно отказывается от своего объекта, потому что в поиске любви получает слишком много боли. После такого отказа ребенок часто прибегает к различным способам самоуспокоения, и приходит в депрессивное состояние. Многим, если не всем, знаком тот тип садо-мазохистского сценария в отношениях, когда боль есть любовь. И именно в младенчестве эти два понятия неразрывно сплавляются в контакте с отвергающей, недовольной или неуравновешенной матерью. во взрослом возрасте этот первичный сценарий. Такие люди склонны в дальнейшем к зависимости от хронического повторения этой довербальной травмы, к поиску и воспроизведению боли в любовных отношениях, к рискованным способам получения острых ощущений на грани страдания и боли и попыткам внешнего воссоздания (отыгрывания) травмы и совладания с ней. Также они часто приходят к трудности создания постоянных близких отношений из-за того заряда страданий и боли, застрявших в их бессознательном и отравляющих их жизни, который происходит из той склейки любви и страдания, которая свойственна травме, пронизывающей первичные отношения и не имеющей выхода в сознательную плоскость. Когда первичный объект, дающий нам жизнь и все ресурсы к выживанию, одновременно с этим причиняет сильную боль, мы становимся слишком амбивалентными чтобы вместить разницу между плохим и хорошим в один внутренний мир и тем более не можем объединить плохую и хорошую ипостаси объекта в один целостный. А как следствие не можем увидеть и себя как связного реального человека, не идеального и не ужасного, и нуждающегося и автономного одновременно. Чем раньше возникает такая амбивалентность, тем она мощнее расщепляет личность на черное и белое, тем ярче ее проявление как раскола вИдения мира как исключительно плохого или исключительного хорошего, чьи стороны никогда не пересекаются. Раскалывается как эго, так и объект. Такое расщепление защищает от слишком многого, но в первую очередь от осознания своей потребности в любви или невозможности ее реализовать; зависимости (хотя бы в прошлом) от объекта, своей нуждаемости в нем, и обнаружения и принятия собственной конечности и невозможности влиять и изменить все, что не нравится. Анастасия Фокина

https://psyjournal.ru/articles/sovremennye-predstavleniya-o-transgeneracionnoy-peredache-travmy

https://psy.media/posledstviya-seksualnogo-nasiliya-na-primere-psihologicheskogo-analiza-glavnoi-geroini-romana-v-nabokova-lolita/

https://psyandneuro.ru/novosti/childhood-trauma-and-psychopathology/?fbclid=IwdGRjcAM2g5lleHRuA2FlbQIxMQABHoEMck7lVOIu7Os1MNLSlSnN-dm5ldcvGT2fzUj1YVwtCGjfWLXeExSCd-Hf_aem_cb8txlM_PppO_jN-_6iiOA

https://youtu.be/lp7U7MHnIVs Джулиет Митчелл в рамках 33 конференции ОПП с темой «Сиблинговая травма. Закон Матери» 2022 год Джулиет Митчелл в своей работе "Скрытая жизнь братьев и сестер. Угрозы и травмы" пристальное внимание уделяет отношениям между сиблингами. Она приходит к выводу, что латеральные отношения, то есть те отношения, которые имеют место на горизонтальной оси, начиная с братьев и сестер, и, заканчивая сверстниками, обладают особой значимостью. "По мере того как развивается беременность матери или когда появляется новый ребенок, старший ребенок, который до сих пор был вполне здоровым и не вызывал беспокойства, может стать несчастным, истощенным, а также начать демонстрировать другие симптомы, такие как энурез, недоброжелательность, запор, заложенность носа и др.(Winnicott, 1931). Винникотт здесь напрямую указывает на нормальность дистресса. Д. Митчелл же в своей книге говорит о травме, ведь после появления сиблинга всё уже не так, как прежде. Старший ребенок проживает опыт того, что другой как будто приходит на его место и "убивает" его. "Где я теперь, когда кто-то другой теперь Я ?" "Откуда появился этот ребенок?" И, действительно, появление нового ребенка в семье остро переживается его братьями и сестрами и меняет семейную расстановку. Поэтому первая реакция на угрозу появления нового – "убить" его первым. Но здесь имеет место и вторая травма: осознание того, что человек не уникален, что кто-то занимает точно такое же положение, как и он сам, и что, хотя он нашел друга (младенец ему может даже нравиться), эта потеря уникальности, по крайней мере, временно, эквивалентна уничтожению. Возникает ненависть и ревность в отношении того, кто занял его место. И только "Закон Матери" должен регулировать вмешательство на уровне желания убить сиблинга, которое встречает запрет. Насилие должно быть превращено в любовь. Именно мать устанавливает этот закон и ограничивает ненависть, запрещая ее отыгрывать. Таким образом, желание избавиться от сиблинга должно быть вытеснено и, следовательно, помещено в бессознательное. Существует альтернативный путь сублимации, преобразующий влечение в другие культурно приемлемые формы, такие как конкуренция и дружеское соперничество.

https://n-e-n.ru/neyrootlichia-i-nasilie-v-detstve-vyrasti-i-ne-slomatsa/

Травма с точки зрения Говарда Б. Левина Говард Б. Левин, доктор медицинских наук, действительный член Международной психоаналитической ассоциации (IPA) и Американской психоаналитической ассоциации, супервизор Массачусетского института Юго-западного центра психоанализа (Аризона), преподаватель Психоаналитического института Новой Англии, член редакционного совета Журнала Американской психоаналитической ассоциации и Журнала «Психоаналитические исследования», со-учредитель Бостонской школы по изучению психоаналитического процесса, автор многочисленных статей о процессе и технике психоанализа. Смотреть на YouTube: https://youtu.be/8HW47cJSJyQ?si=1vJh98cfGVFK6bOZ

Когда любовь причиняет боль: терапия отношений, в которых присутствует жестокое обращение Вирджиния Голднер

КПТСР окружено мифами: оно чаще всего возникает не в экстремальных обстоятельствах, а в обычной жизни, и для него не характерны яркие вьетнамские флешбэки. КПТСР — относительно малоизвестное психическое расстройство, которое тем не менее затрагивает довольно большой процент людей. И это далеко не только те, кто живет в зоне боевых действий или находится в рабстве. Мы попросили социального психолога Анастасию Жичкину, специалиста по кПТСР, автора первой книги о нем, написанной на русском языке, рассказать, что происходит с человеком при кПТСР, как его распознать и что помогает с ним справиться.

ТРЕВОЖНОЕ ПОВЕДЕНИЕ, КОТОРОЕ МОЖЕТ БЫТЬ СЛЕДСТВИЕМ ТРАВМЫ Стереотипные признаки тревожности включают нервозность, страх публичных выступлений или страх нахождения в толпе. Но существуют и менее очевидные формы тревожности — например, когда человеку комфортно в толпе, но он боится тет-а-тет встречи за чашкой кофе. Независимо от степени осознанности, многие тревожные формы поведения могут быть связаны с пережитой в детстве травмой. Исследования показывают связь между травмами и симптомами тревожности, демонстрируя, что пережитое в детстве и далее часто формирует поведенческие паттерны, сохраняющиеся и во взрослом возрасте. Страх быть негативно воспринятым или оцененным проявляется по-разному. Многие, пережившие травмы в детстве, боятся оказаться в ситуации, из которой нельзя выбраться, например, когда кто-то находится у них дома или в их «безопасном пространстве». Это приводит к множеству форм избегания. «Травмированный мозг» стремится избежать всего, что напоминает о ситуациях, где нельзя было сбежать от дискомфорта. Эти реакции проявляются в различных сферах жизни. Хотя многие из них встречаются и у людей без травматического опыта и могут объясняться другими причинами, я считаю, что следующие 10 — одни из самых распространённых проявлений тревожности, с которыми я сталкиваюсь в жизни и в своей терапевтической практике: 🩹 Не отвечать на звонки или избегать совершения звонков. Это может казаться очевидным, особенно в кругу миллениалов, где такое поведение не считается странным. Но для человека с историей травмы, это сопровождается всплеском адреналина и кортизола. Даже простой звонок может вызвать страх — вдруг разговор обернётся ситуацией, где придётся отвечать на неудобные вопросы, что вызывает ассоциации с прошлым, когда не было возможности защитить свои границы. 🩹 Замыкаться или молчать в группе или на мероприятии. Это может быть проявлением социальной тревожности, особенно у тех, кто вырос в хаотичной среде, где нервная система постоянно находилась в состоянии перегрузки. В таких случаях участие в социальной активности может быть истощающим, и человеку требуется «отключиться» — уйти в телефон, выйти в туалет, замолчать. 🩹 Дискомфорт, когда кто-то сидит слишком близко. Очень распространённая реакция. Люди с тревожностью предпочитают, чтобы между ними и другими было физическое расстояние. Это связано с нарушенными границами в прошлом — человек становится гиперосознанным в отношении своей позиции в пространстве. 🩹 Необходимость сидеть в определенном месте (например, спиной к стене). Это связано с гипербдительностью. Место, откуда можно наблюдать за всей комнатой, позволяет немного снизить тревожное напряжение. 🩹 Переедание или злоупотребление алкоголем. Это формы самоуспокоения. Многие люди с пищевыми расстройствами имеют травматический опыт в детстве. Даже если поведение не попадает под клинические диагнозы, оно может быть связано с неудовлетворенными потребностями в ранние годы жизни. 🩹 Тревога при неожиданном стуке в дверь. Есть люди, которые при звуке стука идут открывать, и те, кто замирает и ждёт, пока «гость» уйдёт. Повышенная тревожность в таких ситуациях часто коренится в детских переживаниях беспомощности. 🩹 Постоянные извинения, даже без причины. Это следствие эмоционального насилия или пренебрежения в детстве. Когда человека постоянно критиковали или заставляли чувствовать вину, формируется стойкое ощущение стыда и стремление извиняться за всё. 🩹 Повышенный испуг при внезапных звуках. При хронически нарушенной регуляции нервной системы человек становится чрезмерно чувствительным к раздражителям. Повышенная пугливость часто связана с детскими травмами. 🩹 Отказ приглашать людей домой из-за невозможности контролировать, когда они уйдут. Это связано с утратой чувства контроля над своим безопасным пространством в детстве. 🩹 Чувство комфорта только рядом с определёнными людьми. Люди, пережившие небезопасную среду в детстве, часто остро чувствуют, кто вызывает у них доверие, а кто — тревогу. Источник