Большой Пудовкин

На съезде советских документалистов в 1935 году широко обсуждался метод "восстановления факта". Допустимо ли снимать реконструкции сюжетов из жизни, в том числе нанимать актеров? Однозначно нехорошо. Но что если оператор по каким-то причинам не сумел заснять политически важное событие? Вопрос сложный, и какие-то "восстановления" допускались, если в целом сюжет получался политически правильным: "материал должен правдиво звучать с экрана!". Но какие-то моменты сильно разозлили руководство студии "Союзкинохроники", потому что операторы проявили "политическую близорукость". Вот несколько забавных и показательных историй из жизни советских документалистов 1930-х: Одного оператора направили в город Иваново, чтобы тот снял сюжет о рабочем, переезжающем из старой халупы в новенькую квартиру. К сожалению, оказалось, что новое жилье не сильно отличалось от старого, и снимать его оператор не решился, — сюжет точно забракуют. Он отправился в партийный комитет с просьбой подыскать ему какую-нибудь хорошую квартиру в Иваново, чтобы туда мог ненадолго, на время съемки, заселиться рабочий. Прекрасная идея обернулась скандалом, дошедшим до местной газеты: "Когда рабочий временно переехал в другую квартиру, то он с этой квартиры не хотел уезжать". Другой курьезный случай произошел с оператором, которому поручили снять сюжет о колхознике премированном путевкой в дом отдыха. Когда он прибыл с камерой на место, выяснилось, что в доме отдыха нет ни одного премированного колхозника. Сюжет сдавать надо, ничего не поделаешь. Пришлось "купить путевку на два дня для того, чтобы отправить колхозника в дом отдыха", и там уже заснять, как тому хорошо отдыхается после тяжелой работы. Повезло кому-то, правда, всего на два дня. А оператор на студии получил выговор.

Энтузиазм советских людей заряжает город, который сам будто бы пускается в пляс от радости. К танцу присоединяются ложки и бутылки, клавиши рояля и ботинки. Всюду загораются улыбки. Эта страна настоящая, или только сон? Нет, это фильм, который увидели зрители в кинотеатре. С экрана сходит волшебник, кинооператор Михаил Кауфман, а следом за ним — киноаппарат модели «Парво». Ему больше не нужен оператор, он теперь сам ходит на своих трех ногах и дивится на зрителей. Граница между кино и действительностью сломалась, раскололась, как Большой театр в центре Москвы. На публику наезжают автомобили и людские толпы, падают здания и улицы. В объективе киноаппарата появляется человеческий глаз, он моргает и видит больше, чем раньше: фильм и жизнь отныне неотличимы друг от друга. Их по кадрику собирает молчаливая женщина в темной монтажной — Елизавета Свилова, словно богиня судьбы, расставляет по полочкам жизни горожан, новых советских людей. Так поэтически описывает историк кино Кирилл Горячок то, что увидели первые зрители фильма Дзиги Вертова «Человек с киноаппаратом» (1929). (Снова) посмотрим и обсудим фильм с автором книги о его создании — уже завтра, 17 мая, в АКИ.лаб. 📹17 мая, 19:00 📹Большая Никитская 17, стр. 2 📼Зарегистрироваться «Человек с киноаппаратом» (1929) — одна из самых известных и почитаемых картин в истории мирового кино. В двух последних опросах влиятельного британского журнала Sight & Sound 2012 и 2022 годов этот фильм, единственный из документальных, вошел в десятку лучших фильмов всех времен. Трудно переоценить значение и влияние «Человека с киноаппаратом», который сам Дзига Вертов называл «азбукой киноприемов». Он показал безграничные возможности кинокамеры при съемках действительности.

А еще почитайте свежую заметку, которую я сделал для сайта Daydreams. Early Cinema Database — о малоизвестном эпизоде встречи Елизаветы Свиловой и Всеволода Мейерхольда.

Кто в Москве — завтра приходите в Третьяковку на презентацию книги «Немое кино: Магия кинематографа в буквах и картинках», которую мы в этом году выпустили вместе с издательством Альпина.Дети. Вместе с чудесной художницей Анной Журко и киноархивисткой 80 уровня Александрой Устюжаниной — очень люблю ее телеграм-канал, подписывайтесь! — будем говорить и о самой книге, и шире: о Великом Немом. А завершит встречу показ «Броненосца “Потёмкин”» — фильма, которому посвящена одна из глав нашей красочной книги. Заходите повидаться!

В газете Пионерская правда за 1931 год, в рубрике "что там на Западе", детей саркастично оповещают, что в Германии запретили к показу документальный фильм о Процессе Промпартии. Не знаю, зачем это знать школьникам, но случай цензуры видимо действительно вопиющий. Любопытно, что образ здоровых и больных глаз здесь очень дзигавертовский, — кино воздействует на сознание через зрение, и враги закрывают массам глаза от "правды". Забавная деталь, что охранитель, ослепленный фактами о советских вредителях на производстве, носит значок "С-Д", то есть, он еще и социал-демократ. А социал-демократ в 1931-м похуже фашиста!

Несчастные пионеры, возвращаясь домой из школы, хотят делать уроки. Но отец не дает, гонит за папиросами, да еще и на гармошке весь вечер играет. Жаль, что такие сюжеты в детский киножурнал "Пионерия" так и не вошли, хотя его авторы и призывали операторов приносить им больше бытового материала — о настоящий проблемах маленьких советских граждан. К тому времени основное место в киножурнале стали занимать бесчисленные награждения самых лучших учеников страны, а также концерты и музыкально-поэтические номера. Что происходило дома у обыкновенного школьника, что его волновало и тревожило, — не тема документального кино. 1934 г.

Хроники советской централизации киноиндустрии. В 1932 году руководитель новообразованной Союзкинохроники Виктор Иосилевич рассказывает о достижениях центральной московской кинофабрики. Впервые вижу официальный отчет киностудии, где упоминается, сколько яиц и сельдей выделено каждому работнику (довольно мало, учитывая, что это за три месяца?). Но самое удивительное, что на студии был свой крольчатник на 35 голов. Очень сельскохозяйственный подход к кинопроизводству. Было ли такое на других киностудиях, или это документалисты выживали как могли?

Представил альтернативную реальность, где Микки Маус строит ясли для советских детей, чтобы мамы-работницы могли спокойно идти на службу. Мышонок в белом халате кормит детишек, занимается с ними физкультурой, разыгрывает кукольные представления. А вечером с благостной улыбкой раздает малышей обратно их родителям. О какой дискредитации может идти речь? Из статьи пионера советской анимации Николая Ходатаева в "Пролетарском кино" (1932)

Окунувшись в работу редакторов-монтажеров 1920-х, обнаружил любопытного персонажа с обочины истории советского кино. Перед тем как встать у монтажного стола на фабрике Госкино, Семен Богатырев три года служил в Красной армии, а затем еще три года — в органах ЧК. Внезапно ушел в кино в 1924 году. Таких неожиданных карьерных кульбитов было, кажется, немало в то время. Из чекистов в известные кинооператоры, например, так же быстро (и в те же годы) прыгнул Борис Цейтлин, один из вертовских киноков. Недолго проработав редактором-монтажером зарубежных фильмов, Богатырев уже в 1926-м поставил свой первый культурфильм по собственному сценарию "Фабрика лошадей", а также стал заведовать фильмотекой Совкино. Интересный факт, именно ему председатель правления Илья Трайнин (один из главных героев моей книги о "Человеке с киноаппаратом") сперва хотел поручить постановку неигрового фильма к десятилетию революции. Но в итоге передумал и отдал проект Эсфири Шуб (подробнее о борьбе за этот фильм писал тут, — хотя уже есть, что там поправить по мелочам). Богатырев, по всей видимости, Трайнина не любил (как и многие на Совкино), или затаил обиду. И в 1928 году начал против него публичную кампанию в прессе, обвиняя председателя в коррупции и бесхозяйственности. Заметки Богатырева запустили цепную реакцию (есть подозрение, что спланированную), на кинофабрике начались проверки, Трайнина скоро с руководящего поста убрали. Богатырев же в этот момент уехал снимать культурфильмы на Востоккино, параллельно все еще служа в ОГПУ и затем НКВД. Уже в 1932 году он был выдвинут самим ЦК ВКП(б) на пост директора мультипликационной мастерской Межрабпом-фильма, занимался активно переводом студии на хозрасчет и, по всей видимости, чисткой кадров. В одной из статей он писал: "Всякий, кто сопротивляется перестройке нашей работы на основах установок партии, является врагом партийных и правительственных директив. Новое большевистское руководство Межрабпомфильма (то есть, сам Богатырев), немилосердно сметет с пути к осуществлению партийных задач всех, кто попытается, в какой бы то ни было форме, саботировать или препятствовать введению подлинного хозрасчета". Что стало с ним дальше — не понятно. Кажется, скоро он ушел из кино в инженерно-строительное дело. Видимо тоже поднимать хозяйство. В общем, о влиянии на индустрию таких вот незаметных чекистов-кинематографистов с удивительными карьерами еще предстоит кому-то написать.

В Центре "Зотов" недавно открылась замечательная выставка — к 130-летию Дзиги Вертова, которую рекомендую посетить всем интересующимся. Если вы когда-нибудь хотели стать киноком, то наконец это стало возможным, благодаря команде музея и чудесным кураторам Полине Стрельцовой, Полине Прибытковой и Константину Дудакову-Кошуро. Я принимал весомое участие в ее создании в качестве научного консультанта, в частности, подбросил несколько идей, которые удалось очень интересно реализовать. Особенно рад, что получилось сделать раздел про "Сказку о великане", нереализованный детский фильм Вертова, о котором я когда-то подробно писал в Искусстве кино. По сохранившимся в архиве Вертова эскизам команда "Зотова" сделала небольшой мультфильм, который я давно мечтал увидеть. Красота! Поскольку поддержать выставку своим живым присутствием в этот раз не смогу, я собрал небольшой лекторий в качестве куратора. Всего будет пять мероприятий (одно уже прошло, но следите за обновлениями, следующее будет уже скоро, 11 марта, — с замечательными Натальей Рябчиковой и Татьяной Мироновой). Идея лектория — показать идеи Вертова не застывшими в прошлом, а живыми и актуальными для нас сегодня. Подробности по ссылке. Отдельно радуюсь, что выставка проходит именно в "Зотове", ведь одним из видных вертовских киноков был... Петр Зотов, который начинал карьеру обыкновенным электриком-осветителем на кинофабрике, но потом заглянул на огонек в съемную комнату Михаила Кауфмана на Арбате, и его жизнь перевернулась, — он стал человеком с киноаппаратом. Думаю, и сегодня фильмы и идеи братьев Кауфман способны изменить чью-то жизнь, или, как минимум, творчески вдохновить.

С праздником!

Уже в продаже моя новая книжка — про немое кино для самых маленьких. Спасибо издательству "Альпина. Дети" за такой интересный опыт: после въедливых исторических книг о Дзиге Вертове и 1920-х писать ее было необычно, нужно было постоянно себя перенастраивать. Рассказать увлекательно и доступно про Штрогейма и Шёстрема было не самой простой задачей! Но все удалось, и не самые, мягко говоря, детские фильмы получили яркое и красочное оформление — творческими усилиями замечательной художницы Ани Журко. Некоторые развороты из книги хочется повесить на стену. Очень красиво! Скоро книга будет на прилавках всех российских книжных, а уже сейчас ее можно заказать на Озоне. В этом году планируем с издательством всякие интересные активности в поддержку, следите за новостями!

В 20-е, как известно, зарубежные фильмы редактировали перед выходом в прокат. Делали это заботливые руки редакторов-монтажеров, которые нередко изменяли их до неузнаваемости. Профессия эта была престижнее и, в общем, креативнее, чем рутинная работа склейщиц или монтажниц на кинофабрике. Некоторые, например, Эсфирь Шуб, Эйзенштейн и братья Васильевы так учились монтировать. Но в прессе редакторов не жаловали. Зритель не всегда мог понять, действительно фильм так плохо сделан/склеен, или же кто-то постарался. Тревожное ощущение, что всюду лгут, рождало общее недоверие к прокату. Я уже писал здесь про анекдот на эту тему, но вот нашел еще один, хоть и попроще, но нагляднее. Такие анекдоты были протестом против цензуры, ведь простой советский зритель не хотел чувствовать себя дураком, чье сознание кто-то оберегает от буржуазной идеологии. Однако интересно, что протест был направлен не против условного начальства, но обыкновенных монтажеров, которых грубо прозвали "ленточными паразитами". Перегибы на местах.

Веду со студентами семинары по советскому кино. Они присылают мне свои эссе по разнообразным темам и фильмам, и мы их потом разбираем по косточкам. Всегда любопытно послушать их впечатления. Например, одна девочка была очарована привлекательностью актера Андрея Абрикосова в «Партийном билете». Во время просмотра она хотела сфотографировать его фактурные крупные планы и отправить подругам. Но фото все время не получалось, потому что лицо Абрикосова в фильме всегда залито какой-то тенью. Тут она и осознала, так это ж.. художественный прием, нас как бы предупреждают о подлинной сущности персонажа! Другая девочка предположила, что героиня в «Летчиках» Райзмана и «Крыльях» Шепитько — одна и та же. И ведь правда, молодая восторженная летчица из 1930-х, пережив войну, в 1960-е, вполне могла оказаться в экзистенциальном кризисе, как героиня Майи Булгаковой. В общем, понимание таких тонкостей у них вполне есть, хотя с насмотренностью проблемы остаются — прежде всего из-за нагрузок по другим дисциплинам. И получается, порой, что Муратову они уже посмотрели, а о Хуциеве и Данелии даже не слышали. Исправим! Кстати, о Муратовой. Две студентки решительно не поняли, зачем в «Коротких встречах» героиня ждет этого «неприятного мужика в свитере»: «He is a geologist… with a guitar… so pathetic!». Вот так Высоцкий для британской молодежи оказался «чмоней», на которого тратить время точно не нужно: сплошные ред флаги!

📢 Премия Гильдии киноведов и кинокритиков — у Кирилла Горячка!! 🎉

Из Москвы сообщают, что я получил грамоту за свои вертовские труды. Очень приятно! Передаю всем коллегам большой привет. Дальше больше!