QED

🇸🇾 Его Превосходительство генерал-майор Аль-Сиддик Мохаммед Аль-Хадж Али возвращается на свое законное место. Мы с QED давно знакомы с генералом. Ген.Аль-Хадж Али также помог нам с написанием книги про сирийскую оппозицию. Поздравляем  с назначением его на должность директора Высшей военной академии.

🇮🇷 Делегации США и Ирана провели в Швейцарии первый раунд прямых переговоров после прекращения боевых действий. Встреча чуть не сорвалась, но в итоге, по словам главы делегации США вице-президента Джея Ди Вэнса, был достигнут «обнадеживающий прогресс». Однако эксперт Российского совета по международным делам Антон Мардасов видит фактор, который легко может развалить сделку, — запутанная ситуация в Ливане. Новая статья для Forbes о «Духе Бюргенштока»: https://www.forbes.ru/mneniya/563554-livanskij-hrebet-cto-mozet-sorvat-sdelku-ssa-i-irana

Об ИГ* в Сахеле Вассим Наср подготовил доклад о растущем присутствии ИГ* в Сахеле, в котором показывает качественную трансформацию джихадистской экосистемы региона. 🇮🇷 «Исламское государство — провинция Сахель»* (ISSP) повышает уровень операционной зрелости, его связь с «Исламским государством в Западной Африке»* (ISWAP) становится функциональной и ресурсной, а не символической. ▪️ISSP вошло в новую фазу, где ключевым ресурсом становится территориальная закрепленность. Группировка становится больше похоже на квазитерриториального актора, действующего в условиях размывания суверенитета. ▪️Рост возможностей ISSP связан с изменением внешней среды безопасности после ухода западных сил и деградации координации между международными и региональными партнерами. Образовался разрыв в разведывательно-ударной архитектуре: меньше наблюдения, меньше воздушного контроля, слабее обмен данными, ниже цена маневра для боевиков. В таких вакуумах террористические группы переходят от выживания к экспансии. ISSP больше не ограничивается простыми нападениями и демонстрирует способность к многодоменным операциям: разведка цели, применение БПЛА, минометный огонь, координация отхода, поражение инфраструктурных объектов. ▪️Атака на аэропорт Ниамея в январе 2026 стала маркером перехода на новый уровень по символической и оперативной сложности замысла. Для террористической группы атака на узловой объект столицы — военное действие, психологическая операция и попытка продемонстрировать, что государство не контролирует защищенное ядро собственной территории. ▪️ISSP и ISWAP демонстрируют растущую взаимосвязь и отход от конкуренции. Связка может стать коридором передачи кадров, технических навыков, боеприпасов, схем IED/SVBIED и навыков командования. ▪️Соперничество же ИГ и «Аль-Каиды»* в Сахеле не является взаимным сдерживанием, которое автоматически играет на пользу государствам. Но конфликт между ISSP и JNIM ограничивает экспансию в отдельных направлениях, особенно к югу, в сторону прибрежных стран Гвинейского залива. Одновременно он создает эффект гонки за территорию, рекрутов, местные лояльности и каналы снабжения. ▪️В докладе подчеркивается проблема локализации джихадизма. ISSP и JNIM опираются на этнические, клановые, приграничные и теневые экономические связи, а не просто на абстрактную исламистскую мобилизацию. Решающими оказываются не только идеология и насилие, но и способность встроиться в местные конфликты, торговлю, систему посредников и горизонтальную соцткань. Для контртеррористической политики ставка только на силовое давление обречена на частичный эффект. ▪️Сахель постепенно превращается в узел трансрегиональной джихадистской инфраструктуры, а не просто в одну из зон нестабильности, что является проблемой всего западноафриканского пространства и международной безопасности. Угроза включает похищения иностранцев, атаки на аэродромы и вероятность дальнейшего перетока боевиков, денег и тактических решений. ▪️Правильнее говорить не о возвращении ИГ в Сахель, а о его институционализации там как устойчивой силы, способной воспроизводить насилие в условиях слабого государства. ИГ в Сахеле демонстрирует переход к более зрелой операционной модели. Менака становится опорным пространством для территориального закрепления. ▪️Связка ISSP–ISWAP может стать главным каналом усиления ИГ в Западной Африке. Конкуренция с JNIM сдерживает, но одновременно радикализует и ускоряет экспансию обеих структур. Угроза в Сахеле переросла региональный уровень и требует межрегионального контртеррористического подхода, считает Наср. ▪️Наср в докладе меняет подход к тому, как говорить о Сахеле: вместо привычного «кризис продолжается» он предлагает видеть в происходящем процесс, когда джихадисты постепенно строят формы власти на окраинах государств. Логично, что к терроризму следует относиться не только как к насилию, но и как к чему-то похожему на альтернативное управление, парагосударственный контроль. *Запрещены в РФ © https://t.me/qed_mena

О пересмотре логики измерения террористической угрозы Сегодня существуют большие массивы данных, аналитические инструменты и алгоритмическая обработка информации, но без согласованного определения терроризма они не дают качественного результата. Новый доклад спецдокладчика ООН по вопросу о поощрении и защите прав человека в условиях борьбы с терроризмом Бена Сола — попытка пересмотреть логику измерения террористической угрозы. 🇮🇷 Так, Сол приводит в пример методологию Global Terrorism Index и базу Dragonfly Intelligence: индекс, несмотря на свою влиятельность и широкое цитирование, включает значительную часть эпизодов вооруженного конфликта, хотя собственная дефиниция должна их исключать. В итоге в статистику терроризма попадают атаки вооруженных групп на военные цели, боестолкновения между организованными субъектами и другие действия, которые по сути ближе к войне, чем к терроризму. Поэтому цифры по жертвам терроризма могут быть не просто спорными, а системно завышенными, а, следовательно, если угроза измеряется неверно, ответ на нее почти неизбежно становится несоразмерным. Кроме того, отсутствие единого международного определения терроризма делает глобальную статистику по нему — одной из ключевых глобальных угроз — в значительной мере условной, поскольку разные институты, региональные организации и государства до сих пор используют разные критерии. Это создает пространство для политизации цифр, перераспределения финансирования в пользу более жестких и дорогих мер и легитимации ограничений прав человека под предлогом борьбы с угрозой, которая может быть преувеличена. Подмена понятий искажает аналитику и может заранее делегитимировать одну из сторон конфликта в международном дискурсе, еще до юридической оценки конкретных действий. Таким образом, резюмирует Сол, там, где войну называют терроризмом, аналитика деградирует, политика становится менее точной, а правовые ограничения — легче оправдываемыми. Миру нужен не только более честный индекс терроризма, но и отдельный механизм оценки того, как государства нарушают права человека, когда действуют во имя борьбы с терроризмом. © https://t.me/qed_mena

Об уязвимости уличных камер наблюдения в США и в странах Залива для ведения оперативной разведки 🇮🇷 Израильский опыт действий против Ирана подтвердил, что использование почти всей сети дорожных камер Тегерана позволяет получать поток изображений, отслеживать поведение охраны и применять эти данные в интересах поражения цели; фактически уличная камера в таком случае становится инструментом оперативной разведки, что, очевидно, теперь остро учитывается в России. Фактически уличная камера сегодня — потенциальный узел внешнего доступа к городской среде, который в условиях конфликта может быть превращен в инструмент оперативной разведки и целеуказания. Интересно в этом смысле посмотреть на те материалы, которые после операций Израиля публикуются в США и в странах Залива. Ведь главное не то, что отдельные камеры могут быть взломаны, а в том, что противник получает возможность выстроить полную «картину повседневного поведения» интересуемых объектов — маршруты передвижения, режим охраны, слабые места инфраструктуры и пр. Так, в США эксперты указывают, что правовая и административная система реагирует на угрозу фрагментарно и с опозданием: ограничиваются будущие поставки и отдельные категории оборудования, но не решается проблема уже развернутой инфраструктуры, которая составляет основной массив риска. Антикризисные меры здесь просты: действующая система наблюдения остается уязвимой до тех пор, пока часть оборудования не выработает свой ресурс. На практике это означает, что иностранной спецслужбе на данном этапе не требуется проникать в хорошо защищенный объект: достаточно получить доступ к камерам на улицах, парковках, у торговых и офисных зданий, на подступах к транспортным узлам и в жилых кварталах, чтобы собрать чувствительные данные о повседневной активности должностных лиц, военнослужащих и операторов критической инфраструктуры. В Саудовской Аравии и ОАЭ уже развернуты сети камер с элементами искусственного интеллекта, системы биометрического доступа, коммерчески связанные платформы и алгоритмический анализ поведения, которые используются для раннего выявления подозрительных признаков и для профилактического контроля над населением. Однако там уязвимость усугубляется тем, что популярная модель «умного города» является и инструментом внутреннего контроля, и привлекательной целью для внешнего разведывательного воздействия. Для оперативной оценки важно и то, что на Ближнем Востоке уязвимость усиливается не только высокой насыщенностью инфраструктуры, но и слабым независимым контролем, недостаточной проверкой хранения и обработки данных, а также высокой концентрацией политической власти. © https://t.me/qed_mena

О глобальной террористической угрозе-2 (с точки зрения США) Доклад CSIS (внесен в РФ в реестр нежелательных организаций) довольно прямо рифмуется с новой контртеррористической стратегией Белого дома 2026 года: оба текста смещают фокус от классической «войны с джихадом» к более широкому и фрагментированному набору угроз, где на первом плане стоят Иран, транснациональные сети, внутренний экстремизм и защита границ. Однако стратегия Белого дома выглядит как документ о расширении мандата и перераспределении ресурсов, тогда как доклад CSIS, напротив, предупреждает, что такие меры могут снизить точность анализа и привести к политизации. В обоих документах Иран рассматривается как ключевой государственный источник террористического риска, особенно на Ближнем Востоке и в отношении американских интересов. Джихадистская угроза не исчезла, но стала более «инспирационной», то есть опасность исходит не только от директивных структур, но и от способности вдохновлять одиночек и малые ячейки. Оба документа подчеркивают рост внутреннего экстремизма как значимой части американского контртеррористического поля. По регионам у них тоже совпадает логика: Ближний Восток остается важным, а Африка у CSIS показана как зона нарастающей стратегической неопределенности и потенциального будущего перелома. Это согласуется с тем, что Белый дом хочет опираться на партнеров и сохранять минимальное присутствие на ряде ТВД. Однако Белый дом сильнее расширяет само понятие терроризма, включая в него наркокартели, анархистов и часть левых/антифа-структур, а также связывает приоритеты с миграцией и внутренней безопасностью. Доклад CSIS, напротив, более аналитичен и осторожен в определениях: он специально разводит терроризм и криминальное насилие, чтобы не размывать категорию и не перегружать контртеррор лишними задачами. В докладе CSIS эксперты прямо предупреждают, что чрезмерно широкое употребление термина «терроризм» может исказить приоритеты и ослабить реальные контртеррористические возможности. © https://t.me/qed_mena

О глобальной террористической угрозе-1 (с точки зрения США) Американский центр CSIS, внесенный в РФ в реестр нежелательных организаций, опубликовал доклад «Глобальная оценка террористической угрозы 2026 года». На мой взгляд, интересно, как оценки, которые приводят эксперты, соотносятся с новой контртеррористической стратегией Белого дома 2026-го, опубликованной недавно и вызвавшей шквал критики как за вольный стиль подачи, так и за содержание. 🇮🇷 Доклад предсказуемо фиксирует переход от относительно «иерархической» модели угроз к более фрагментированной и непредсказуемой среде. Прежняя логика «лидерство — финансирование — структура» работает хуже: часть наиболее опасных инцидентов исходит от низкоорганизованных акторов с высокой мотивацией, а не от централизованных ячеек. Во внутреннем контуре США всплеск насилия в 2025-м был обусловлен не столько ростом общей радикализации, сколько реакцией на конкретные политические раздражители, прежде всего миграционную повестку и вопрос легитимности власти. Партийный экстремизм устойчив, поскольку даже отдельные попытки убийств или нападения на дома чиновников дают непропорционально сильный эффект (смена поведения элит, усиление охраны и ответная эскалация). Наиболее заметный тренд — смещение угрозы к атакам одиночек и малых групп, особенно против миграционных, полицейских и политических целей. Джихадистская угроза остается редкой, но в случае успеха такие эпизоды дают непропорционально высокую летальность. На Ближнем Востоке основными источниками риска остаются Иран, «ось сопротивления», ИГ* и «Аль-Каида»*, но их профиль стал более региональным, чем глобально-экспортным. Они слабее на уровне директивного управления, но сохраняют значимость через пропаганду, онлайн-рекрутинг и вдохновение одиночек. Их влияние измеряется не территорией и не численностью боевиков, а способностью генерировать удаленную мобилизацию и подталкивать к атакам без прямого контакта. ХАМАС и «Хезболла» серьезно ослаблены, но их нынешняя роль сводится к региональному принуждению, асимметричному давлению и срыву стабильности. Хуситы действуют как квазигосударственный вооруженный актор с угрозой для судоходства и Израиля, а Иран сохраняет высокий потенциал для асимметричных действий на фоне войны 2026 года. В итоге региональная нестабильность, особенно в Сирии, Йемене и Ливане, создает для террористических групп пространство для восстановления и адаптации. Африка в докладе названа зоной потенциального стратегического перелома. «Аш-Шабаб»* и JNIM* приближаются к ключевым политическим и территориальным успехам, а ISWAP* укрепляется как крупнейший и наиболее способный филиал ИГ в мире. Авторы отдельно подчеркивают рост применения БПЛА, усиление международных связей и риск того, что успехи африканских групп в какой-то момент повлияют на их внешнюю ориентацию, включая интерес к американским целям. «Аш-Шабаб» выделяется как единственная африканская группа, которая уже имела доказанную связь с замыслом внешнего удара по США. Риск связан не только с идеологией, но и с логистической эволюцией (связи с хуситами, пиратство, финансирование и контроль территории). 🇮🇷 Таким образом, в CSIS предсказуемо подчеркивают, что терроризм становится более фрагментированным и менее предсказуемым, а США рискуют не столько из-за «силы врага», сколько из-за ослабления собственной контртеррористической архитектуры. Доклад прямо связывает сокращение контртеррористических ресурсов, перераспределение кадров в пользу миграционного контроля и политизацию разведанализа с ростом вероятности пропуска ранних индикаторов. Смысл не в том, что «меньше денег — хуже», а в том, что ломается система раннего предупреждения: меньше людей, меньше межведомственной связности, слабее проверка гипотез и выше шанс ложной уверенности. * Запрещены в РФ © https://t.me/qed_mena

О проблеме технологической революции в Иране Журнал The Atlantic опубликовал отрывок из книги «Украденная революция: предательство и надежда в современном Иране» (книга поступает в продажу 2 июня 2026 года, но у меня она уже есть в цифровом варианте — крайне любопытное чтение). Приведу основные выдержки из него, поскольку здесь представлен взгляд на экономику Ирана под другим углом, дополняющим предыдущий пост. 🇮🇷 Иранская технологическая среда 2010-х стала пространством социальной мобильности: здесь компании сама решили, могут ли женщины работать без хиджаба и как привлекать иностранных менторов. Например, сыновья пекаря — основатели Digikala — смогли превратить сайт по продаже бытовой электроники в иранский аналог Amazon: к 2014 году компания получала 3000 заказов в день и оценивалась в 150 млн долларов. Однако что бы предприниматели ни создавали, иранский режим был нацелен на контроль бизнеса и его последующую передачу силовым структурам. Перелом наступил в 2015–2016 годах, когда после ядерной сделки технологический сектор был обозначен как передовая угроза со стороны США. Начались публичные нападки, допросы и аресты; посредники, связанные с безопасностью, предлагали «защиту» в обмен на долю в компаниях. В частности, фонд Sarava вложил более половины средств в Digikala, получив 51% компании. Однако после кампании клеветы, рейда КСИР и ареста представителя Digikala основатель Sarava был вынужден уйти из совета директоров, а его новый состав сформировали «в координации с разведкой». В 2024 году Digikala под давлением уголовного дела о «богохульстве» — речь шла о кружках с мультяшными рисунками и распространенными иранскими именами, такими как Фатима и Марьям, некоторые из которых совпадали с именами религиозных деятелей, — была вынуждена продать миноритарную долю телеком-компании, частично принадлежащей режиму. В сложившихся обстоятельствах многие компании пошли на компромисс, чтобы примириться с властями. Приложение для заказа такси Tapsi было запущено при поддержке инвесторов из КСИР. Другое приложение для заказа такси, Snapp, продало часть своих акций телекоммуникационной компании. Некоторые руководители технологических компаний помогали цензорам режима контролировать доступ иранцев к интернету. Таким образом, по мнению авторов, технологический сектор в Иране был не столько «задушен санкциями», сколько системно взят под контроль через слияние с силовыми структурами, что фактически привело к краху IT-индустрии. © https://t.me/qed_mena

Об иранской экономике во время войны Иранская экономика может быть тяжело повреждена войной, но это не означает автоматического обвала режима, пишет Хади Кахальзаде в статье для Arab Center Washington DC (ACW). Ниже основные тезисы, которые могут представлять интерес. 🇮🇷 Удар нанесен не столько по текущим потокам доходов, сколько по самой архитектуре санкционной адаптации — логистике, импортным цепочкам, внутренним производственным связям и каналам обхода ограничений. Конфликт ударил по «системе жизнеобеспечения» экономики: повреждены не только промышленные объекты, но и порты, транспорт, энергетика, авиационная инфраструктура и торговые маршруты — именно те узлы, через которые Иран удерживал устойчивость под санкциями. 🇮🇷 Война нанесла ущерб всем 4 секторам иранской экономики — сельскому хозяйству, промышленности, сфере услуг и нефтяной отрасли. Но наиболее существенное влияние она оказала на связующее звено между производством, торговлей и повседневной экономической жизнью. 🇮🇷 Ущерб промышленности, особенно нефтехимическим заводам и металлургическим предприятиям, имеет чрезвычайно серьезные последствия, поскольку эти сектора находятся в центре производственного потенциала и экспортной базы Ирана. Среди пострадавших объектов особое значение имеет сталелитейный сектор: сталь является ключевым сырьем примерно для 42% промышленной цепочки поставок страны, поддерживая строительство, автомобилестроение, производство бытовой техники, труб, а также часть нефтегазовой и нефтехимической отраслей. Разрушение же нефтехимии и энергоснабжения ведет не просто к падению выпуска, а к цепной реакции – дефициту газа, топлива и электроэнергии, росту издержек. 🇮🇷 Иран использовал теневые банковские сети, обменные пункты, подставные компании, офшорные схемы и финансовых посредников, прежде всего через ОАЭ. Эти каналы были дорогостоящими и несовершенными, но помогали Тегерану поддерживать торговлю вне досягаемости финансовых сетей, контролируемых США. Ослабление каналов через ОАЭ (которые подвергались ударам со стороны Ирана наравне с Израилем – прим. QED) особенно значимо: Эмираты были ключевым логистическим и финансовым посредником для иранского импорта, реэкспорта и санкционного обхода. В целом иранская система обхода санкций повреждена, но не уничтожена. Опасения по поводу зависимости от Дубая уже подтолкнули Тегеран к диверсификации части теневых финансовых сетей за пределы ОАЭ — в том числе через Гонконг, Ирак и Турцию. 🇮🇷 Статья подчеркивает: у режима сохраняются три опоры выживания — география, сети обхода санкций и репрессивный аппарат. Поэтому наиболее вероятен не коллапс, а беднеющий, более неравный и более милитаризованный Иран. Более бедное общество, пострадавший частный сектор, пошатнувшийся средний класс и растущее финансовое давление создадут долгосрочную нестабильность. Но бремя ляжет неравномерно: обычные иранцы столкнутся с потерей работы, еще более низким уровнем жизни и снижением социальной мобильности, в то время как государство станет еще более зависимым от принуждения, патронажа и экономических субъектов, связанных с безопасностью, для управления в условиях кризиса. © https://t.me/qed_mena

Центр НАТО – о новых технологиях и терроризме 🇮🇷 Центром передового опыта НАТО в области терроризма в Анкаре опубликован доклад, подготовленный прежде всего турецкими специалистами. Исследование довольно объемное, но можно выделить следующее: ▪️ смещается фокус с физического поражения целей на «войну смыслов». Террористы используют генеративный ИИ не только для пропаганды, но и для создания эффекта «амбиентной радикализации» — постепенной «инъекции» экстремистских нарративов через рекомендательные алгоритмы соцсетей. Ключевой тезис: сами алгоритмы социальных платформ становятся неосознанным и соучастниками радикализации, создавая «эхо-камеры» и «ловушки фильтров»; ▪️подчеркивается, что порог входа в «умное оружие» — нулевой: в итоге «терроризм одиночек» фактически трансформируется в «печатный терроризм на дому», который требует отхода от традиционной борьбы с оборотом оружия из-за доступности 3D-печати и инструкций по сборке дронов получают возможность наносить стратегические удары в глубине территории без спутниковой связи; ▪️ акцентируется тенденция перехода террористов из открытых соцсетей в закрытые микросети для «радикализации по доверию», а задача прохождения биометрической верификации решается активным использованием дипфейков для обхода процедур KYC (Know Your Customer). В качестве рекомендаций предлагается: ▪️ сместить приоритет разведки с мониторинга контента на анализ работы рекомендательных алгоритмов и цепочек переходов между открытыми и закрытыми платформами; ▪️ форсировать работы по разработке средств и сценариев для противодействия «автономным роям» БПЛА; ▪️ инициировать межведомственные учения по реагированию на проникновение дронов на охраняемые объекты с территории самой страны (угроза внутри периметра). © https://t.me/qed_mena

О молодежной радикализации 🇮🇷 Старые модели контртеррора были заточены под организацию, лидера, ячейку, цепочку команд, однако молодежная радикализация сегодня — это не просто «рост экстремизма среди подростков», а симптом куда более опасного сдвига: террор и насилие все чаще существуют в неиерархической форме, говорится в новом специализированном докладе американского The Soufan Center. Вместо вертикальных структур, командования и централизованной вербовки распространены рыхлые цифровые экосистемы, где радикализация происходит через алгоритмы, мемы, закрытые чаты, игровые платформы и культуру взаимного подталкивания к насилию, пишет автор. Достаточно онлайн-среды, где личные кризисы — одиночество, травма, буллинг, сексуальная фрустрация, чувство унижения — быстро соединяются с разрозненными фрагментами ненависти и превращаются в готовность к атаке. Идеологические ярлыки здесь нередко смешиваются между собой: джихадизм, ультраправый экстремизм, инцел-среда, нигилистическое насилие и даже гибридные формы, где политические и личные мотивы уже трудно разделить. Подростки входят в насилие быстрее, действуют более импульсивно и все чаще несут в себе не цельную идеологию, а смесь обрывков мировоззрения, обид и цифровых субкультур. В итоге традиционная форма радикализма фактически ушла в прошлое, а распространена более хаотичная, децентрализованная и трудно предсказуемая форма насилия. Если ответ государства по-прежнему строится только вокруг полиции, спецслужб и точечного подавления, он будет системно запаздывать. В итоге резюме доклада The Soufan Center: нужна работа с онлайн-платформами, школами, семьями, психическим здоровьем и ранними сигналами уязвимости. Иначе неиерархическая среда будет и дальше воспроизводить новых молодых исполнителей — без лидеров, но с высоким потенциалом разрушения. © https://t.me/qed_mena

О защите ядерных энергетических объектов в Заливе 🇮🇷 По логике недавнего доклада IISS, странам Залива следует исходить из того, что ядерные объекты в регионе также находятся под угрозой из-за регионального противостояния, поэтому в перспективе следует учитывать риск ударов по реактору, системам охлаждения, внешнему энергоснабжению, дизель-генераторам, бассейнам выдержки и хранилищам отработавшего топлива. В частности, амбиции стран Залива в области ядерной энергетики уже материализовались в ОАЭ и находятся на стадии планирования в Саудовской Аравии и Бахрейне. Предлагается усилить физическую защиту атомной инфраструктуры, прежде всего за счет многослойной охраны периметра, противодроновой и противоракетной обороны, а также защиты критических узлов, которые в докладе прямо обозначены как точки уязвимости. Также подчеркивается необходимость обеспечения устойчивости к отключению электроэнергии: резервирование внешнего питания, защищенные дизель-генераторы, дублирование систем охлаждения и жесткий контроль за бесперебойной работой насосных и вспомогательных систем. Отдельный приоритет — защита бассейнов выдержки и сухого хранения отработавшего топлива, потому что именно они способны стать источником радиологического выброса при повреждении объекта. Практические меры: — усилить ПВО/ПРО и антидроновые средства вокруг атомных объектов и прилегающей инфраструктуры; — дублировать энергоснабжение и каналы охлаждения, чтобы объект сохранял безопасность при ударах по внешней сети; — защитить дизель-генераторы, насосные станции, контрольные комнаты и вспомогательные здания; — ввести постоянный мониторинг угроз, включая киберриски и комбинированные атаки с воздуха и с использованием БПЛА; — координировать защитные меры с региональными партнёрами и международными регуляторами, чтобы сократить вероятность инцидента и повысить готовность к аварийному реагированию. Понятно, что многие перечисленные меры должны осуществляться априори, задача доклада была обратить внимание на проблему в контексте ситуации под интересным углом и подчеркнуть необходимость кооперации. © https://t.me/qed_mena

Комментарий «Коммерсанту» по следующей теме: Как стало известно “Ъ”, страны Персидского залива по завершении войны с Ираном намерены обсудить с США дальнейший статус и функционирование американских военных баз в регионе. Дипломатические источники “Ъ” в аравийских странах полагают, что функционал военных объектов, которые Тегеран с 28 февраля подверг массированным бомбардировкам, необходимо ограничить, запретив Пентагону использовать их в наступательных операциях против Ирана.

О реформах в ВС Иордании 🇮🇷 Король Иордании Абдалла II запустил масштабную реформу вооруженных сил, рассчитанную на три года и которая включает внедрение новейших систем управления, развитие киберзащиты и широкое использование беспилотных технологий, а также усиление резерва и поддержку ОПК для обеспечения самодостаточности армии. Ключевые элементы реформы, которые выделяют, например, в IISS: ▪️подготовка всеобъемлющей стратегии и четкой дорожной карты трансформации с учетом текущих и будущих угроз, а также быстрых технологических изменений; ▪️внедрение современных боевых доктрин, упрощенных и эффективных для каждого вида ВС , с оптимальным использованием наступательных и оборонительных возможностей; ▪️приоритетное развитие киберзащиты и киберопераций, интеграция беспилотных систем и искусственного интеллекта на всех уровнях армии; ▪️усиление резервных сил, развитие логистики и обеспечение устойчивости цепочек снабжения; ▪️модернизация командования, управления и связи, тесная интеграция между родами войск и подразделениями; ▪️укрепление собственного ОПК: Бюро проектирования и развития Иордании преобразуется в центр исследований, разработки и производства передовых оборонных технологий по мировым стандартам; ▪️реструктуризация фондов и инвестиционных компаний, связанных с армией, с внедрением высоких стандартов управления и профессионального менеджмента; ▪️ключевое нововведение — возвращение обязательной военной службы впервые за 33 года (после отмены в 1991–1992 гг.). С февраля 2026 года начинают первый призыв 6 тысяч мужчин 2007 года рождения (18 лет), позже число новобранцев планируют увеличить до 10 тысяч в год, призыв проводят три раза в год по трёхмесячному циклу. Программа состоит из военного блока (физподготовка, учения, обращение с оружием) и теоретического (история страны, гражданское воспитание, профориентация), призывникам выплачивают по 100 иорданских динаров в месяц, за уклонение грозит тюремный срок от 3 месяцев до года. ▪️▪️▪️Реформа — стратегический ответ Аммана на рост нестабильности у границ королевства и продолжение войны в Газе: цель не только усилить оборону, но и укрепить национальную идентичность, сформировать характер молодежи и повысить профессионализм армии. Успешная реализация позволит Иордании самостоятельно сдерживать внешние угрозы и усилить дипломатическое влияние в регионе, оставаясь ключевым игроком в противодействии терроризму и обеспечении стабильности на Ближнем Востоке. © https://t.me/qed_mena

О продолжающейся координации между хуситами, АКАП* и «аш-Шабаб»* Недавнее посещение представителями «аш-Шабаб» Йемена стало новым подтверждением углубляющейся координации между экстремистскими сетями в регионе: среди прибывших были три высокопоставленных лидера группировки, которые направились в провинции Шабва и Мариб, где провели встречи с боевиками «Аль-Каиды на Аравийском полуострове» (AКАП) для обсуждения совместных операций и логистики. Именно АКАП помогла связать хуситов с «аш-Шабаб» для организации канала по обходу международного контроля. Сомалийская группировка «аш-Шабаб» управляет морскими и контрабандными сетями вдоль побережья, что дает значительное логистическое преимущество для переброски грузов через Аденский залив. Группировка также создала оперативное присутствие в Хадрамауте (что подтверждают данные ООН от 2025 г.) для содействия обратной переправке стрелкового оружия хуситов через Аденский залив в Сомали, завершая «контрабандный цикл», который служит интересам обеих группировок. Передвижение прибывших эмиссаров не ограничилось Шабвой и Марибом: несколько членов «аш-Шабаб» также посетили провинцию Аль-Байда, где провели прямые переговоры с хуситами. Таким образом, региональная ситуация создает условия для дальнейшего углубления связей между хуситами, AКАП и «аш-Шабаб» в формате, который выходит за рамки тактического сотрудничества и переходит к системной координации логистики, финансирования и операций. * Запрещены в России. © https://t.me/qed_mena

Ликвидация Генерального секретариата: как Аш-Шараа безуспешно пытается уйти от «баасистской» схемы управления По данным многочисленных источников, глава МИД Сирии Асаад аш-Шайбани принял решение о роспуске Генерального секретариата по политическим вопросам – структуры, созданной в марте 2025-го в рамках постбаасистской трансформации и которая была привязана к финансированию внешнеполитического ведомства. Формально решение упразднить секретариат объясняется административной реструктуризацией: сотрудники будут переведены в МИД и другие госорганы для закрытия кадрового дефицита, в том числе в зарубежных миссиях. Фактически речь идет о демонтаже промежуточного института, возникшего в переходный период и выполнявшего функции политической координации и контроля над общественной сферой. ▪️Изначально создание секретариата в 2025 году было представлено как ответ на необходимость модернизации институциональной структуры в переходный период. Однако с самого начала вокруг него возникли серьезные споры, к тому же новой структуре было передано имущество, транспорт и часть помещений «Баас». ▪️В октябре 2025-го появилась информация, что именно этому секретариату поручен набор «антибаасистов» для создания пропрезидентской партии (писал об этом здесь), которую Дамаск сразу опроверг, поскольку аш-Шараа начали упрекать, что он фактически воссоздает прежнюю схему «асадовского» управления. В целом, после этого сам секретариат, хотя он вырос из структуры при Правительства спасения, стал широко обвиняться в том, что он, базируясь на материальной базе «Баас», реинкарнировал механизмы прежней партии в новой форме. К тому же, секретариат дублировал функции МИД, не имел четкой правовой базы и отчетности, вмешивался в работу профсоюзов и вообще пытался «монополизировать всю общественно-политическую деятельность». ▪️Впрочем, не исключено, что планы создания пропрезидентской партии и роспуск «токсичного» секретариата прямо связаны: таким образом система пытается демонтировать параллельные структуры, мешающие объявлению «новой политической архитектуры», которая отходит от управляемой «мобилизационной модели» к декларируемой выборной схеме. Однако в реальности речь идет о «переносе центра тяжести», подразумевающего перераспределение между институциональными образованиями. В этом смысле возможно, что подобные функции будут перенесены: ▪️на администрацию президента, что означает фактически функционирование прежней модели с косметическими изменениями; ▪️на министерство социальных дел и труда, что подразумевает более прозрачную модель хотя бы с видимой опорой на законодательство; ▪️на профсоюзы и другие ассоциации, что усилит видимость «демократизации». Правительство спасения имело опыт работы в Идлибе с профсоюзными и студенческими объединениями и их контролем за счет широкой агентуры, однако этот вариант кажется самым маловероятным в нынешних условиях. ▪️▪️В общем, Дамаск, с одной стороны, стремится избавиться от рудиментов «баасистской» управленческой модели и ее символических наследников, с другой — не готов отказаться от централизованного жесткого контроля и фактически продолжает следовать «баасистской модели». © https://t.me/qed_mena

🇮🇷 Комментарий «Независимой газете» по поводу информации о развертывании Израилем объекта на территории Ирака для операций против Ирана во время активной фазы кампании 🎙

Как устроена теневая экономика JNIM* 🇮🇷 Подготовлена аналитическая статья (закрытая, на платной основе на платформе Boosty по ссылке) о том, как устроена финансовая система коалиции JNIM, аффилированной с «Аль-Каидой»*. Рассматриваются: • основные статьи дохода JNIM; • способы легализации за рубежом; • перспективы использования криптовалюты. * запрещены в РФ © https://t.me/qed_mena

🇮🇷 Комментарий «Коммерсанту» по поводу информации о том, что Сирия планирует изменить работу российских военных объектов на своей территории 🎙:

О турецком посредничестве в войне с Ираном 🇮🇷 Несмотря на акцент на посредничестве, который делают МИД Турции и нацразведка (MIT) в своей деятельности, в последних конфликтах роль эффективного медиатора Анкаре удается играть с трудом. В случае с украинским конфликтом турецкие власти при Трампе смогли снова предоставить площадку для переговоров (хотя российская сторона уже со скепсисом на тот момент рассматривала турецкое маневрирование), и то – с не совсем убедительным результатом, поскольку основной канал коммуникации, судя по всему, строится на основе челночной дипломатии. В случае с Ираном турецкие дипломатические усилия были сразу отвергнуты: ни одна из сторон конфликта не заинтересовалась ни турецким посредничеством, ни Стамбулом как переговорной площадкой, хотя там вполне мог быть организован диалог и с участием монархий Залива. Посреднические усилия можно было бы назвать сугубо имиджевой историей, однако в случае с Турцией эта деятельность носит другой характер. А именно – посредничество маскирует тот или иной крен Анкары, которая она допускает в своем маневрировании. Так, на саммите в Эр-Рияде арабские государства резко осудили Иран за атаки на их инфраструктуру, и турецкой стороне в лице Хакана Фидана ничего не оставалось делать, как одобрить итоговую декларацию, хотя Анкаре и Исламабаду удалось смягчить некоторые формулировки. Как верно отмечает журналист Раджип Сойлу, разрыв между позицией Анкары и ее партнеров по региону увеличивается. Как раз посредничество могло бы удержать расширение разделительных линий, но роль брокера в случае с Анкарой играть становится все тяжелее. Правда, Пакистан как союзник по неформальному блоку между Турцией и Саудовской Аравией все-таки сглаживает углы. © https://t.me/qed_mena