коты ишачат на заводе

Я столько жирных мемов накидал на втором канале, а вы все про каких-то котов на заводе. Тьфу, блять!

Я столько жирных мемов накидал на втором канале, а вы все про каких-то котов на заводе. Тьфу, блять!

Хочу сегодня познакомить вас с упаковщиками готовой продукции. Вот они слева направо: Лёша, Валентина Степановна и Колясик. Будни у них проходят монотонно, в режиме конвейера по-другому и не бывает. Подготовили паллету с коробками, закрутили пленкой, а дальше все по новой.  Так и тянутся года в полумраке цеха, где в пробивающемся сквозь окно луче солнца неспешно кружится серебристая пыль, будто кто-то на этом празднике жизни насыпал конфетти в густой малиновый кисель и оно медленно лавирует на дно, стараясь как можно надольше задержаться в этом абсурдном мире. Когда начинается смена, а когда заканчивается день на проходной, уж хуй его маму разберешь. Все в этом мире с некоторых пор стало неспешным и унылым конвейером. Когда-то и Валька была как эти двое - румяная и счастливая. Огонь будущих триумфальных побед сочился через искрящиеся глаза, а заразительно-задорный смех сотрясал бесконечные ряды паллетов, но что в итоге осталось? Растворилась в лабиринтах коробок ее кровь с молоком и остался только бездумный взгляд у разбитого корыта. Но ведь так оно, собственно, и бывает, верно? Пленка заканчивается, остается лишь голая и бесполезная втулка в мозолистых руках создателя. Без лишних сожалений и раздумываний втулка отправляется на свалку тех, кто выполнил свое предназначение. И так оно было всегда - вавилонские пыльные башни из коробок, а среди всего этого унылого безобразия чья-то наивно-детская шалость с малиновым киселем и переливающегося от лучей солнца конфетти.

Мужик, ебанарот, ты лучше вместо того, чтобы смущать стажера, пойди да поставь чайник, перерыв как-никак. Понаберут по объявлениям на столбах! Тьфу, блять!

Настраиваем Сан Санычу новый телефон. Показываем, как будильник выставить, дабы батрачку за копейки не проспать, установили пасьянс косынку и приложение онлайн магазина «золотая блесна». «Андрюха, слушай, а подпишись-ка мне на каналы с голыми бабами!» - просит добавить финальный штрих в настройке телефона Саныч. Ну, Сан Саныч, ну и кобелюга! Сделаем, дорогой, не переживай!

Завод объявил о банкротстве. Все уволены. 👷

Завод объявил о банкротстве. Все уволены. 👷

Смотрите-ка! Невдупденыши похоже заблудились в лабиринтах долбильни, наверняка это отпрыски одной из бухгалтерских гадюк. За такими, конечно, нужен глаз да глаз. «Что же это такое-то? Заплутали!» - жалуется Егор на ситуацию Максону. Малые, если вы за тульскими пряниками, то вам в другую сторону! Здесь мы только пиздим со склада медь и балуемся курагиновой настойкой! Других развлечений нам не завезли!

Всеволоду нашему хоть и бес в ребро, а ветер в спину еще поддувает. Повадился чумазый механик бегать во время работы к Аньке из пошивки. Только и слышно, как по одиноким катакомбам долбильни разносится эхом колокольно-бубенцовый перезвон, когда старый пройдоха бежит в сторону пошивочного цеха. «Мужики, не теряйте! Щас водицы попью и вернусь!» - окрикивает издалека Всеволод, в спешке приглаживая масляной ус, что с самого утра стоит раком и никак не уляжется. Я-то давно уж знаю, куда этот забулдыга бегает, но виду перед коллективом не подаю. Чем еще вдохновляться честному работяге в такое не простое время, если не любовью? То-то же и оно, ебанарот.

Друзья, позвольте вас познакомить: это Владислав Рыбнопрудный. Главный по обоссаным паллетам. Запомните это обремененное страданиями выражение лица. Именно с таким лицом ходит честный работяга, у которого нет времени попить чая со слоном и мятными пряниками.

В обеденный перерыв с двух ног залетел к нам в ебудашку Женька Сельдежабрин. Слезно молил угостить его табачком, так как утром не успел купить папиросы: настолько переживал и суетился перед выходом, что даже судочек с жареными свиными хвостами оставил у двери на тумбочке. Наверно, так и лежат по сей час возле входной двери да подтухают в такую дикую жару. Ну, я парень не жадный, да и такому тертому калачу удружить мне лишь в радость. «Андрюха, буду должен!» - нервно ворочая чумазыми усами, благодарит меня Женек, едва сдерживая приступы рвоты от запаха разогретых в микроволновке чебупелей. До чего же славный малый этот Сельдежабрин! С таким хоть в горы, хоть по бабам - везде к месту. Ну как такого было не угостить табаком?

Вот ты, наверно, так же сидишь на своей любимой батрачке за копейки, а она, сволочь такая, все никак не закончится. День тянется мучительно долго, на душе тошно, а жизнь не такая уж и сметана, какой казалась на прошедших выходных.

Вениамин Викторович с трудом вышел на смену в эту субботу. Подсобите ему парочкой червонцев до зарплаты, нужно поправить здоровье после пятничного застолья. Если не поскупитесь, сдачи хватит и на плавленый сырок.

Практикант Игнат, опрокинув с утреца пару банок энергетиков, внезапно сильно захотел в читальную комнату, а оставить рабочее место было не на кого. Хорошо, что рядом проскакивала Елена Дмитриевна из отдела контроля качества, и он смог попросить помощи в решении столь деликатного вопроса. «Лен Дмитриевна, мне бы отойти на пять минуточек, пожурчать надо бы…» - будто извиняясь, отпрашивается Игнат. Ну кто ж так говорит, Игнатий? Ну какое «пожурчать»? Нужно говорить: «Дать тугой струи!» Работяги, чего ебалом-то щелкаете? А ну накидали молодому паргасиусов под постом!

Вот они чумазые труженицы ветхой богадельни: Анастасия Подхвостина из пошивочного цеха, Надька Сырокопченых работает на подскоке у Людки в столовой и самая визуально нажористая - Лен Пална из бухгалтерии. «Щас кости всем перемусолим и вернемся к своим обязанностям» - комментирует общие сборы Лен Пална. Ну а чо с них взять? Виверны подколодные! Как-то на корпоративе водочку срыгнул в цветок на подоконнике, так на утро уже весь завод знал что это я. Тьфу блять!

Работяги, я с новостями! Спешу доложить, что сегодня на производство приехали с проверкой какие-то важные шишки. По какой причине - тут к бабке гадать нужно идти, мне не докладывали. Вынюхивают что-то своими длинными бюрократическими носами, заглядывают во все углы, распугивая спящих в темноте пауков и задают каверзные вопросы честным работягам: каков срок годности страховочных ремней, меняют ли спецовку и за чей счет? Исправно ли фонтанирует пожелтевший сортир и не забит ли он фильтрами от явы золотой? Ответить на несколько вопросов удостоился даже Николай Куринокупатов, который одиноко блуждал по коридорам пыльной долбильни в поисках уважительной причины отвертеться от разгрузки приехавшей фуры с материалом. Одним словом - ебланил. «Сало, мед, говно и гвозди!» - кривится усатой мордой Куринокупатов, комментируя Людкину стряпню в общей столовой завода. Эх, Коля! Обидеть повариху Людку может каждый, а сам-то небось ничего кроме консервированных свиных копыт дома и не ешь! Иди, что ли, разгружай фуру, а то Валерьяныч со своей грыжей в одного не потянет. Сляжет завтра со спиной на неделю, а потом еще неделю будет пить с горя! Тьфу, блять!

Если за что и любит Серега среду, так это за ощущение, что половина дела сделано, а значит с курса корабль не сбился. За ощущение, что остался последний рывок и на несколько дней затихнет лязг стали, заглушающий собственные мысли. Каждодневные истязания тяжелой работой в цеху оставили на ладонях Сереги грубые, похожие на кору древнего дуба мозоли, что давало возможность держать инструмент мертвой хваткой даже в моменты полного физического бессилия, наносить выверенные, размашистые удары по заготовке и не позволяло дать себе слабину перед молящей плотью, которая жалобно скулила лишь об одном - сдаться к чертовой матери, просила бросить все и признать физическое и ментальное поражение перед изнуряющими испытаниями судьбы. Редкую партию в триньку Серега проигрывал судьбе, но даже в самые провальные дни он понимал, что проиграна всего лишь одна раздача, а не весь банк. Осознание среды всегда приятно обволакивало его мелочное существование чем-то нежным, схожим с заботой любимой женщины и помогало скрашивать время, которое так расточительно тратилось на ежедневные ритуалы и однообразные серые задачи. Даже не самая удачная партия с судьбой казалась и не такой ужасной на фоне той мысли, что половина дела сделано, а значит с курса корабль не сбился и движется в верном направлении.

Гена всегда был крепким середняком в нашей ветхой богадельне и не потому, что не мог лучше, а потому что давно уяснил для себя две важные истины: нужно знать себе цену и инициатива в здешних кругах рыбьими головами не поощряется. Поэтому попытки некоторых прыгнуть выше себя считает делом нерациональным, а иногда и попросту вредным. «Пу-пу-пууу…» - выдыхает Геннадий Рыболетучих присаживаясь перевести дух после тяжелого, каторжного труда. Хули пу-пу-пу-то, Гена? Имей совесть, ебанарот! Я один работать не буду!