РАТСХОФ город-сад

В разных городах существуют разные порядки работы с брошенными автомобилями, но процедура очень похожая, разнятся только документы. Расскажу на примере Калининграда, какой существует порядок выявления и вывоза брошенных и разукомплектованных автомобилей. 1. Что считается разукомплектованным автомобилем? В соответствии с пунктом 6 Порядка, из постановления администрации Калининграда от 14.07.2022 № 570, к таким автомобилям относятся транспортные средства, у которых отсутствуют предусмотренные конструкцией кузовные детали — например, капот или дверь, а также разбиты или отсутствуют стекла, внешние световые приборы, колёса, шины или государственные регистрационные знаки. Я в обращениях чаще всего использую триггер — «отсутствует крышка бензобака». Ещё часто можно встретить критерии: «неограниченный доступ в салон» или «использование автомобиля для складирования частей или отходов». При этом автомобиль должен находиться на территории общего пользования либо на частном участке с неограниченным доступом. 2. Почему такой автомобиль нельзя просто оставить во дворе? Во-первых, это портит общий вид. Во-вторых, злоумышленники туда могут напихать чего угодно, так что МВД и ФСБ такие машины не любит. Поэтому хранение на общедоступных территориях запрещено Правилами благоустройства территории городского округа «Город Калининград» — Такое имущество нужно держать в специально отведённых места. 3. Что делать, если обнаружили такой автомобиль? Не обязательно искать собственника или обращаться в управляющую компанию. Подайте обращение через «Госуслуги → Решаем вместе». В обращении укажите: - точный адрес и на карте отметьте максимально точное место расположения автомобиля; - государственные номера — если они читаются, если нет, то марку и цвет; - несколько фотографий автомобиля, на которых хорошо видны признаки разукомплектованности; - кратко опишите, какие элементы отсутствуют или повреждены. Главное — указать место, по которому автомобиль можно однозначно найти. 4. Кто должен начать проверку? Обращение является основанием для начала процедуры. По пункту 7 Порядка № 570 основанием является поступление в комитет муниципального контроля администрации Калининграда обращения со сведениями о месте нахождения и описанием автомобиля. Именно комитет муниципального контроля отвечает за мероприятия по выявлению брошенных автомобилей. 5. Что происходит после обращения? Специалист комитета проводит обследование автомобиля и составляет акт осмотра с фотофиксацией. После этого информация передаётся комиссии по обследованию брошенных транспортных средств. Комиссия принимает решение, признавать ли автомобиль брошенным. Если автомобиль признан брошенным, на него размещается соответствующее уведомление, а при установлении собственника ему направляется требование добровольно переместить автомобиль в предназначенное для хранения место либо утилизировать его. Если собственник не принимает необходимых мер либо его не удаётся установить в установленный срок, комиссия принимает решение о необходимости принудительного перемещения. После этого комитет муниципального имущества и земельных ресурсов принимает меры по перемещению автомобиля на специализированный пункт временного хранения. В актуальной редакции Порядка на это предусмотрено до 10 рабочих дней после получения необходимых документов. Итого: Нашли разукомплектованный автомобиль → сфотографировали → отправили обращение через «Госуслуги → Решаем вместе» → комитет муниципального контроля проводит проверку → комиссия принимает решение → собственнику дают возможность убрать автомобиль → при необходимости автомобиль принудительно перемещают. То есть жителю не нужно самостоятельно выяснять, кому принадлежит автомобиль, и тем более самостоятельно его эвакуировать. Ваша задача — сообщить о проблеме и дать администрации возможность запустить предусмотренную законом процедуру. Нормативная база: решение городского Совета депутатов Калининграда от 30.06.2021 № 182; постановление администрации ГО «Город Калининград» от 14.07.2022 № 570 в редакции постановления № 601 от 11.08.2025.

Сегодня мной было подано заявление в региональную службу охраны памятников о включении в единый госреестр объектов, обладающих признаками культурного наследия.  Речь - о втором производственном корпусе Кёнигсбергской вальцовой мельницы, который располагается с северной стороны, и о примыкающей к главному корпусу железобетонной башне. Главный корпус мельницы давно признан памятником. Но именно второй корпус и выразительная железобетонная башня замыкают этот ансамбль в единое целое - без них его градостроительная и историческая логика, как комплекса самой большой мельницы в Восточной Пруссии рассыпается. В архитектурном плане здесь сошлись две эпохи строительной мысли - мощная кирпичная пластика конца XIX века и лаконичный, инженерно-выверенный железобетон 1920-х. Вместе они - редкая иллюстрация того, как промышленная архитектура Кёнигсберга прожила смену строительных принципов и технологий, не потеряв при этом ансамблевости. Теперь дело за службой охраны. Надеюсь, статус выявленного ОКН эти объекты получат, а после они получат и новую жизнь, а не будут снесены.

У Михаила Ивановича сегодня банный день.

Приглашаем вновь удивляться и восторгаться! Мы реконструировали первоначальный вид Евангелической кирхи Христа в Ратсхофе, знаменитый клуб «Вагонка»! 🤩 Храм в Ратсхофе начал проектировать архитектор Курт Фрик в 1932 году, а строительство велось в 1936–1937 годы. Так описывает кирху известный историк архитектуры нашего города Бальдур Кёстер: «Кирха Христа — последнее религиозное сооружение, которое возвели немцы в Кёнигсберге. Она была построена в предместье города для общины, состоящей преимущественно из рабочих. По этой причине должна была появиться кирха «без прикрас в своем внешнем оформлении, однако понятная обычному человеку». Внешние стены были сделаны из обожжённого кирпича. Они прерываются большими прямоугольными окнами. На восточном фасаде три длинных, очень узких окна были перекрыты слабо поднятыми арками. Они представляли собой только элемент оформления. Их стройные опоры находились на расстоянии около 2 метров от внешней стены, которая имела в этом месте только маленький круглый проем». У вытянутого, нерасчлененного корпуса сооружения была раньше очень высокая двухскатная крыша с наклоном в 48 градусов. С юга к храму примыкал дом общины. Церковное пространство было симметрично разделено на три нефа. Стройные колонны из серо-желтого клинкерного кирпича поддерживали стропильную конструкцию, с помощью которой подвешены плоские деревянные потолки. Стройное окно завершало ровную алтарную стену, доминируя над всем пространством. В кирхе могло находиться более 560 посетителей». Кёстер описывает кирху как «производящую впечатление благодаря хорошим пропорциям и чистому исполнению». Церковь Христа пострадала во время войны: башня и крыша были повреждены артиллерийскими снарядами. Быстро введенный в строй вагонзавод, уже в Калининграде, восстановил сооружение в качестве своего Дома культуры — так она сохранилась для будущих поколений. В современном Калининграде бывшая церковь Христа стала легендарным клубом «Вагонка», принимающим концерты известных музыкантов и долгие годы являющимся местом проведения музыкальных вечеринок. Спасибо нашему другу Андрею Мартьянову за помощь в осуществлении проекта «Кирхи Кёнигсберга» 🤝 Кстати, вы еще успеваете записаться на нашу прогулку по району «Вагонки» в ближайшую субботу! #прогулки_хранителей #кирхикëнигсберга #историяКалининграда #ХранителиРуин

Ничего необычного. Просто аист на крыше восьмиэтажки на Вагонке.

Сложно порой понять, что движет людьми. Если не донесённую до урны банку можно объяснить ленью (хотя расстояние всего 10 метров), то вырванные с корнем и оставленные там же растения логике не поддаются. На фото городская клумба на перекрёстке Победы и Станочной, созданная жителями на месте замусоренного пустыря.

Снос на Правой набережной: разбор из позиции модератора-урбаниста (часть 2): Теперь по субъектам — кто чего хотел и чего не мог: Бизнес (АО «КМЗ» / «Русский хлеб»). Основной вид деятельности КМЗ — аренда и управление недвижимостью: здание для него — обременённый актив. Содержать дорого (версия предприятия — аварийность), капитализировать не умеет, символическую ценность не считывает. Ключевой дефицит — не злой умысел, а отсутствие вариантов: бизнес не знает механизма, по которому можно предложить городу выкуп, передачу, концессию — и не доверяет власти настолько, чтобы этот разговор начать. Дешевле снести — и потом оправдываться, что «мы просто печём хлеб». Регион (Служба ОКН). Работает пообъектно и реактивно: нет заявления — нет памятника, нет памятника — нет полномочий. Предписание выдаётся, когда экскаватор уже работает, и не исполняется без последствий. Это не халатность конкретных людей — это архитектура системы, в которой охрана наследия отрезана от стратегии развития территорий. Город (администрация). Признаёт ценность («это потеря»), но не имеет ни рычагов, ни стратегии: нет мастерплана Правой набережной, нет позиции по промышленным территориям у реки, нет оператора, который вёл бы диалог с собственниками. Депутаты и градсовет. Два института представительства и согласования — и оба не работают. Окружные депутаты молчат, градсовет сносы не рассматривает вообще: в его повестке нет ни оценки политических рисков таких решений, ни общественных интересов. Площадки, где этот конфликт должен был разрешиться до экскаватора, в городе просто нет. Общественность. Единственный субъект, который ценность видит — и единственный, у кого нет ни одного конструктивного инструмента, кроме гнева. Причём на Вагонзаводе общественность и культурные институции уже доказали делом (грант, выставка, спектакль, два года работы пространства), что умеют возвращать таким зданиям жизнь. Ответ системы — снос и в том, и в другом случае. Системные причины (не про «Русский хлеб» — про город): Нет стратегии развития Правой набережной — поэтому идёт точечная деконструкция: Вагонзавод, мост, дом №15. Дальше — «зачистка». Охрана наследия отделена от развития: реестр ОКН — реактивный инструмент, а не часть городской политики. Не работают институты представительства и согласования: депутаты молчат, градсовет закрыт, публичных процедур для сносов нет. Нет экономических механизмов передачи наследия: у собственника, не желающего содержать историческое здание, нет цивилизованного выхода, кроме сноса. Даже успешный культурный проект (как на Вагонзаводе) не защищает здание, потому что не встроен ни в какую рамку. Конструктивные сценарии (большая часть решений – политическая воля и административный ресурс губернатора и регионального правительства): 1. Реформа градсовета. Ввести градозащитников и представителей сообществ; обязать проводить через публичное обсуждение все проекты сноса зданий старше 1945 года и любых объектов в исторических зонах — до разрешений, а не после экскаватора. 2. Активация депутатов. Будем инициировать обращения к Виталию Плавскому и Дмитрию Коваленко напрямую: снос произошёл на вашей территории, один из вас — в профильных комиссиях. Депутатский запрос о правовой оценке неисполнения предписания Службы ОКН и инициатива о процедуре публичного обсуждения сносов — минимальный набор действий, который избиратели вправе ожидать на этой неделе. Механизм предложения городу. 1. Совместно с экспертами разработка – понятной процедуры для собственников: выкуп, концессия, льготная аренда оператору — чтобы снос перестал быть единственным «решением». (явно что-то уже есть в корпорации развития из механизмов, но применяется выборочно) 2. Городские акции (акции как ценный бумаги владения). Механизм коллективного выкупа подобных зданий горожанами с запуском в них жизни. Кейс «КВЗ space» показал: содержание есть, люди есть — не было только права собственности и рамки. Тысячи осуждающих в соцсетях — это тысячи потенциальных акционеров. 3. Превентивная инвентаризация. Совместная (Служба ОКН + краеведы + сообщества) инвентаризация всех зданий с признаками ОКН — чтобы «не выявили» перестало быть оправданием. 4. (!) Фонд развития Правой набережной. Главное. Оператор, который сделает мастерплан (смыслы и деятельность, а не только застройку под жилье), транспортную концепцию и обеспечит координацию частных собственников и муниципалитета + приземление максимального количества национальных программ и проектов (для которых важны и команда и документация). Реновацию набережной обсуждают десять лет, но без создания субъекта с полномочиями и ресурсами, поэтому точечные зачистки продолжаются. Совместно с экспертами – готовы предложить программу действий, и промодерировать создание фонда развития Правой набережной.