Карина в поисках волшебства

Вчера продавала гитару и расплакалась. Это и гитара-то не моя, а слёзы всё равно подступили. В последний год её лакированных изгибов касались только мои руки и только во время уборки. Виталик купил поновее, а эту поставил в углу, как наказанную. Правда, наказанием это было, скорее, для меня (вытирать пыль между струнами – ещё та пытка). “В ней нет сентиментальной ценности, продавай” – одобрил Виталик, и я за вечер нашла покупателей, Сантьяго и Джейд. Протягивая деньги, Сантьяго с улыбкой поделился, что они только-только переехали, и это первая вещь, купленная в квартиру. Гитара была на фото профиля Виталика, когда мы познакомились онлайн 10 лет назад. Когда стали жить вместе, пели под неё песни на балконе с видом на ночную Москву. Когда переезжали в Барселону и ещё не знали, получится ли остаться, взяли с собой: а вдруг получится, как же мы тогда без неё? Во время пандемии Виталик учил меня играть на ней песни Билли Айлиш. Хотела было рассказать пареньку, что гитара – тоже иммигрантка, но слёзы уже рвались наружу. Пришлось прощаться и бежать, не стоять же с красным носом посреди площади Каталонии.

море зимой > всё остальное

поиск сокровищ выходного дня 🗝️

Тем утром Барселона просто исчезла. Впрочем, чего я еще ожидала? Это же ясно – если видишь туман, кроме него ничего не видишь. Пока остальной город вёл привычную жизнь, он обосновался на горе. И я отправилась по следу. Наверху – ни души. Только деревья-призраки. Будто на улицу наложили чары, и все уснули. Кажется, я случайно забрела прямо в дождевое облако, где чуть не потеряла зонт с уточкой – единственного компаньона. Мир казался очищенным от визуального шума, как голова от мыслей. Ветер швырял мелкие капли с такой силой, что они звенели, будто бисер по плитке. Те редкие прохожие, что мне все-таки встречались, считали своим долгом сказать «ну и туман, а!». Иногда мимо проносились юркие велосипедисты. Они ничего не говорили, но улыбались. И мне казалось, что мы друзья, потому что вот так представляем себе веселье: быть в странном месте, где ничего не видно ни впереди, ни позади. Есть только здесь и сейчас.